Арзу

Арзу издала стон изголодавшейся самки в охоте.
«Узман, сожги к дьяволу все свои китайские трактаты о душе!» – подумал Фатих, полностью погружаясь в свою девочку.
Натянутый внутри жгут раскрутился молниеносно, как смерч. Ее пронзительный крик отозвался острой сладкой болью в истерзанном сердце Повелителя.
— Я люблю тебя, – прошептала она чуть позже, раздирая ногтями его спину.
Еще несколько минут он оставался на ней, восстанавливая дыхание, почти раздавив ее хрупкое тело, слепо, на ощупь, выбираясь из пропасти, и думал, что если бы действительно умер сейчас от разрыва сердца, то даже бы не обиделся на Аллаха.
Фатих лежал на спине, раскинув ноги и закрыв глаза. Арзу вытянулась поперек ложа, положив голову ему на живот. Ее рассыпавшиеся локоны приятно ласкали пах. Повелитель тихонько перебирал их пальцами. Она целовала его раскрытую ладонь, зализывая маленькую ранку от заколки. Остатки роскошного наряда вперемешку с бриллиантами валялись на ковре. Султану хотелось остановить время.
— Мой Повелитель, я могу спросить тебя? – кроткий голосок, покорная интонация рабыни.
Фатих улыбнулся.
— Да, детка. Все, что хочешь.
— Почему ты прислал мне сегодня это платье?
— Я ничего не присылал, детка.
— И серьги?
— И серьги, – султан слегка удивился, – а откуда они у тебя появились?
— Их принесла Госпожа. Я подумала, что от тебя.
— Эмине?!
«Браво, дорогая», – подумал Фатих, вспомнив, как Арзу скинула покрывало.
— Да, мой Господин, и велела надеть их. Почему?
— Видимо, хотела сделать тебе приятное… и мне. Ты была невероятно хороша в этом платье, Арзу. Ты ей очень понравилась, детка.
— О! Она мне тоже!
Ее мелодичный, звенящий голосок было невозможно слушать спокойно. В груди разливалась сладкая истома.
— Еще я хотела поблагодарить тебя, мой Повелитель.
— За что, детка? – разговаривать хотелось все меньше.
— За чудесную прогулку к морю, которую ты позволил.
— Благодари, – он слегка повернул ее голову вниз.
Арзу замерла, но сразу же догадалась, чего он хочет. Коснулась губами подрагивающего в предвкушении члена, до безумия нежно прошлась по нему язычком.
Фатих не смог сдержать стон. «Удивительная девочка!» Он парил над ложем, качаясь на волнах наслаждения, продолжая играть ее волосами.
Арзу все больше увлекалась, помогая себе рукой. Было неудобно, и она повернулась на бок, а потом встала на колени и, опершись на его бедра, нагибалась все ниже, изредка со всхлипом втягивая воздух.
Султан открыл глаза. Перед ним плавно покачивались восхитительные ягодицы девушки… багрового цвета с явственно проступающими кровоподтеками. «О, Аллах! Детка! Твой лекарь мне этого не простит!» Он осторожно погладил их ладонями. Она протяжно застонала, не прекращая движений. У него защемило сердце. «Что ты со мной делаешь, детка?! Потом… Ты подумаешь об этом потом… Сейчас невозможно». Фатих все настойчивее ласкал истерзанные плеткой ягодицы, проваливаясь пальцами во влажное от любви лоно, тихонечко смачивая и массируя волшебное отверстие между ними.
Арзу стонала все чаще и громче, не выпуская Повелителя из сладкого плена губ. Он приподнял ее за бедра и посадил на себя верхом. Она выпрямилась, откинув назад голову. Фатих залюбовался грациозными линиями изящной талии и спины. Переместил ее чуть ниже, поддерживая за ягодицы, раздвигая их пальцами, и уперся твердой плотью в узкий вход.
— Нет! – она вцепилась в его колени.
— Не бойся, детка! Опускайся медленно, не резко, – он знал, что это больно.
Девочка напряглась, ее ноги мелко дрожали.
— Арзу, ты только что обещала быть послушной. Расслабься,– укоризненно, мягко произнес султан.
Она тихо заныла, всхлипывая:
— Нет! Нет! Не-е-е-т!!!
От ее чарующих стонов кружилась голова. Фатих приподнялся, с усилием оторвал руки Арзу от своих коленей, завел за спину и положил на багровеющие ягодицы.
— Давай, детка, помоги своему Господину.
Она отрицательно замотала головой.
— Арзу, мне достать наручники? – он повысил голос.
