Глава 4: Ничто не вечно
Комната была наполнена густой тьмой. Единственным намёком на чьё-либо присутствие служили два фиолетовых светящихся выреза на маске фигуры, лежащей на кровати.
Междумирец не двигался. Его взгляд был устремлён в потолок, а руки спокойно покоились за головой. Внутри — раздражение. Нет, даже не злость — разочарование. Он надеялся, что библиотека приоткроет завесу над странностями этого мира. Пространственные искажения, отклонения во временных линиях, аура — всё кричало о чём-то большем. И всё же... ничего. Ни намёков, ни подсказок. Вселенная как вселенная. Скучная. Предсказуемая. Типичная.
— «Хотел быстрых ответов? Поздравляю, глупец.» — мысленно усмехнулся он сам над собой.
Но если интуиция молчит, остаётся прибегнуть к тому, что никогда не подводит: логика.
Междумирец сел на край кровати и достал из под мантии чёрную тетрадь в кожаном переплёте. Открыв её, положил на колени и взял в руки ручку. Начал мыслить, расчленять проблему по пунктам:
Дневник
1. (1.1 Вопрос: Как я здесь оказался?) → (1.2 Ответ: Я точно был сюда закинут с помощью внешней силы.) → (1.3 Вопрос: ЧТО или КТО это за сила и ПОЧЕМУ она закинула меня именно сюда?) → (1.4 Ответ: Смотрящий?.. (Нет, это глупо. Этот молчаливый ублюдок не стал бы играть в прятки. Он бы уже поймал меня) ?)
2. (2.1 Вопрос: Что не так с пространственными путями этого мира?) → (2.2 Ответ: ? {Может ли это быть связано с 1.3 и/или 1.4? })
3. (3.1 Вопрос: Как я не могу выбраться ?) → (3.2 Ответ: {2.1} Искра не может прорваться через нестабильное пространство — нет «чистого» пути.) → (3.3 Вопрос: Есть ли иные способы выбраться?) → (3.4 Ответ: ...)
Междумирец на мгновение задумался.
Пустотная магия.
Казалось бы, простая мысль. И в то же время — ключевая. Забытая. Ускользнувшая.
Во всей мультивселенной существует четыре базовые стихии: Огонь, Вода, Земля и Воздух. Иногда добавляются Свет и Тьма, а в редких случаях — даже Сангвимантия. Но над всем этим возвышается она — Пустотная магия, которой обладают лишь единицы во всей мультивселенной. Сила, позволяющая перестраивать саму материю. Создавать не из ничего, но трансформировать реальность до неузнаваемости. Это не просто магия — это доступ к коду мироздания. Он поднял руку, смотря на неё с почти холодным интересом, и начал призыв кинжала.
Зелёные искры затрещали на его ладони. Спустя секунду из них сформировался кинжал цвета яда. Энергия утекала куда быстрее обычного. Даже такая простая форма потребовала в несколько раз больше энергии чем обычно. Но для Междумирца это был пустяк. Его разочарование сменилось спокойным удовлетворением. Хоть в этом он был уверен.
Междумирец поднялся. Ровно, медленно. Он шагнул в центр комнаты, расправил руки. На пальцах заиграли искры — свет токсичного цвета.
Он начал колдовать. Движения рук — уверенные, строгие. Искры закручивались, выстраивая некое подобие круга. Но всё, что ему удавалось — едва видимый, неустойчивый контур портала. Ни стабильности, ни открытого прохода.
Полчаса ушли в никуда. Междумирец упал на колено. Дыхание сбилось. Сердце колотилось, словно он бежал марафон. Он был истощён.
— «Это всего лишь портал,» — Пробормотал он себе под нос. — «Я раньше открывал его в бою одной рукой. А теперь...»
Ответов не стало больше, что нельзя было сказать про вопросы. Осталась лишь усталость, тревога... и хищное, почти профессорское желание — обуздать, сломить и превзойти ограничения, которые на него наложены.
Кенотит вновь сел на кровать. Не теряя сосредоточенности, он открыл чёрную тетрадь и продолжил делать записи.
Дневник
... → (3.3 Вопрос: Есть ли иные способы выбраться?) → (3.4 Ответ: Пустотные порталы не работают.) → (3.5 Вопрос: Есть ли еще иные способы выбраться?) → (3.6 Ответ: ?)
4. (4.1 Вопрос: Почему сильная Пустотная магия не работает? ) → (4.2 Ответ: ? {Возможно это связано с 1.3})
Разочарование вернулось с еще большей силой. Междумирец сжал ручку с такой силой, что аж та немного треснула и по ней пошли маленькие трещины. Пустотная магия. Проклятая пустотная магия. Единственный тип, которому он когда-то верил, — и даже она теперь капризничает, словно испуганная девчонка.
