красные цветы

будильник взвыл резким звуком, разрезая тишину, как тонкое лезвие. комната утопала в густом, почти вязком полумраке. сквозь приоткрытые шторы пробивался холодный утренний свет, серебряными полосами ложась на стены цвета мокрого асфальта. воздух был прохладен, неподвижен, словно сам дом ещё спал. Джису медленно открыла глаза. несколько секунд она просто лежала, слушая, как тиканье часов тонет в гулком эхе будильника. подушка под её щекой хранила остаток ночного тепла, а пальцы, выбравшиеся из-под одеяла, на мгновение дрогнули от холода. она протянула руку, нащупала телефон и заставила звон умолкнуть. тишина вернулась, тяжёлая, привычная, как старая шерстяная накидка. она села на кровати, позволив взгляду скользнуть по комнате: тёмное дерево мебели, серые стены, небрежно брошенный пиджак на спинке стула, пара книг на подоконнике. всё казалось слишком упорядоченным, будто жизнь здесь давно стала рутиной. она провела рукой по лицу, отгоняя остатки сна. новый день начинался, неяркий, холодный, как и всё в этой комнате. её муж, детектив Чон Чонгук, возвращался поздно, усталый, с запахом дождя и улиц, где чужие тайны пахнут дешевым табаком. он всегда улыбался, когда видел, как Джису встречает его в шелковом халате, с тихой улыбкой, в глазах которой отражалось тепло лампы и нечто ещё, что он никогда не мог расшифровать.

— тяжёлый день? — её голос звучал как привычка.

— как всегда, — отвечал он, снимая кобуру и вешая пальто на крючок. — нашли очередное тело. всё как под копирку.

Джису кивала, подливая ему чай. он не замечал, как её пальцы на мгновение замирали над чашкой.

— опять тот же почерк, — продолжал он. — следователь говорит, убийца женщина, но ты же знаешь, как они любят строить теории.

она улыбнулась. тихо, спокойно. так, как улыбаются люди, у которых нет причин бояться. позже, когда он заснёт на диване, Джису поднимется к себе, закроет дверь в ванную и включит воду, чтобы заглушить звук замка. из-за зеркала достанет маленькую металлическую коробку. внутри перчатки, нож, обрывки чужих писем и серебряное кольцо, на внутренней стороне которого выгравировано одно слово: «помни». она садится на край ванны и смотрит на своё отражение. в глазах покой, но под ним бездна.

— ты ведь никогда не узнаешь, правда, детектив? —шепчет она, пряча улыбку за ладонью.

вода шумит. сквозь её шелест можно различить отдалённый звук - звон капель по металлу. ритм, к которому она давно привыкла. она всегда чувствовала, когда кто-то смотрит на него слишком долго, это ощущение не имело запаха, но оставляло на языке металлический привкус.. как кровь, которой касаешься неосознанно. Чон — её муж, её свет, её проклятие, даже не догадывался, какие бездны спят рядом с ним. он был тем, кого любили. мужчина с мягким голосом, внимательным взглядом, тем самым, который заставлял женщин краснеть, даже если он просто спрашивал дорогу. Джису не винила его за это. она винила их. тех, кто осмеливался улыбаться слишком открыто, касается его руки под предлогом, шептать его имя с дрожью в голосе. сегодня она видела одну из них. бариста из кафе напротив отдела. молодая, с чересчур длинными ресницами и смешным сердечком, нарисованным на ногте. Джису наблюдала, как та подала Чонгуку кофе, как чуть дольше, чем нужно, держала его ладонь, когда возвращала сдачу и этого хватило. вечером, когда дом окутала тишина, Джису открыла ящик письменного стола. внутри чёрная тетрадь без названия, на первой странице аккуратный почерк:

«жасмин №1».

под ним адрес, имя и дата. она не записывала лишнего. не писала мотивов, не ставила крестиков. только цифры. потом что все они пахли одинаково - жасмином. позже, когда Чонгук уже спал, Джису вышла из спальни, накинула пальто и спустилась вниз. тонкие каблуки почти не звучали по полу. она умела быть тенью. на улице дул холодный ветер. свет фар на миг выхватил её лицо - спокойное, безупречное, будто у женщины, которая просто идёт на позднюю встречу. она знала, где найти ту девушку и знала, что утром Чонгук снова скажет:

— странно.. ещё одно тело нашли неподалёку. всё тот же почерк.