«О, Аллах! Мое сердце все-таки разорвется сегодня!» Его богиня, продолжая ныть, и, причитая, по-кошачьи выгнув спину, стояла на коленях над возбужденным членом, разводя длинными пальчиками упругие округлости, слегка впиваясь в них ногтями, и открывая ему слабо пульсирующее отверстие.
Он тихонько потянул Арзу за талию вниз. О, какое это было наслаждение – входить в свою девочку, свободную от цепей и наручников, покорно раздвигающую ягодицы, без принуждения предлагающую себя. «Без принуждения? Не льсти себе, Повелитель». Но он видел: она жаждала его! Она с нетерпением ждала его там, постанывая в предвкушении боли и удовольствий, которые он дарил ей.
Теперь он точно знал, что все делал правильно. Его уроки достигли именно той цели, которой он так долго и мучительно добивался. Его драгоценная девочка любила его! Она хотела его! Она купалась в унижении и боли, с наслаждением отдавая свое покорное податливое тело в его полное распоряжение, в безраздельную собственность своего Господина. Она признавала его абсолютную, безусловную власть над ней и добровольно соглашалась быть в этой власти. Сейчас султан мысленно смеялся над своими дневными мучениями и благодарил Аллаха за великий дар, преподнесенный ему судьбой, дар, о котором он не смел мечтать.
Отрывисто постанывая, Арзу целиком приняла в себя массивный член Повелителя, прижав ягодицами хрупкие пальчики к его горячему от желания паху. Она хотела убрать их, но он не позволил: изгиб спины и отведенные назад локти сводили с ума. Фатих приподнялся, его руки скользнули по узкой талии к раскрытому лону. Осторожно и нежно он ввел в него три пальца, нащупывая и ритмично поглаживая еще одну волшебную точку, которую страшно хотел и должен был поставить для окончательного подчинения своей рабыни.
Ее тело выгнулось навстречу пальцам, как натянутая тетива лука. Она часто всхлипывала, забывая выдыхать, перед глазами расплывались радужные круги. Арзу запрокинула голову назад так, что волосы ласкали плечо Повелителя, а он шептал ей прямо в ушко:
— Тихо, детка, тихо. Не торопись, не двигайся, слушай себя.

Когда Арзу завибрировала на твердом, как камень, члене, Фатих резко сжал клитор двумя пальцами другой руки. Радужные круги, вспыхнув, разорвались и погасли. Ее тело, превратившись в песчинку, взлетело и растворилось в темном ночном небе, в мириадах звезд, осталось лишь огромное разверстое лоно и волшебные, выворачивающие его, пальцы, вынимающие неистово колотящееся сердце.
В этот раз он встретился со своей богиней – высоко над линией горизонта. Судороги невиданной силы и красоты сотрясали ее, до боли сжимая бьющееся в агонии естество Повелителя. И он толчками изливался в нее, отрываясь от ложа и уносясь в бесконечное звездное пространство.
Арзу медленно открыла глаза. Спальню заливал таинственный молочный свет: за окном висел желто-белый полумесяц. Она повернула голову. Повелитель сидел на краю ложа и что-то жевал, прихлебывая вино из серебряного кубка. Она залюбовалась черными, как смоль, волосами, широкой спиной и крепкими руками с играющими под смуглой кожей мускулами. О, руки! Она вспомнила! Колени ослабели, от непроизвольно сжавшихся мышц в паху по телу разлилась приятная ноющая боль.
Он спиной почувствовал взгляд и обернулся. Девочка разметалась по простыням, широко раскинув руки и ноги, словно распятая невидимыми цепями. Потемневшие глаза смотрели на него из-под полуопущенных ресниц с безграничной благодарностью и любовью.
— С возвращением, детка, – он улыбался ласково, чуть иронично, склонив голову.
Она улыбнулась в ответ.
— Скоро рассвет… Пожалуй, тебе пора…
Фатих не желал расставаться с ней ни на миг, не то, что до следующего вечера. Арзу отрицательно покачала головой. Он удивленно вскинул брови.
— Что? Ты не хочешь?! Ты хочешь остаться?!
Прелестная головка плавно качнулась сверху вниз.
— Ты очень рискуешь, детка, – он прищурился, улыбаясь еще шире. – Ты можешь сильно пожалеть об этом…
Она продолжала кивать.
— Хорошо, – Фатих на мгновение задумался, – но ты будешь беспрекословно слушаться своего Господина.
Арзу молча согласно прикрыла глаза.
— Двигайся ближе.
Она, извиваясь, переместилась вплотную к нему. Султан достал ошейник и наручники. Застегнул замок на нежной шее, глядя в лучащиеся преданностью глаза. Приоткрыв влажные чувственные губы, рабыня покорно протянула запястья.