Междумирец несколько секунд смотрел в тетрадь, будто ожидая, что буквы сами сложатся в ответы. Обычно в такие моменты появлялся Эграсса — отпускал загадочные ремарки, подталкивал мысль, исчезал... Но сейчас его не было. Только он, чернила и собственные грехи, тихо шепчущие из темноты комнаты.
И в этой тишине было... приятно.
Не из-за покоя. А потому что здесь можно было забыться. Правда, даже это удавалось плохо. Слишком уж близко к сердцу были напоминания, того что он лишь тень того, кем однажды был: он не святой. Не герой. Не ангел.
...
Ангелы.
Еще одна мысль ударила в голову Междумирца, но на сей раз не столь очевидная.
«Рай и Ад — измерения этой вселенной...» — пробормотал он. — «Ангелы каждый год проводят 'Истребление'. Значит, у них есть способ перемещаться между измерениями и возвращаться обратно в свое измерение.»
Он поднялся с кровати и начал расхаживать по комнате — медленно, размеренно, как профессор, готовящийся к безумному эксперименту.
— «Рай должен тогда перемещать целую армию»
Он остановился. Лёгкая ухмылка появилась на губах, не видная из-за фирменной фиолетовой маски на лице.
— «Значит... они как-то открывают портал между измерениями. Значит мне нужно дождаться следующего "Истребления", прошмыгнуть в портал, а уже в Раю раздобыть нужную информацию.»
Междумирец встал на месте. План был рискованный, глупый и даже сумасшедший. Все могло и может пойти не так. Столько не предсказуемых факторов могут помешать. Полно брешей.... Но...
— «...Разве это мне когда либо мешало?» — Усмехнулся он вслух.
Не успел Междумирец и глазом моргнуть, как вдруг со стороны окна раздался до боли знакомый голос:
— «Ты совсем из ума вышел.» — Усмехнулся Эграсса — «Но вот только ты же вообще не знаешь КОГДА будет происходит это "Истребление", не говоря уж о месте где появится портал! Ты банально не успеешь подготовиться!»
— «У тебя есть другой план?» — холодно спросил Междумирец, не оборачиваясь.
— «Есть. Но тебе он вряд ли понравится.» — Эграсса прокашлялся, как будто собираясь с духом. — «Тебе придётся... наладить контакт с местными. Они живут здесь дольше тебя. Они знают больше об этом "Истреблении". И да-да, я знаю — ты предпочитаешь одиночество. Чтобы не мешали. Чтобы не привлекать внимание. Но на этот раз...»
— «Думаю, ты прав.» — прервал его Кенотит. Голос был ровным, но с оттенком разочарования. — «Если я хочу снизить риск провала, мне придётся поговорить с ними и наладить отношение, хотя бы до приемлемых норм. Спрашивать. Узнавать. Даже если ради этого придётся... общаться.»
Эграсса выглядел ошеломлённым. Он выпучил глаза, а рот был приоткрыт, явно не ожидая того, что его столь молчаливый и нелюдимый друг согласится на столь авантюрную затею. Несколько секунд его выражения лица видывало шок, а затем его лицо сменилось счастливым и даже умиляющимся выражением лица и тот, как маленькая девочка, захлопал в ладоши, сияя от счастья:
— «Ура! Ты действительно послушал меня (хоть и наполовину), и согласился с моим планом!»
— «Не за что, Эграсса.» — пробормотал Кенотит устало.
Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая редкими звуками строительства и криками демонов, что исходили за окном. Затем Эграсса повернул голову к окну. Он смотрел не на стройку, и даже не на город, а наверх. Туда, где звёзды должны были бы мерцать. Но не в этом мире. В небе зияла исполинская, тлеющая пентаграмма. Алая. Будто живая.
— «Антуражненько.» — пробормотал Эграсса, но затем грустно усмехнулся — «Рай, Ад, даже звезд нету. Не то, что в нашей родине, не так ли?»
—«Хех... Не то слово.» — глухо улыбнулся Междумирец. В глазах — не тоска, а укол воспоминания. Ностальгия. Ностальгия по родному миру. Ностальгия по Архею — «Помнишь... ту ночь?»
— «Как забыть-то, а?» — сказал Эграсса, не отрывая взгляда от багрового неба. Его голос дрогнул — как будто он тоже был живым.
