21 Глава. Дом.
Ощущение было совершенно незнакомым: не боль, не холод, не страх, а тепло и мягкость. Инь не чувствовала тяжести своего тела, ей казалось, что она плавает в нежном, золотом свете.
Она чувствовала запах не пороха, не крови, а сухих трав, рисовой муки и нагретой солнцем древесины. Запах, который она давно забыла, запах Родителей.
Сквозь закрытые веки она ощущала золотое сияние и, самое главное, чувствовала прикосновение.
Чьи-то пальцы, невесомые и ласковые, очень медленно и ритмично перебирали её распущенные, белоснежные волосы. Это прикосновение было настолько родным, настолько знакомым, что по её душе прошла волна невероятного, мгновенного покоя.
Инь заставила себя открыть глаза.
Она увидела себя: она лежала на коленях Мамы.
Мама склонилась над ней, её лицо было безмятежным, без единого следа печали или усталости. Её глаза, наполненные золотистым светом, смотрели на Инь с безграничной, чистой любовью. Инь не была в теле Столпа. Она была маленькой, десятилетней девочкой.
— Ты проснулась, моя прелесть, — тихо, как шёпот ветра, сказала Мама. — Как ты себя чувствуешь, милая?
Инь попыталась сесть, но Мама нежно придержала её, продолжая гладить по волосам.
— Не торопись. Отдохни.
Инь посмотрела на Маму, и в её сознании, словно гром, грянули воспоминания: клинок, ярость Кокушибо, последние слова, смерть. Она поняла, что произошло.
— Мама.. — прохрипела Инь.
Рядом, рядом с Мамой, сидел Папа. Он улыбался широко, его глаза, полные силы и мудрости, выражали глубочайшее облегчение.
— Твоя Мама была очень терпелива, — сказал Папа. Его голос был той самой крепостью, которую она всегда помнила. — Она всё это время гладила тебя по волосам и ждала. Мы так хотели вас увидеть, Инь.
Слёзы хлынули из её глаз. Она резко, отчаянно поднялась и обняла их обоих, одновременно, уткнувшись лицом в тёплое плечо Папы. Она обхватила их руками, не желая отпускать.
— Простите! — всхлипывала она. — Я не смогла вас спасти! Я не спасла Муичиро, я так долго не могла прийти к вам! Я виновата в том, что случилось!
Отец крепко прижал её к себе.
— Нет, Инь. Не говори так, — тихо сказал Папа. — Ты боролась с величайшим злом, чтобы спасти других. Ты наш герой. Ты ничего не должна. Мы просто очень, очень скучали по нашему маленькому Солнцу.
Мама нежно коснулась её щеки.
— Мы здесь, милая. И мы никуда не уйдём. Ты, наконец, можешь отпустить свою боль. Почувствуй, как тепло..
Инь почувствовала. Тепло, прощение, любовь. Она отстранилась и увидела, что вся лужайка, где они сидели, залита золотым светом, а сверху медленно, как в старом сне, падали оранжевые, треугольные листья.
Её взгляд поднялся. Прямо перед ними, у дерева, стоял Юичиро..
Юичиро!
Инь, маленькая, десятилетняя, со слезами на глазах, отстранилась от родителей и бросилась к Юичиро. Он стоял, как всегда, суровый, скрестив руки на груди.
Она крепко обняла его, прижавшись к его маленькой, но твёрдой фигуре.
— Юичиро! Я так, так сильно скучала по тебе!
Юичиро не сразу ответил на объятие. Он медленно поднял руки и затем, вопреки своей вечной сдержанности, крепко, сжимающе обнял её в ответ. Его объятие было наполнено всем горем, которое он нёс.
— Я скучал, — прошептал он в её волосы.
Инь почувствовала, что он дрожит. Она отстранилась и посмотрела на его хмурое лицо, которое в солнечном свете выглядело особенно печальным.
— Почему ты такой серьёзный, Юичиро? Мы здесь! Мы все вместе!
Юичиро взял её маленькие плечи в свои руки, глядя ей прямо в глаза. Его лицо было полно муки, которую он больше не мог скрывать.