«О, Аллах! Сделай так, чтобы эта ночь не кончалась!»
— Тебе нужно подкрепиться, детка, – хрипло произнес Фатих.
— Да, мой Господин, только… – девочка смущенно прятала взгляд.
— Что только? Говори, не бойся.
— Только… Я очень хочу… по нужде, – краснея, договорила она шепотом.
Султан наклонился и вытащил из-под ложа ночную вазу. Выдвинул ногой на середину ковра.
— Конечно, давай.
Арзу окончательно смутилась. Медленно встала, не глядя на Повелителя, не решаясь сделать шаг.
— Ну же, Арзу! Собственность не может стесняться своего хозяина.
Его слова обожгли живот, многократно усилив желание. На негнущихся ногах Арзу подошла к вазе и опустилась на корточки, не в силах сдержать стон: ноги нещадно болели от напряжения, дрожали и плохо слушались. Стараясь расслабиться и превозмогая ноющую боль в животе, она прерывисто опорожнилась, сгорая от стыда.
Фатих больше не улыбался. Он пристально смотрел на девочку, закусив губу, потом резко шагнул к ней, помогая подняться.
— Умница, детка. Ты не должна ничего стыдиться со мной. Ничего и никогда, понятно?
— Да, мой Господин.
— Арзу, ты правда хочешь остаться?
— Да.
— Ты будешь долго болеть, а твой Повелитель устал ждать тебя неделями.
— Я хочу быть с тобой.
Его раздирали сомнения, а ее голос, фразы и интонации рвали на части сознание, отметая здравый смысл. Он тоже хотел, до жути хотел, чтобы она была рядом. «Оставь ее здесь и не трогай. Но как?! Как можно видеть, слышать ее и не трогать?!» Султан уже не мог вспомнить, что делал и с кем спал до того, как она появилась в его жизни.
Арзу попыталась опуститься на колени перед серебряным столиком, но он удержал ее.
— Нет, не так. Твои ножки должны отдохнуть, они нам еще понадобятся.
Он усадил ее на ковер, подложив мягкую подушку. Потом взял маленькую короткую цепочку и соединил наручники за спиной так, чтобы кисти рук лежали на ягодицах.
— Я сам покормлю тебя, детка.
Пристегнул к ошейнику цепь, тянущуюся от ложа, сел напротив и задохнулся от вожделения. Она была бесподобна: кроткая рабыня, смотрящая на него снизу вверх. Теперь она выгибалась навстречу ему, ее маленькие груди трепетали. Соединив ступни, она широко развела колени, демонстрируя Господину все свои восхитительные прелести.
Дрожащей рукой Фатих поднес к ее приоткрытому рту кубок с вином. Арзу сделала несколько глотков, поперхнулась, терпкий напиток тягучей струйкой вытек на подбородок. Он не выдержал, наклонился, слизнул вино с ее лица, с губ, всасывая их и лаская языком. И опять девочка вспыхнула, затрепетала, подалась к нему, насколько позволяла цепь. «Спокойно, Повелитель, она должна поесть», – Фатих с сожалением отстранился.
— Какая ты, однако, ненасытная девочка, – произнес он строгим голосом, стараясь сосредоточиться и вернуть себя в игру, – ты мне нравишься все больше… – Получалось плохо: он опять хрипел. Она слышала.
Султан кормил девушку с руки. Склоняя голову, она губами брала кусочки пищи с раскрытой ладони. Он слегка поглаживал ее щеку подушечками пальцев, с трудом сдерживая желание оттолкнуть коленом столик и грубо отыметь свою рабыню на ковре, на короткой цепи. Фатих влил в нее больше половины кубка вина. Арзу послушно глотала. Ее взгляд затуманился, щеки порозовели. «Хочешь пьяную девочку? Или обезболиваешь?» – внутренний голос ехидничал. «Пожалуй, и то, и другое». Господин хотел окончательно раскрепостить свою собственность, заставить раскрыться полностью, лишить остатков смущения и стыда.
Наконец она закончила трапезу. Фатих отстегнул цепь от ложа, помог девушке подняться и сел на прежнее место. Она смиренно стояла, выжидающе глядя на Повелителя.
— Пройди вперед. Я хочу посмотреть на тебя.
Арзу послушно двинулась к стене, повернувшись к Господину спиной. Две цепочки на ее теле, пересекаясь и образуя крест на уровне ягодиц, тихо позвякивали в такт шагам.
— Стой.
Она замерла на месте как вкопанная.
— Повернись.

Девочка повиновалась.