— «Ты прав... Чертовски прав...» — пробормотал Междумирец и на несколько мгновений провалился в прошлое.
***
Звёздная ночь над Археем была не менее прекрасна, чем сам мир. Чистое небесное полотно, расцвеченное бесчисленными огнями, словно живой холст древнего художника, расстилалось над землёй. По нему с теплом и безмятежной гордостью блестели звёзды — огни, в которых отражалась сама суть Вселенной.
Город внизу, окружённый массивными белокаменными стенами, выглядел как великое дитя архитектуры и магии. Исполинские ворота, ведущие в город Аркан, мерцали золотистым отголоском заката. От каждого очага в домах тянулся мягкий, жёлтый свет, образуя с улицы узоры, похожие на мерцающее кружево.
Рядом, на холмистом лугу — почти изумрудном от плотной травы — сидели девять фигур.
У кромки холма, среди сдержанного шепота ветра с ближайшего совиного леса, весело переговаривались две подруги. Одна — Фалинда, высокая, крылатая, с белоснежным оперением, как у ночной совы, и ярко-жёлтыми глазами. Вторая — Туилин, эльфийка с чуть тёмными волосами и внимательными, как лес, зелёными глазами. Их голосам вторил шелест травы, в который вплетались случайные смешки и полушёпот.
Справа от них, симметрично, сидели трое.
Вальдхар — лысый, мускулистый человек, рассказывал что-то настолько бурно, что руками размахивал так, будто сражался с невидимым драконом. Таррин, "младший" брат-близнец Туилин, высокий эльф с глазами цвета холода, но не враждебным взглядом, слушал внимательно, хоть и сдержанно. А рядом — молчаливый Нардуш, орк с тяжёлой челюстью и ледяными глазами. Он почти не двигался, но в глубине его взгляда что-то шевелилось: интерес, пусть и скрытый.
Недалеко, у отдельно стоящего камня, сидели ещё двое.
Орнодрус, дворф, мускулистый настолько, что казался высеченным из горной породы, держал в руках кинжал, только что вышедший из-под его молота. Над ним склонился его друг и соратник — Гуах'ткш'кхтар (для всех — просто Гуах) — багрянник, высокий и покрытый хитиновым панцирем мастер, подсказывавший, как можно улучшить сплав и форму. Их спор был горяч, но уважителен: двое ремесленников, что говорят на языке стали и искры.
И, наконец, в центре всей этой картины — двое.
Один — эльф, высокий, с волосами цвета выцветшего золота и с такими же глазами, смотрел в даль, опершись на руки, с мечтательной полуулыбкой. В его глазах не было мыслей о войне, планах или политике. Только — о будущем.
А рядом, вытянувшись на спине, с руками за головой, лежал человек. Его выражение лица было лениво-насмешливым, будто он уже полчаса как понял все тайны вселенной — и теперь мог позволить себе просто дышать. Его звали Лололошка.
Эграсса и Лололошка. Два существа из разных рас, судьбой, характером и голосом. Но в этот момент — просто друзья, единое целое. Центр всего круга. Неофициальные мозги и на половину сердце.
— «ДА НУ?! АХАХА!» — смех Вальдхара разнёсся, словно гром.
Туилин бросила на него язвительный взгляд, прищурилась и ядовито усмехнулась:
— «Что, Вальдхар, наконец осознал, насколько твои подкаты тупы?»
Вальдхар на секунду застыл, а затем, вскипев, выкрикнул:
— «Они не тупые! Да и с дамами у меня успехов — пруд пруди!»
— «Ты это уже говорил,» — лениво протянула Фалинда с саркастичной интонацией.
— «Вы что, не верите?!»
— «Только из жалости.» — хором выдали обе девушки, переглянулись — и расхохотались.
Туилин не удержалась от добавки:
— «Ах да, и не смей нести эту чушь рядом с моим младшим братом.» — последние слова она произнесла с особым смаком.
Таррин поморщился, глядя на сестру, и, сквозь зубы, процедил:
— «Я младше тебя всего на одну седьмую Киафа...»
(Киаф — единица времени, равная 14 минутам.)
...
— «Хотя, с чего это я вообще слушаю какую-то малявку?» — добавил он с хищной улыбкой.
(Таррин на 5 см выше Туилин, и он это обожает подчеркивать.)
— «А ну повтори, молокосос!»
— «А ты сначала дотянись!»
Их привычный братско-сестринский спор был резко остановлен одной сухой репликой Орнодруса:
— «Вот поэтому с вами никто и не хочет спорить. Истерички.»