— Ты не должна была здесь оказаться, Инь. Ты и Муичиро.. вы должны были жить. Вы должны были выжить. Я хотел, чтобы ты и мой брат поженились. Чтобы ты стала его женой, чтобы вы построили свой собственный дом. Чтобы у вас была долгая, спокойная жизнь. Вы должны были встретить старость вместе!
Юичиро сжал её плечи. Его голос, обычно такой твёрдый, дрогнул.
— Мой единственный долг был обеспечить ваше счастье. А теперь.. ты здесь. Ты умерла. Вы умерли. Я провалился.
Инь улыбнулась, и её улыбка была наполнена нежностью и пониманием его бремени.
— Глупый Юичиро. Ты никогда не проваливался, — сказала она, прикладывая руку к его щеке. — Ты дал нам самое важное: друг друга. И ты дал нам этот дом, эту семью. Ты не понимаешь? Какое счастье могло быть, если бы мы знали, что ты здесь, а мы там, одни?
Она взяла его за руку.
— Наше счастье это не старость. Наше счастье это вы. Муичиро моя вечность, но ты моя крепость. Это и есть наше счастье.
В этот момент, когда Инь подтвердила, что их смерть была высшим актом любви и воссоединения, Юичиро наконец-то отпустил свою вину. Его плечи опустились. Он кивнул.
Инь, вся в слезах, только что обняла Юичиро. Он, сдерживая своё горе, высказал ей своё самое большое желание: чтобы она и Муичиро жили, поженились и встретили старость.
Юичиро смотрел на неё, и его хмурость медленно таяла. Он, наконец, принял их выбор.
В этот момент, пока он стоял, побеждённый её нежностью, сзади послышался звонкий, беззаботный голос.
— Я знал, что ты так скажешь.
Инь и Юичиро резко обернулись.
Перед ними стоял Муичиро. Он был маленьким, как и они, десятилетним мальчиком. Вокруг него, чуть заметно, клубился тончайший, серебристый туман, а его глаза светились радостью.
— Муичиро..— выдохнула Инь.
Муичиро тут же обнял её, и их объятие было самым лёгким и важным.
— Мы здесь, — прошептал Муичиро ей на ухо. — Наконец-то!
Муичиро, не выпуская Инь, посмотрел через её плечо на Юичиро.
— Эй, Юичиро! Ты чего там стоишь?
Юичиро, который только что пережил свой самый тяжёлый разговор, не мог сразу ответить. Он смотрел на своего брата, на их маленькую в его руках, и в его глазах, обычно таких суровых, отражалась вся глубина его облегчения и невысказанной любви.
Муичиро отпустил Инь и сделал шаг к старшему брату.
— Мы теперь не потеряемся, — сказал Муичиро.
Он просто обнял Юичиро. Обнял просто, как маленький мальчик, который обнимает своего самого важного, самого ворчливого защитника.
Юичиро застыл. Он не обнимал. Он просто стоял, позволяя Муичиро прижаться к нему. Но затем, его руки, сильные и привыкшие к работе, поднялись и осторожно обняли Муичиро в ответ.
В этом тихом объятии, в этом вечном свете, не было нужды в словах о женитьбе или старости. В глазах каждого из них, в этом простом, детском контакте, соединилась их взрослая, пережившая смерть любовь. Инь и Муичиро любили друг друга, а Юичиро, наконец, мог их обоих просто держать и защищать, не боясь потерять.
Муичиро отстранился, сияя.
— Ну, вот. Мы здесь.
Инь, улыбаясь сквозь остатки слёз, взяла его за руку.
Она повернулась к Юичиро и протянула ему свою свободную руку.
Юичиро посмотрел на Муичиро, затем на Инь, и, наконец, взял её руку. Его хватка была твёрдой, защищающей и тёплой.
— Пошлите. Пошлите домой. — Сказал, Юичиро улыбнувшись, своей нежной улыбкой и любовью.
Не было дороги, не было направления. Было только движение к Свету, которое становилось всё теплее и мягче.
Впереди шла Инь, маленькая, десятилетняя, со своими, распущенными белыми волосами. По правую руку она держала Муичиро. Он шёл рядом, лёгкий и сияющий, и вокруг них двоих витал еле заметный серебристый туман, их общий, личный покров. По левую руку она крепко сжимала ладонь Юичиро. Он шёл чуть медленнее, его поза оставалась строгой, но его рука, обнимающая её, была самой твёрдой и надёжной вещью в этой вечности.