Он шалел от ее покорности. Хорошо знакомая опасная дрожь нарастала в животе: ненасытный зверь, дремлющий в логове, скрытом глубоко внутри, медленно пробуждался и, глухо урча, поднимал мохнатую морду. Беспощадный и прожорливый хищник, сутками лишающий людей сна в боевых походах, алчущий пороха, крови, тысяч жертв и ключей от завоеванных городов, сейчас, истекая похотливой слюной, требовал извращенного утоления плоти. Требовал ее, послушную любящую девочку, скованную цепями, словно подготовленную для жертвоприношения.
Стараясь удержать зверя на коротком поводке, Фатих глубоко дышал носом, его ноздри раздувались, в глазах появился холодный блеск.
— Иди ко мне!
Арзу застыла в нерешительности, скорее почуяв исходящую от него угрозу, чем услышав едва уловимую смену интонации.
— Арзу! В чем дело?! Мне повторить дважды?!
Она поспешно приблизилась к Повелителю, опустив голову, стараясь не смотреть ему в глаза. Он провел ладонью меж бедер девочки, чувствуя ее легкий трепет, и грубо засунул пальцы сразу в оба отверстия. Они раскрылись великолепно, легко и сразу, как фолиант на излюбленном месте: она опять намокла.
Вздрогнув от неожиданности, Арзу ахнула, непроизвольно сдвинув бедра. Вновь слабо звякнули цепи. На ее лице промелькнул испуг. Зверь привстал на передние лапы и облизнулся, высунув красный язык.
— Стой смирно, маленькая блудливая дрянь! – Повелитель сжал пальцы внутри ее тела и шлепнул девочку по ягодице. – Не дергайся!
Арзу оцепенела.
Фатих повернул ее лицо к себе. Она взглянула в его глаза: они отливали сталью. Помутненное от вина сознание девушки силилось определить, серьезно говорит султан или опять ведет излюбленную игру.
— Не приведи тебе Аллах, детка, ослушаться своего Господина! – тихо и размеренно произнес он, удерживая ее подбородок цепкими пальцами.
«Нет. Этого не может быть. Он играет. Ты не давала повода для наказаний».
— Не вздумай противиться моим желаниям или перечить – изобью до полусмерти! – он улыбался одними губами, не отводя взгляда. – Понятно?
Арзу кивнула и поежилась: по коже пробежал неприятный холодок. Перед глазами возникло изуродованное кнутами тело несчастной Сирин. «Нет. Неправда. Не бойся! Он просто мстит… за дрожащие руки… за проявленные чувства. Он хочет, чтобы ты испугалась». Выпитое вино придавало храбрости. Непонимание будоражило разум. Тело стонало и требовало финала игры.
— Я не слышу, Арзу! Тебе понятно?!
— Да, мой Господин.
Он играл… отчасти, одновременно укрощая и подкармливая взбесившегося от похоти зверя, действительно желая мести за свои напрасные страдания, за неуместную нежность, за то, что показал свою слабость, чуть не признавшись в … Он! Хозяин и властитель империи! Кому?! Своей собственности, истекающей соками от одного удара плетки, от одного прикосновения пальцев! Рабыне! Ничтожеству! Ненасытной сучке, принимающей от него в дар ласки и наслаждение и доводящей своими капризами до душевных мук! Зверь бесновался, рычал и рвался с поводка. Ну, что ж, настало время расплачиваться. Хозяин поставит ее на место. Теперь его черед получать удовольствия, и он их сейчас получит!
— В «классную» комнату! Быстро!
Фатих резко развернул Арзу и толкнул в противоположный угол спальни. Она послушно направилась к тайной двери. Он шел позади нее. Поравнявшись с ложем, Арзу споткнулась босой ногой о валяющуюся на ковре плетку, замешкалась, перешагнула через нее и, дойдя до двери, обернулась. Султан тоже перешагнул через плетку, пара шагов отделяла его от девушки.
Она почти уверилась, что это игра. Ей было хорошо известно все, что находится за дверью. Колесо, столб с перекладиной, цепи… Ах да, кнут! Но она выдержит. Сегодня Арзу окончательно убедилась в том, что Господин любит ее. Любит до дрожи в руках, а значит, не сможет причинить настоящую боль. Тело по-прежнему хотело его. Она сама решила остаться. И он обрадовался – она видела! Ей нечего бояться. Она заигралась, не подозревая, что зверь почти перегрыз поводок.
Арзу не знала, зачем сказала это. Сказала и дико, до одури, испугалась, но было поздно.
— Мой Повелитель, ты забыл плетку.