а Джису, подливая ему кофе, тихо улыбнётся:

— может, тебе стоит немного отдохнуть, дорогой? ты слишком много думаешь о чужих женщинах.

— ты рано встала, — пробормотал он.

— не спалось, — просто ответила она, наливая кофе в две чашки.

он сел за стол, пролистал новости на телефоне и только потом заметил аромат напитка чуть другой. мягкий, но с лёгкой, едва уловимой нотой жасмина. той самой, что стояла в воздухе на месте преступления вчерашней ночью.

— что это за кофе? — спросил он, почти не поднимая взгляда.

— новый сорт. попробовала добавить немного жасмина, — ответила она и улыбнулась. — понравится, думаю.

он кивнул, сделал глоток, но теперь вкус казался слишком знакомым. позже, уходя на работу, он задержался у двери. её пальто висело рядом с его, на рукаве темнело крошечное пятно. почти незаметное, но глаз детектива зацепился за него. не ржавчина. не вино. что-то другое. он хотел спросить, но не спросил. просто коснулся её плеча и сказал:

— сегодня не жди. буду поздно.

— хорошо, — кивнула она. — береги себя.

когда дверь за ним закрылась, Джису долго стояла неподвижно, слушая, как звенит тишина. она знала, что он чувствует. что его сознание, привыкшее к улик, уже шепчет ему первое подозрение, но она не боялась. потому что любовь - лучший обман. особенно когда тот, кого ты любишь, верит в твою невиновность сильнее, чем в собственную интуицию. она подошла к окну, открыла створку. ветер ворвался в комнату, играя занавесками и вынес наружу слабый аромат жасмина. тот же, что он почувствует вечером, возвращаясь домой. и тот же, который будет стоять в комнате каждой её жертвы. вечер опускался медленно. город за окнами тонул в дождевых бликах, фонари дрожали в лужах, будто кто-то стирал грань между небом и землёй. Джису сидела на диване, скрестив ноги и листала книгу, не читая. её пальцы медленно скользили по строчкам, а взгляд - по часам на стене. когда замок щёлкнул, она уже знала - это он. тот, кто всегда возвращается. Чонгук вошёл тихо, как будто боялся разбудить дом. на его пальто блестели капли дождя, а в глазах отражалась усталость, с которой живут люди, слишком долго смотрящие на смерть. он опустил сумку, вдохнул аромат - тот самый, жасминовый, мягкий, будто обещание покоя.

— опять задержался, — сказала она, поднимаясь навстречу.

— да.. — он снял ботинки, потер переносицу. — дело застряло. мы всё ищем убийцу, а она будто растворяется в воздухе. ни отпечатков, ни свидетелей, ничего. просто.. тишина.

он усмехнулся, не замечая, как в её глазах дрогнула тень, а потом подошёл, обнял. просто, по привычке, по любви.

— ты пахнешь жасмином, — сказал он, тихо, почти нежно.

— мне нравится этот аромат, — ответила она, и улыбнулась. — он успокаивает.

он кивнул, не задавая лишних вопросов. ведь рядом с ней всегда было спокойно. всегда - правильно.

позже, когда они легли спать, Джису лежала, слушая, как его дыхание становится ровным. она повернулась к нему лицом, кончиками пальцев коснулась его щеки - осторожно, будто боялась испачкать. он не знал, что именно его объятия сегодня снова спасли её. что, пока он стоял у доски с делом, где было написано «возможное время смерти», она сидела напротив, на допросе, с чашкой чая и безупречной улыбкой.

он говорил:

— моя жена не могла. она была дома со мной.

и весь отдел верил ему.

Джису прижалась ближе. на губах её остался лёгкий, почти невидимый след улыбки. потому что в этой тишине, между вдохами, она знала:

он - её любовь, и её алиби.

