Реставратор

Встречайте буктрейлер к тёмной истории о плохом парне "Реставратор".

           

Сжимаю в руках бледно-серый лист бумаги, в правом углу которого греческая буква «тета» - логотип медицинского центра, в котором Рози проходит очередной курс лечения. Сердце сжимается при виде красного курсива: «Сумма задолжности: 750.9 USD».

- Ты видела? – спрашиваю женщину, в которой больше не узнаю своей матери. Видимо, она поссорилась с Эриком, если решила приехать сюда.

- Давай не сейчас, - брезгливо отвечает она, скидывая свой пиджак, и направляется к холодильнику.

- Вина нет, - объявляю я, скрещивая руки на груди. – И виски тоже. Нет даже энергетиков. Этим вечером тебе придётся быть трезвой. Сюрприз, мамочка! – с каждый сказанным словом волна гнева накрывает меня. Я уже забыла, когда в последний раз видела её не подшофе.

- Ты просто зануда, - она с силой хлопает дверцей холодильника и отправляется в гостиную. – Только посмотри на себя! Чем ты занимаешься в свои восемнадцать? Нужно веселиться, ходить на вечеринки, а не чистить унитазы в гнилом бистро, - она говорит это нарочно, чтобы сделать мне больно, чтобы сломать меня, чтобы показать, какое я ничтожество. «Ты настоящая дочь своей матери», - именно это она доказывает мне прямо сейчас.

- У неё могла бы быть нормальная жизнь подростка, если бы не твои пьянки, - ноги Эндрю ступают по прогнившим половицам нашей гостиной. – Вспомни, когда ты последний раз проводила вечер без бутылки красного полусухого? – костяшки пальцев темнеют, когда он сжимает кулаки и выхватывает из рук мамы сумку. Звук стекла. Настолько отчётливый, что режет слух. Сердце замирает. Это звук пьяного бреда, ненужных откровений и истерик, в которых билась моя мать. Это звук моего испорченного детства.

- Красного полусладкого, и отдай бутылку, - с ухмылкой на лице просит она и тянется за сумкой.

- Хочешь напиться? – с вызовом спрашивает Эндрю, сильнее сжимая сумку. На его руках выступают вены. – А о Рози ты подумала? Какое право ты имеешь так поступать с ней? Ей нужна нормальная мать, а не спившаяся женщина, которая неделями не ночует дома и ходит в побоях после очередной пьяной драки со своим обкуренным дружком.

Вот и всё. Обратного пути нет. Эндрю только что запустил механизм «стервы», который в моей маме заглушали литры вина.

- Рози, Рози, Рози...у меня голова раскалывается от этих воплей, - она выплёвывает каждое слово. – Думаешь, мне нужна такая дочь? Кому вообще нужна семилетняя девчонка с полной атрофией ног?

Не могу поверить, что она это сказала. Она же мать...или когда-то ею была. Эндрю швыряет сумку на пол и бутылка разбивается. Бледно-красная жидкость заливает половицы.

- Что ты сделал? – в истерике кричит мама и с кулаками набрасывается на собственного сына. Она готова на всё ради единственной бутылки вина. Моя мать.

-Хватит! – кричит Эндрю, припечатывая маму к стене и удерживая её руки. – Твоё счастье, что Рози этого не слышит, а иначе...

- Эндрю! – вмешиваюсь я, осознавая, что мой брат вот-вот потеряет над собой контроль. Никогда я его не видела в такой ярости.

- Не вмешивайся, Айрин! – рявкает он, бросая в мою сторону взгляд, полный дикости и отчаяния. – А теперь слушай, дорогая мамочка, сейчас я поеду за Рози. По возвращению ты встретишь свою дочку с распростёртыми объятиями и спросишь об успехах в школе, о новой книжке, о занятиях оригами в школьном кружке. Потому что так и должна поступать настоящая мать, - после этих слов его ярость испаряется. Эндрю бросает презрительный взгляд на мать, хватает ключи с кофейного столика, закидывает рюкзак на плечо. Скрип парадной двери отражается о стены гостиной, и я чувствую, как последний осколок этой разбитой картины семейной жизни растворяется в пустоте.