Ее смиренный голосок резанул Фатиха по ушам. Он замер, не сразу осознав смысл фразы. В следующую секунду лицо Повелителя перекосилось от ярости, глаза полыхнули огнем. Обезумевший хищник, оскалившись и распахнув алую пасть, ринулся на свободу. Арзу вжалась спиной в дверь и медленно опустилась на колени. Фатих не двигался с места, а зверь остервенело рвался к сжавшейся в комок обнаженной девочке, роняя с ощеренных клыков ядовитую слюну. Он жаждал насытиться лучшим лакомством, о каком только мог мечтать – ее ужасом. Султан медленно нагнулся и поднял плетку.
— Нет! Прошу тебя! Умоляю! Нет! Я не хотела! Отпусти меня! Пожалуйста! – она тряслась, как в лихорадке.
— Заткнись!!!
Он окинул удовлетворенным взглядом замолкшую девочку и усмехнулся.
— Заткнись и не смей открывать рта! Ты хотела, Арзу! Ты, грязная похотливая сучка! Ты хотела! Но ты ошиблась! Ты не знаешь и половины того, что я могу с тобой там сделать. Ты будешь долго ублажать своего Господина! И предупреждаю в последний раз: одно слово против, и твой лекарь тебе не понадобится! Ты мне веришь?!
Арзу часто закивала.
— Отлично! А теперь вперед!
Фатих рывком поднял ее за волосы, открыл дверь и втолкнул девочку внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась, лишая надежды на спасение. Она осталась наедине с чудовищем.
Арзу не удержалась и упала на каменный пол, до крови ободрав колени. Он снова поднял ее и потащил вглубь комнаты, к столбу.
— Нагнись! Ниже!
Она повиновалась. Султан прикрепил цепь от ошейника к кольцу, вбитому в столб на уровне его паха, настолько коротко, что Арзу могла только стоять на прямых ногах, наклонившись вперед, и поворачивать голову. Ни разогнуться, ни опуститься на колени цепь не позволяла. Он отошел и сразу же вернулся: тяжелые железные зажимы грубо замкнулись на сосках, резко брошенная цепочка упала отвесно вниз. Арзу взвыла, дернулась следом и сразу же закашлялась: ошейник сдавил горло.
— Что такое, детка? Разве это не твоя любимая игрушка? Не дергайся так, удушишься! Стой смирно! Я хочу тебя живую! Собственно, это все… пока.
Повелитель направился к креслу, задумчиво посмотрел на него, потом на потолок. Нашел две толстых веревки, привязал к подлокотникам и с помощью блоков выдвинул кресло на середину комнаты, поближе к столбу, так, чтобы хорошо видеть девочку сзади.
Арзу стояла, тихо всхлипывая, не зная, чем занято чудовище. Султан уселся в кресло, откинулся на спинку, положил руки на подлокотники, поигрывая плеткой.
— Все, детка, я готов. Давно хотел рассмотреть в деталях, как устроены девочки. Ты ведь мне покажешь, правда?
Арзу напряглась. Кисти ее рук, соединенные цепочкой, по-прежнему лежали на ягодицах.
— Раздвинь ноги.
Она слегка расставила в стороны босые ступни.

— Шире. Еще шире!
Дальше не получалось. Цепь от ошейника натянулась. Она задыхалась от удушья и немыслимого унижения. Слезы капали на пол.
— Больше не могу.
Фатих наклонился и больно стегнул ее плеткой по бедрам. Девочка охнула, присев на подогнувшихся ногах.
— Мы же договаривались, детка! Ни слова против. Можешь! Еще шире!
Ей пришлось чуть продвинуться вперед, чтобы ослабить цепь. Теперь она раздвинула ноги так широко, как только смогла. Ее нежные губки раскрылись, как створки раковины, являя Господину влажное перламутрово-розовое нутро. Стоять было неудобно, ступни скользили по холодному камню. Арзу напрягала бедра, колени дрожали. Она представила, как корчится перед ним в отвратительно непристойной позе, будто дворовая шавка, предлагающая себя всем окрестным кобелям, и ее скрутило судорогой от неимоверного, невыносимого стыда. Это не укрылось от зоркого ока изощренно измывающегося над ней чудовища.
— Да, детка, именно так ты и выглядишь сейчас, – произнес султан, откровенно наслаждаясь ее унижением – как бесстыжая течная сучка, сладострастно предоставляющая свое лоно в пользование. Но пока недостаточно течная. Раздвинь ягодицы!
— Не-е-е-т! – она застонала сквозь сжатые зубы. – Прошу тебя!
И сразу же получила второй удар плеткой. Снова непроизвольно присела от обжигающей боли, еще больше раскрывая лоно.
— Раздвинь ягодицы пальцами, Арзу!
Она нерешительно пошевелила пальчиками.
— Нет, не то, детка!