На миг всё стихло. А затем — в унисон:
— «ЧТООО?!» — взорвались Туилин и Таррин, вскочив на ноги.
Вальдхар уже катался по траве, захлёбываясь от смеха, а Фалинда больше не пыталась скрыть свою улыбку.
Тем временем Гуах, не отрываясь от осмотра кинжала с Орнодрусом, невозмутимо добавил:
— «Вот и подтверждение.»
Смех Вальдхара вспыхнул с новой силой, Фалинда прыснула, прикрывая рот.
— «Как будто вы лучше, любители поковырять железо!» — вкинул Ло с ленивым видом, лёжа на траве и наблюдая за бурным спором.
Теперь уже в перебранку ввязались Багрянник и Дворф. Перебивая друг друга, сыпались обвинения, высказывания и смех. Всё смешалось в один тёплый, родной, хаос. Ло довольно лежал, наблюдая, пока Эграсса, отчаянно, но всё ещё вежливо, пытался всех успокоить.
И вдруг Ло громко крикнул, лениво подняв руку:
— «А НУ ЗАВАЛИЛИ ХЛЕБОСОСКИ! НАЧАЛЬНИК ГОВОРИТ!»
Вся поляна мгновенно стихла. Никто не ожидал, но все послушались.
Эграсса, ошарашенный, медленно повернул голову к Ло:
— «Я не начальник! Мы все равны!» — буркнул он, но затем, немного покраснев, потер затылок и с тихой улыбкой добавил:
— «...Но всё равно спасибо, Ло.»
— «Не за что, симпапулька.» — фыркнул Ло, сохраняя ту самую свою надменную, слегка ленивую улыбку.
Эграсса на секунду замер, глядя на друга, потом медленно повернул голову обратно к ребятам, глубоко вздохнул, прокашлялся — и начал говорить:
— «Ребята, нам не стоит ссориться. Всё-таки мы не просто отряд, мы друзья.» — тихо, но твёрдо произнёс Эграсса.
Наступила короткая, но плотная тишина. Глаза друзей перебегали с одного лица на другое с виноватыми лицами. Лишь Гуах, как всегда невозмутим, остался стоять с тем же каменным выражением. Наконец он стукнул себя по груди кулаком и уверенно сказал:
— «Я согласен с Эграссой. Если мы действительно хотим распространить волю и силу Первой Матери по всему Архею — мы должны быть едины.»
Ло громко выдохнул, глядя в сторону, а затем с ленцой бросил:
— «Агх, вот объясни мне, Гуах — откуда у вас, Багрянников, такая фиксация на Первой Матери ?»
Он сразу же заметил, как Гуах приоткрыл рот, чтобы возразить, но поспешно вскинул руку:
— «Это риторика, не начинай. Слушай... ну, она же одна из этих, типичных древних сущностей: тусила с остальными "богами", лепила миры, наблюдала, потом вдруг начала умирать и, на пороге смерти, решила поделиться своей кровью. Теперь мы с этой кровью можем перемещаться между вселенными... Вау. Прямо-таки квестовая линия. Гуах, я не говорю, что твоя религия — отстой. Я считаю, что все религии отстой. Но если уж твоя Богиня — это инопланетная бабуля, то Эграсса — ваш мессия-спаситель.»
Гуах медленно повернулся к Ло и с тем же невозмутимым лицом сказал:
— «А кто тебе сказал, что я к нему так не отношусь?»
Эграсса резко покраснел, будто его облили кипятком, и тут же начал сбивчиво бормотать что-то про то, что он не мессия, и вообще это всё бред, и никто его никуда не возводил.
Тем временем Ло, откинувшись назад и глядя в небо, буркнул:
— «Меня больше смущает, что мы до сих пор не придумали название для нашей команды. Целый день в библиотеке Аркана — и ноль идей. Ноль!»
Пока он мысленно продолжал вариться в тумане своих космических мыслей, Вальдхар повернулся к Гуаху и с задумчивым видом спросил:
— «Слушай, а у вас, Багрянников, нет ни Рая, ни Ада... А что вместо?»
Гуах с гордостью оторвался от нравоучений Эграссы и ответил:
— «После смерти мы перерождаемся. Но не просто так. Перерождение надо заслужить — упорным трудом, потом и кровью. Своею... или врага на поле боя.»
Таррин, слегка опешив, посмотрел на него и хмыкнул:
— «Иногда забываю, насколько вы, Багрянники, кровожадные.»
— «Ага.» — добавила Туилин, качнув головой. — «А у нас всё поэтичнее. Мы верим, что интеллект и рациональность — наш путь к бессмертию. Оставь след в истории — и ты живёшь вечно.»