***

Прижимаюсь к холодному кафелю ванной комнаты и скатываюсь вниз по стенке. Холодок пробегает по позвоночнику. Кончики пальцев слегка подрагивают. «Кому вообще нужна семилетняя девчонка с полной атрофией ног?» - эта чёртова фраза звучит в моей голове, будто заезженная пластинка. Капли воды стекают с волос по лицу, шее, рукам и глухо приземляются на плитку с мелким сколами и трещинами. Пульс учащается, и я забываю, как дышать, когда в голову ударяют воспоминания:

- Я должна выглядеть идеально, - отвечаю абоненту на другом конце провода. Мои пальцы пробегают по серебристому платью из шёлка. – Сегодня это произойдёт.

Мой заливистый смех обрывается, как только дверь комнаты открывается, и Эндрю в панике произносит:

- Розабель без сознания.

Я кидаю телефон на кровать и мчусь в комнату сестры.

- В ванной, - указывает Эндрю.

Крепко сжимаю ручку двери и застываю на пороге, как вкопанная. Глаза щиплет от слёз: мама снова и снова трясёт безжизненное тело сестры, повторяя: «Рози, открой глаза!».  Она прижимает её к груди и кричит: «Кто-нибудь вызовите скорую. Кто-нибудь! Я не слышу, как бьётся её сердце». Капли крови стекают на пол ванной комнаты, заполняя трещины белого кафеля и оставляя вечный ожог на теле нашей семьи. Каждый должен платить по счетам.

Вибрация телефона возвращает меня в реальность. Поднимаюсь с холодного кафеля, ладонью стирая непрошенные слёзы, и нажимаю кнопку разблокировки экрана на мобильном. Это напоминание: оплатить счета за обучение до конца следующей недели. Это когда-нибудь закончится?

Собираю мокрые волосы в хвост, заворачиваюсь в махровое полотенце и спускаюсь в гостиную. Её нет. Она сбежала в очередной раз. Больная дочь, проблемы с сыном, десятки неоплаченных счетов – этому нет места в личном раю моей матери. Деньги, деньги, деньги...я погрязла в долгах и просто ума не приложу, где взять такие суммы.

«Соглашайся на моё предложение. Если не ради себя, то хотя бы ради сестры», - его слова звучат в голове, и разум играет со мной. «Одна ночь, и все проблемы будут решены, - дьявольски шепчет подсознание. – Тебе нечего терять». Есть. Я полностью потеряю себя, если соглашусь на унизительное предложение Лайнела. Это всё равно, что подписать смертный приговор.

В панике смотрю на циферблат часов и понимаю, что если через тридцать минут не попаду на своё рабочее место, то потеряю работу. Собираю рюкзак и неуклюже напяливаю униформу и кроссовки, когда слышу вибрацию телефона. Неизвестный номер высвечивается на экране, но я точно знаю, имя абонента. «Нет времени», - проносится в голове, и пальцы наживают на кнопку «отклонить вызов».

Телефон продолжает вибрировать на протяжении следующих двадцати минут, и я с облегчением выдыхаю, когда понимаю, что эта «телефонная атака» подошла к завершению. На часах без четверти, когда я сбиваюсь со счёта, какой подряд гамбургер заказывает компания ребят за седьмым столиком.

- Они решили устроить «праздник живота»? - ко мне подкрадывается Софи и обнимает за плечи.

- Уже началась ночная смена? – спрашиваю я, немного уставшая после вечернего наплыва посетителей.

- Выглядишь помятой.

И это, мягко говоря, ведь под моими глазами красуются тёмные синяки, волосы собраны в небрежный хвост, а о состоянии униформы я вообще промолчу.

- Чувствую себя живым трупом, - стону я, заканчивая с чеками у кассового аппарата.

- Мики полный придурок. Ночные смены в течение месяца это слишком суровое наказание за парочку опозданий, - Софи закатывает глаза и крепок обнимает меня. От неё веет ванилью и шоколадом, и я сразу вспоминаю кексы, которые мы пекли всей семьёй на Рождество. Но это было давно. Кажется, в прошлой жизни. – Я всегда рядом, Айри, что бы ни случилось, и если тебе нужна помощь...

- Мне нужны деньги, - резко выпаливаю я, разрывая наши с Софи объятия. – Я должна оплатить счета из медицинского центра.

- Сколько? Я могла бы тебе...

- Нет, я не возьму у тебя денег, - останавливаю Софи, прежде чем она сможет продолжить. – Мне нужна подработка.

- Сначала скажи, о какой сумме идёт речь, и до какого времени ты должна внести платёж? – чувствую волнение в голосе Софи. Она ведёт себя, как старшая сестра, которой у меня никогда не было. 