очередную «жасмин» нашли в проулке близь дома Джису с Чоном, после чего Чонгук взял отпуск, под предлогом того, что следующей жертвой может стать кто-то с его района, где он живет, начальство согласилось и пойдя на встречу Чонгуку решили дать отпуск всему отделу, чтобы в случае чего они могли помочь Чону с какими-то трудностями. по утрам Чон был в гостиной и разбирался с бумагами по делам пропавших дам, будто не замечая, как в глазах Джису блестят искорки при виде фотографий трупов её жертв. вечера становились длиннее. воздух, напитанный осенней влагой, пах гнилыми листьями и страхом. Джису любила это время - когда тьма ложится на город быстрее, чем совесть успевает проснуться. вторую «жасмин» нашли через два дня - в мусорных баках возле старого кафе. глаза у девушки были аккуратно заклеены белыми лейкопластырями, словно кто-то не хотел, чтобы она видела даже смерть. Джису тогда стояла за спиной Чонгука, когда он просматривал фотографии с места преступления. он шумно выдохнул, нахмурился, а она.. чуть заметно улыбнулась. третью нашли в реке. тело долго искали - она знала, как прятать. в тот вечер Джису вернулась домой с мокрыми волосами, запахом тины на пальцах и бездонным спокойствием в груди. Чонгук встретил её в дверях - обеспокоенный, усталый, с небритым лицом. обнял. сказал, что боится за неё, ведь «маньяк, похоже, действует поблизости».

она спрятала улыбку у него на груди.

четвёртая «жасмин».. та, что слишком часто задерживалась возле их дома, приносила Чонгуку документы, задерживала взгляд на его руках, смеялась чуть громче, чем следовало. Джису долго не спешила. она позволяла ей надеяться, позволяла улыбаться, пока однажды не пригласила «на чай». позже, в подвале, белые стены окрасились мягким розовым, а Джису медленно вытирала лезвие ножа, глядя, как жизнь уходит из глаз, полных обожания.
— тише.. — прошептала она, — теперь тебе не будет больно.

и только шелест дождя по окну стал ответом. пятую нашли через неделю. девушка молодая журналистка, которая писала статью о серийных убийствах и пыталась выследить «жасмин», но Джису узнала о ней раньше. следила. изучала. этой ночью всё пошло иначе. не холодный расчёт, не гнев. было что-то вроде.. восхищения. журналистка оказалась слишком смелой - пыталась сопротивляться, кричала, била её, царапала. на белой шее Джису остались следы ногтей, но Джису не позволила ей победить. она связала руки, прижала коленом к полу и глядя в дрожащие глаза, прошептала:

— ты хотела увидеть меня? смотри.

когда всё закончилось, Джису не убрала за собой сразу. она сидела рядом, наблюдая, как последние движения стихают. и впервые за долгое время почувствовала... усталость. Чонгук вернулся домой под утро. усталый, с кофе в руке, с глазами, полными тревоги. Джису встретила его в шелковом халате, с безупречной улыбкой.
он сел на диван, положил ей голову на плечо и сказал тихо:

— её нашли возле старой теплицы. ещё одна..

она провела пальцами по его волосам, прижала к себе крепче.

— когда-то это закончится.. — мягко произнесла она, глядя в окно, где рассвет размывал ночь.

и в её взгляде впервые мелькнула странная пустота - как будто вместе с последней «жасмин» умерла и часть её самой. когда все тела были доставлены в центральный морг, то патологоанатомы, работающие с их телами обнаружили темные волосы, а в некоторых и вовсе кусочки ткани, штукатурки и прочий материал.. о новых деталях Чонгуку доложили сразу, а он в свою очередь поделился с женой, на что та отреагировала не однозначно. в голове Джису стоял гул, ведь она не помнила о том, чтоб на её «жасминах» были её ген. материалы, сбивая с толку. в тот же вечер Чонгук выйдя на работу узнал, что все материалы были от первой к пятой. на первой - следы пятой, то бишь волосы, на второй - следы четвертой, кусок её пальто, а на третей днк мужчины. когда Чон рассказал об этом жене та с шокированным видом присела на диван, говоря как же ей жаль этих девушек, но в сердце пылал огонь, радость от того, что её не поймали была настолько велика, что если бы не её роль встревоженной жены, то она бы расхохоталась во всю.