Нардуш, молча слушавший, почесал затылок и наконец заговорил:
— «Меня это не смущает. Я, наверное, тысячу раз видел, как Гуах хлещет бутилированную кровь. Норм.»
Он пожал плечами и продолжил:
— «Мы, орки, верим почти в то же, что и дворфы: если ты мастер в своём деле — ты попадёшь в небесную кузню. Там и встретишь семью, и молот под руку вернут.»
Фалинда кивнула и тоже решила вставить свои пять монеток:
— «Мы делим веру с Воронами.» — она мечтательно взглянула в ночное небо. — «На небесах раскинулось Великое Древо. У каждого из нас там будет своё гнездо и семья под крылом. Навсегда.»
На поляне повисла короткая, почти священная тишина. Затем Эграсса, улыбаясь, заговорил:
— «А мне ближе человеческая версия — о Великих Звездах.»
Он заметил, как на лицах друзей промелькнуло лёгкая озадаченность — даже у Вальдхара. Все, кроме Ло, тот по-прежнему смотрел в небо, полностью погружённый в свои мысли. Эграсса поднял палец и указал на звёзды:
— «Люди, помимо Рая и Ада, верят в подвиг. Считается, что каждый герой — независимо от расы — после смерти становится звездой. Чем ярче звезда, тем значимее был его подвиг. Эти светила продолжают следить за Археем. За нами.»
Ребята замерли, уставившись в небо. В их глазах зажглось что-то новое. Мысль о том, что тысячи героев прошлого покоятся над ними, стала... тёплой. Надёжной.
Орнодрус усмехнулся:
— «Скажу по правде — в сказках людям равных нет.»
Туилин, почесав затылок, вдруг задумалась:
— «Интересно... какими были первые герои?»
Ло резко сел, будто в него ударила молния. Его глаза сияли:
— «ПЕРВЫЕ!»
Все уставились на него, но Ло уже вскочил и начал расхаживать по кругу, заводясь всё сильнее:
— «Мы будем называться Первыми! Как первые воины, взявшие меч, чтобы защитить своих близких! Как первые кузнецы, что ковали завтрашний день! Как первые учёные, открывшие истину! Мы — первые, кто бросается в бой. Первые, кто встают на защиту. Первые, кто несёт свет в тьму для других. Мы — ПЕРВЫЕ!»
Он обернулся, поднял руку и указал на одну из звёзд:
— «И нашей эмблемой станет звезда. Чтобы в самый мрачный час, когда кто-то, дрожащий, встанет на колени в мольбе, он поднял взгляд и увидел свет. Наш свет. Свет тех, кто идёт вперёд, когда остальные отступают.»
Он тяжело выдохнул, но глаза всё ещё горели. Несколько секунд была тишина. Потом Нардуш, как всегда хладнокровный, бросил:
— «Мне нравится. Я за.»
— «Я тоже!» — тут же откликнулась Фалинда.
— «Брутально. Мне подходит!» — рассмеялся Вальдхар.
— «Первые в бой, в честь Первой Матери... Я за.» — сказал Гуах, не отрывая взгляда от кинжала Орнодруса.
Сам Орнодрус молча кивнул.
Туилин и Таррин переглянулись, пожали плечами и хором произнесли:
— «Звучит круто. Мы согласны!»
Восемь голосов за. Остался один. Эграсса молчал. Он смотрел вниз, не поднимая глаз.
Ло подошёл ближе, слегка нахмурившись:
— «Эг, ты в порядке?..»
Но Эграсса внезапно схватил его за плечи. Ло на долю секунды подумал, что друг его сейчас прибьёт, но потом увидел его лицо — глаза светились, а на губах расплывалась яркая, почти детская улыбка:
— «Ло... ТЫ ГЕНИЙ! Это потрясающее название!»
Лололошка на мгновение опешил, затем медленно улыбнулся:
— «Ты ещё сомневался?»
Луг наполнился смехом. Чистым, громким, живым. Смехом дружбы и покоя.
Но ничто не вечно.
Прошли века. Звёзды, ставшие свидетелями их клятв, давно потухли. Миры изменились. Время унесло всё — кроме одного. Единственного, кто остался. Единственного, кто не верил ни во что. Единственного, кто помнил. Единственный и последний Первый.
Междумирец стоял у окна. Но Эграссы уже не было. Давно не было. Он медленно выдохнул, накинул плащ и направился к двери. Пора было "заводить знакомства" в этом проклятом отеле.
...
А где-то во тьме пустой комнаты промелькнула худощавая тень.