- Я должна перечислить восемьсот долларов на счёт медицинского центра до понедельника, - только теперь ощущаю всю безысходность ситуации. Я, чёрт возьми, должна работать два месяца, чтобы получить такие деньги.

- Ого, это немаленькая сумма. Мне нужно подумать, - говорит Софи, и вынимает мобильник из кармана передника. Она сбрасывает вызов и отключает телефон. – Обсудим после смены, - она кладёт свою ладонь поверх моей, и её улыбка действует на меня успокаивающе. 

- Это Лайнел? – спрашиваю неожиданно даже для самой себя.

- Как ты догадалась? – недоумение отражается на её лице.

- Мне он тоже звонил, - признаю я и отвожу взгляд в пол. Если она начнёт расспрашивать, то я просто не смогу лгать. Кому угодно, но только не Софи.

Заливистый смех заполняет бистро, когда компания парней, в тёмно-синих бомберах с эмблемами Старшей школы Нейплс, занимает излюбленное место за пятым столиком. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: это Кристофер Гринвуд собственной персоной.

- Хочешь, я обслужу? – предлагает Софи, улавливая волнение в моём взгляде.

Я отрицательно киваю и, вооружившись блокнотом и ручкой, направляюсь к пятому столику, чтобы получить очередную порцию унижения от главной футбольной звезды Старшей школы Нейплс. Моей школы.

Каждой унцией тела ощущаю на себе обжигающий взгляд Гринвуда. Мои внутренности готовы вывернуться наизнанку при виде самодовольного ублюдка. Его дружки с идеальными укладками о чём-то шепчутся, не отрывая взглядов от мобильников.

- Готовы сделать заказ? – очередная шаблонная фраза, но в этот раз я вкладываю в неё максимум ненависти.

- Моя любимая официантка в этой поганой забегаловке, - ухмыляется Кристофер. Он в очередной раз пытается поставить меня на место. Утвердиться за мой счёт перед своими дружками. – Что с твоим лицом? – спрашивает он, изображая заинтересованность на лице. – Прошлой ночью ты провела слишком много времени, стоя на коленях?

Все, сидящие за столиком, разражаются смехом. Дариан с пренебрежением изучает мой внешний вид, так, будто надеется на подтверждение слов Гринвуда.

- Нам как обычно, - злобно улыбается он. Дариан, кажется, слишком увлечён, чтобы обратить внимание на злобный взгляд Кристофера. Он так и вопит: «Ты забыл, чья это игрушка?».

- Ваш заказ будет готов в течение пятнадцати минут, - отвечаю я и спешу к стойке, моля всех Богов, чтобы Гринвуд не выкрикнул что-нибудь вслед.

- Придурки, - ухмыляется Софи. – Ты в порядке?

Я киваю, подготавливая лёд  для напитков. Через пятнадцать минут две пиццы размера макси и четыре большие колы уже доставлены за пятый столик. Гринвуд самодовольно улыбается, и его ладонь опускается на мою талию:

- Сколько берёшь за ночь? – ехидно спрашивает он, и его пальцы опускаются вниз, к подолу моей юбки.

Я, как ошпаренная отскакиваю назад, всеми силами сдерживаясь, чтобы не влепить придурку пощёчину.

- Если это всё, то приятного вам вечера, - вкладываю в каждое слово по капле яда. И почему я не догадалась подмешать ему слабительное в газировку?

- Он будет приятным, если ты постараешься, - лепечет Гринвуд. – Плачу по ночному тарифу. Сколько ты хочешь? Пятьсот? Я отдам все восемьсот, если мне понравится.

Тупая боль поражает затылок, как только Гринвуд произносит: «Восемьсот». «Он знает», - эта мысль не даёт мне покоя. Земля уходит из-под ноги при осознании того, какие Гринвуд распустит слухи по школе. «Мать-алкоголичка, которая не может оплатить лечение дочери», «Выпускница старшей школы продаёт тело, чтобы оплатить счета», - так и вижу эти заголовки в блогах каждого второго ученика старшей школы.

- Она этого не стоит, - смех Дариана вырывает меня из оцепенения.

- Да пошёл ты, Гринвуд, - произношу это с такой ненавистью, что зубы скрипят.

- Плохие девочки не получают чаевых, - усмехается он, провожая меня своим «ты-не-знаешь-с-кем-связалась» взглядом.