Он встал и расположил ее руки так, что два пальца с каждой стороны оказались на половых губах, а два на отверстии повыше.
— Ну же, давай, Арзу!
Она чуть развела ягодицы.
Лучше бы он стегал ее кнутом! Избил до полусмерти, как обещал! Ей хотелось умереть! Она изнемогала от нестерпимого позора, от тяжкого мучительного стыда!
— Шире, детка! Еще!
Она растягивала себя, как дешевая шлюха, на глазах у Господина, почти разрывая.
Теперь перед Повелителем были превосходно раскрыты оба любовно разработанных им входа. Меж напряженных пальчиков девочки отчетливо проступал набухающий клитор под аккуратным розоватым капюшоном. Султан сел в кресло и замолчал.
Бесконечно долго Арзу стояла так, не двигаясь, в полной тишине, с ужасом чувствуя, что ее лоно все больше влажнеет, наливаясь небывалым, немыслимым желанием. Изнывающий от грубой похоти зверь видел, как оно слегка пульсирует в глубине, обильно выделяя сок. У него подрагивали ноздри, сводило скулы, сбивалось дыхание. Фатих провел рукояткой плетки по трепещущей плоти. Девочка вскрикнула и дернулась на цепи. Лоно запульсировало сильнее. Он с великим трудом держал себя в руках.
— Ты все больше похожа на сластолюбивую развратную сучку, Арзу, – прохрипел Фатих, – хочешь, я помогу тебе? Не вздумай дергаться, детка.
Он встал, отложив плетку. Тронул своими немеющими от вожделения пальцами застывшие пальчики девочки и, скользнув по ним, проник глубоко в лоно, широко раздвигая и поглаживая податливые стенки. Она, совершенно сломленная, застонала и заплакала в голос, обессиленно уступая безграничной власти этих рук. Его пальцы очертили внутри плавный полукруг, теперь он расширял ее вход в другом направлении, приоткрывая ладонью головокружительно нежный капюшон. Арзу завибрировала всем телом, влага потекла по рукам Повелителя. Зверь глубоко дышал носом.
— Нет, детка. Не получится. Сейчас мы готовим тебя для Господина. И теперь займемся вторым отверстием.
— Не-е-е-т!
— Арзу, у меня далеко плетка, – с сожалением сказал Фатих, – но я сейчас ее возьму!
— Не надо! Прости! Я больше не буду! – она кричала, захлебываясь слезами.
Он ввел совершенно мокрые пальцы обеих рук в задний проход, методично и сильно растягивая его в разные стороны. Арзу была близка к оргазму, но Повелитель не позволял добраться до него, намеренно причиняя ей боль. Хищник, истекая слюной, упивался мучениями жертвы.
— Это отверстие оставим на потом. А чтобы ты не испортила подготовительную работу, мы сделаем так.
Он взял с кресла плетку и, смочив рукоятку соками девушки, полностью запихнул ее в расширенный вход. Арзу пронзительно вскрикнула.
— Теперь ты похожа на маленькую лошадку, детка. Думаю, так тебя будут отвлекать щекочущие ремешки. Я их, так и быть, уберу.
Он обмотал хвост плетки вокруг цепочки, соединяющей наручники.
— Нам, пожалуй, пора заняться делом. Но чтобы тебе пока не было там скучно, я приготовил еще кое-что.
Он принес новые зажимы с довольно длинной тяжелой цепью. Сдвинул пальчики девочки с половых губ, закрепил на них зажимы и отпустил цепочку. Арзу истошно завизжала, судорожно пытаясь добраться пальцами до источника адской боли. Нежные губы сильно оттянулись, цепь доходила до колен.
— Жаль, что ты не видишь этого, детка! Дьявольски красиво. Не смей ничего трогать! Накажу!
Она визжала и визжала, периодически срываясь на хрип. От сверхъестественного напряжения у нее тряслись ноги, спина прогнулась дугой, руки свело судорогой. Девочка сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Ее с избытком выделяющиеся соки собирались на зажимах и медленно стекали по цепи, капая на пол. Лишившееся разума чудовище встало на дыбы.
Фатих больше себя не контролировал. Он подошел к ней спереди, развязывая шаровары.
— Прекрати визжать! Ты меня отвлекаешь!
— Не надо! Прошу тебя! Не надо! Убери это! Убери! Умоляю! – душераздирающие вопли истязаемой девочки заполнили комнату.