Сзади шли Мама и Папа, их тепло и спокойствие были ощутимой, невидимой защитой.
Оранжевые, треугольные листья продолжали медленно падать с небес, шурша под ногами. Каждый лист был отголоском их короткой, но счастливой жизни до начала трагедии.
Инь почувствовала, как её детское сердце переполняется. Она посмотрела на Муичиро.
Его глаза, которые в жизни были наполнены туманом забвения и яростью битвы, сейчас были кристально чистыми. Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было всё: их невысказанная, пережившая смерть любовь, их общая жертва на поле боя, их обещание быть вместе навсегда.
Муичиро просто улыбнулся и, поцеловал её руку.
— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то мы можем просто быть счастливы.
Её глаза наполнились новыми слезами, но это были слёзы невыносимой, прекрасной любви. Она знала: их трагичная, жестоко оборванная любовь, которая была смыслом их борьбы, теперь стала их вечной, нежной реальностью.
Инь посмотрела на Юичиро. Он шёл, глядя прямо перед собой, но она чувствовала его эмоции: боль его вины исчезла, сменившись покоем. Он принял свою семью. Он принял их любовь.
Юичиро, словно почувствовав её взгляд, посмотрел вниз. Он не улыбнулся, но он чуть крепче сжал её руку.
— Не отпускай, — тихо сказал он. — Больше не отпускай нас, Инь.
— Никогда, Юичиро, — ответила она. — Мы теперь будем всегда крутится возле тебя.
Юичиро фыркнул, и в этом звуке было больше нежности, чем в самой громкой улыбке.
Они приближались к Свету.
Он становился всё ярче, но не слепил. Он был похож на гигантское, тёплое объятие. В нём не было ни неба, ни земли, ни времени. Только абсолютная, вечная любовь.
Свет, к которому они двигались, начал принимать форму. Он не был бескрайним сиянием, он был очагом.
Всё вокруг стало очерченным: земля под ногами стала мягкой, упругой травой, а воздух наполнился ароматом созревших персиков и свежеиспечённого риса.
Инь посмотрела вперёд.
Там, впереди, ждал их Дом.
Не просто дом, а их дом. Тот самый, маленький, простой деревянный домик, где они жили до трагедии. Но теперь он был идеален: дерево сияло в золотом свете, крыша была цела, а дверь была широко открыта, как будто они просто немного задержались на прогулке.
Они остановились перед порогом.
Оранжевые, треугольные листья, которые падали с небес с момента их воссоединения, здесь, у дома, сгустились в золотой водопад. Они кружились вокруг них, покрывая траву мягким ковром. Это было их вечное, счастливое лето.
Инь посмотрела на Муичиро. Он улыбался ей. Это была улыбка абсолютного покоя.
— Вот, Инь, — сказал Муичиро, его голос был тихим. — Мы пришли.
Инь повернулась к Юичиро. На его лице не было ни тени хмурости. Он смотрел на дом, и в его глазах стояли слёзы, которые он, наконец, позволил себе пролить.
— Он ждал нас, — прошептал Юичиро, его голос дрогнул. — Он всегда ждал.
Он посмотрел на Инь.
— Спасибо, что привел нас домой, Юичиро.
Инь, улыбаясь сквозь слёзы, взяла их руки крепче.
Всё, что было сломано в жизни, здесь стало целым. Их трагичная, оборванная любовь, их долг, их невысказанные слова всё завершилось в этом простом, золотом свете.
Они шагнули на порог.
Инь шагнула первой, ведя своих близких. Муичиро и Юичиро шагнули следом, а за ними Родители.
Они вошли в Дом, и в этот момент золотой свет наполнил всё пространство.
Семья Токито, полностью восстановленная, наконец, обрела покой в Доме, который ждал их целую вечность. Здесь, под золотыми листьями, их счастье никогда не кончится.
— Мы вернулись.
Дом.
_____________________________
Я думаю это моя любимая работа среди других. Думаю я описала вполне хорошо, чувства и мысли. Сравнивая с другими моими(!) работами, тут реально глоток свежего воздуха.
Интерес к аниме уже пропало, так что думаю это и к лучшему. Возможно буду перечитывать это.
Спасибо всем тем кто прочитал это.