Он ударил ее по губам тыльной стороной ладони. Она захлебнулась криком и закашлялась, на языке возник металлический привкус. Фатих сгреб в охапку растрепавшиеся локоны Арзу, намотал на кулак, повернул ее голову вверх и встретился с ней взглядом. Девочка тяжело дышала, открыв рот, обнажая красные от крови зубы. Оттопыренные разбитые губы распухали на глазах. Слезы заливали багровое от натуги лицо. Покрасневшие, расширенные от боли глаза смотрели на него с ужасом. Чудовище самодовольно ухмыльнулось.
— Теперь тебе нравится, детка? Ты же этого хотела?! Настойчиво выпрашивала у своего Господина! Как тебе игра? Ты решила, что попала в сказку?!
— Не надо! Не надо! Не надо! – монотонно, как заклинание, она повторяла хриплым шепотом одну и ту же фразу, казалось, обращаясь не к нему, а к самому Аллаху.
— Заткнись, – ласково произнес зверь, – а то ударю еще раз.
Он засунул член глубоко в окровавленный рот. Арзу захрипела и, закашлявшись, прикусила его зубами. Фатих отстранился и резко ударил ее ладонью по щеке.
— Открой рот шире, сучка! Делай это нежно!
Глядя на чудовище остекленевшими, ополоумевшими от боли глазами, Арзу послушно открыла рот, как механическая кукла.
— Умница! Давай, работай, детка!
Фатих грубо вторгался в сдавленное ошейником горло, утыкая ее лицом в пах, зажимая нос, не позволяя дышать. Он лишь на мгновение отстранял ее голову, приподнимая за подбородок, чтобы услышать глубокий всхлипывающий вдох, увидеть взмах мокрых слипшихся ресниц, и опять притягивал к себе, растворяясь в восхитительно распухших губах. Это продолжалось целую вечность. Зверь стонал и корчился от небывалого удовольствия.
Арзу снова и снова вбирала в рот член Повелителя, извиваясь в судорогах удушья, дергаясь на короткой цепи, хрипя и захлебываясь. Его вкус смешивался на языке со вкусом крови, доводя почти до потери сознания. Свободно свисающие цепочки раскачивались в такт омерзительно приятному действу, до изнеможения ритмично оттягивая самые чувствительные части тела. Рукоятка плетки обжигала нутро. Арзу уже едва ощущала боль. Она горела и плавилась в адском огне дьявольского желания, не имея больше сил выносить эту муку.
Она была на грани, и зверь это чувствовал. Повелитель оставил ее рот, отклонил голову, терзая стальными пальцами щеки, опалил взглядом пронзительно черных глаз.
— Хочешь меня?
— Да-а-а! – ее истерзанные разбитые губы сами выдохнули ответ.
— Скажи, что ты меня любишь, детка!
Арзу сглотнула слюну и кровь, очумело глядя на Повелителя помутившимся взором.
— Ну, же! Скажи это вслух, Арзу!
— Я… люблю… тебя… – она окончательно обессилела, была уничтожена, растоптана, обращена в прах под ногами своего Господина.
Он подошел к ней сзади. У Арзу подгибались колени, она падала, повиснув на ошейнике. «Ты ее удушишь», – слабая мысль мелькнула где-то на окраине сознания. Султан подхватил девочку за бедра, быстро отстегнул цепь, соединяющую наручники. Арзу со стоном распрямила плечи и схватилась онемевшими белыми пальцами за столб.
Алчущий хищник взялся лапами за цепочку и, еще сильнее растянув посиневшие вспухшие губы, резко овладел девочкой с громким звериным воем, не сняв зажимы и не вытащив плетку.
Ее нечеловеческий вопль сорвался на хрип. Чудовище яростно терзало ее тело, впиваясь когтями в бедра, погружая в ад, а Арзу парила между небом и землей, направляясь в рай. Фатих грубо тронул клитор, сдирая пальцами нежный капюшон. Небеса разверзлись, яркая вспышка ослепила Арзу. Боль отступила мгновенно, словно выключилась от удара молнии. Оргазм был подобен стремительно хлынувшему тропическому ливню, затопившему тело небывалым восторгом. Он лил и лил, не прекращаясь, очищая раны, смывая унижение, стыд и страх.
Фатих со стоном замер, сдерживаясь, стиснув зубы. Нет! Не так скоро! Он хотел ее еще и еще. Беспрерывные сокращения покорной плоти сводили с ума. Чуть помедлив, он покинул лоно и вытащил плетку, освободив чарующий вход. В этот раз он забыл про осторожность, да она уже и не требовалась. Ливень усилился. Новые бурные потоки обрушились на Арзу с небес.
Теперь ему было позволено все. Он долго и сильно входил в нее, поочередно меняя отверстия, удерживая девочку руками на весу, пока, наконец, не извергся, как внезапно проснувшийся вулкан, исторгший из глубокого жерла обильные мощные струи раскаленной лавы. Почти бессознательно отстегнул цепь от ошейника и упал в кресло, закрыв глаза. Насытившийся зверь, удовлетворенно урча, медленно и обстоятельно сворачивался в клубок где-то внутри живота. Прошло немало времени, прежде чем он окончательно успокоился и заснул, зарывшись носом в пушистый хвост.
Фатих чуть приподнял ресницы. Его любимая девочка в зажимах и наручниках лежала ничком на каменном полу, прислонившись к нему щекой, и не шевелилась. Кровь зашумела в голове, он потер пальцами пульсирующие вены на висках. Заставил себя встать и подойти к Арзу. Присел рядом, дрожащими непослушными пальцами, будто во сне, освобождая ее тело от железных и кожаных пут, осторожно перевернул на спину. Арзу не реагировала. Фатих бережно поднял девочку на руки. Она была почти невесома и словно лишена костей, как тряпичная кукла. Шатаясь, он дошел до двери в спальню, вышиб ее ногой, уложил Арзу на ложе и навзничь рухнул рядом. Фатих не смотрел на нее, но в оглушительной тишине отчетливо слышал свистящее дыхание. Он молился, чтобы ее бесчувствие продлилось как можно дольше, потому что знал: стоит ей очнуться, и боль вернется – вернется с утроенной силой.
Уловив слабое движение рядом, султан нащупал на простыне безвольную руку Арзу и накрыл своей большой ладонью. Медленно повернул голову. На мгновение Фатиху показалось, что сам Аллах укоризненно глядит на него с небес ее огромными, полными скорби глазами.
— О, детка, прошу, не смотри так, – султан содрогнулся от затопившей его нежности и сожаления.
Арзу силилась что-то произнести распухшими губами, но издала лишь свистящий хрип: горло было повреждено. Ее глаза наполнились слезами, пальцы в его ладони мелко задрожали.
— Нет, детка, не надо, не говори ничего. Молчи! Прошу тебя, – выдохнул Фатих ей в ухо, провел языком по запекшимся губам: они опять слабо закровоточили. – Прости меня, любимая… Прости!
Он с удивлением почувствовал, как трясущиеся девичьи пальцы слегка сжали его руку, взглянул ей в глаза и обмер: они излучали страдание, беспредельную покорность и… любовь?!
— О, Арзу, детка, я…
По щекам девочки катились слезы, она плакала, молча, не отводя от него взгляда.
— Не плачь, детка, все будет хорошо, обещаю. Не двигайся.
Фатих резко поднялся с ложа и направился к дверям. Небо за окном едва светлело: занимался рассвет. Он знал, что в такой час переполошит весь дворец, но тем не менее распорядился срочно вызвать Эмине, двух своих лучших массажисток, разбудить Узмана и приготовить личный хамам.
Когда сонная, наскоро одетая Эмине вошла в покои, султан уже был полностью сосредоточен.
— Мой Господин, что случилось?! – полные тревоги глаза жены ощупывали просторную опочивальню.
— Мне нужна твоя помощь, – он стоял, по обыкновению скрестив руки на груди, закрывая собой ложе.
Она на мгновение остановила взгляд на мятом платье, валяющемся на ковре, на кучке небрежно брошенных бриллиантов, потом медленно подняла на мужа испуганные глаза.
— Что, Фатих?!
Он, не ответив, шагнул в сторону, пропуская ее к ложу. Эмине ахнула и задохнулась, в ужасе сцепив руки.
— Великий Аллах! Ты… Ты… Фатих, ты болен!
Жена склонилась над девушкой, боясь до нее дотронуться.
— Арзу! Детка… Ты слышишь меня?!
Арзу посмотрела на Эмине, моргнула и попыталась улыбнуться разбитыми губами.
— О, Аллах! Что ты сделал, Фатих? Что ты с ней сделал?!
— Заткнись, Эмине, – прошипел султан, – что ты орешь?! Ты ее пугаешь.
— Что?! – жена сбавила громкость. – Я пугаю?! Я?! Да ты с ума сошел!
Арзу опять заплакала. Фатих оттащил жену от ложа, развернул к себе лицом и сильно встряхнул за плечи.
— Послушай меня! Успокойся и слушай внимательно. Сейчас ты возьмешь Арзу, ее рабынь, лекаря, массажисток и отправишься с ними в мой хамам. Его уже готовят. Никакой горячей и холодной воды, только теплая! Очень нежный расслабляющий массаж! И осторожно… там. Скажешь Узману, пусть приготовит самый сильный обезболивающий отвар… с опием. И мази, он знает какие. Поняла?!
Эмине кивнула.