(НЕ) мой мужчина

В два шага оказывается передо мной, прожигая яростным зелёным взглядом насквозь. Но я его не боюсь, давно не боюсь. Артов в гневе мне не страшен, не вызывает тотального страха, как у всех остальных. Я научилась пропускать его эмоции сквозь себя, не оставляя ничего внутри.
Он это знает. Видит. Прямо сейчас видит.
Пытаюсь оттолкнуть Марка, упираясь узкими ладошками в широкую мужскую грудь, но силы неравны: физических точно недостаточно, а душевные тают с каждой секундой его нахождения рядом.
Перехватывает меня за запястья, прижимая руки к стене и вклиниваясь коленом между моих ног. Марк слишком близко. Дышит в губы, гуляет взглядом по моему лицу, то и дело задерживаясь на глазах, которые наполняются слезами. Не могу сдерживаться от обиды на него.
– Алиса, ты мне нужна, – выдавливает из себя несколько важных слов через силу, словноне мог позволить себе произнести их раньше.
– Твоё отношение ко мне говорит об обратном. Ты сделал всё, чтобы я думала именно так, – почти кричу, желаю показать, как мне больно сейчас.
– Знаю. Я всё объясню.
– Пошёл к чёрту! – требую.
А в мыслях отчаянно стучит «останься».
– Нет.
Набрасывается на мои губы, сминает в бешеном напоре. Сразу проникает глубоко, орудует влажным языком, не спрашивая разрешения, присваивает меня, словно имеет на это полное право.
Прикусываю кончик его языка, с силой, наверное, до крови, но он словно не чувствует, продолжая врываться в мой рот. Настойчивый поцелуй перетекает в дикий, хаотичный, поглощающий меня полностью.
И теперь я не могу ему сопротивляться. Не хочу. Сдаюсь ошеломляющему напору, подчиняюсь Марку. И пусть я потом пожалею о своей слабости и податливости, но я соскучилась по егопоцелуям и объятиям, напору и животной дикости.
Между нами кипит химия, страсть поглощает, не оставляя места разумным доводам рассудка. Но я ведь сама хотела, чтобы вот так – до умопомрачения. Это какая-то первобытная тяга к друг другу. Как по мне – это основа основ, вокруг которой уже выстраивается всё остальное. Если этого нет, к чему всё остальное?
Моё платье давно сброшено на пол. Его пиджак и рубашка туда же. Горячие ладони мужчины гуляют по моему телу, жёстко прихватывая кожу, прижимая сильнее к стене.
Обхватывает ладонью моё лицо, ни на секунду не выпуская из плена поцелуя. Меня трясёт от дикого желания, от предвкушения его во мне. Хочу провести с ним ночь, насладиться, насытиться этим мужчиной.
Я соскучилась по нему, именно сейчас понимаю, насколько сильно. Четыре дня без его прикосновений оказались моим личным адом, разрушающим до основания.– Не могу больше ждать, – шепчет мне в губы.
Я тоже больше не могу, проносится тут же лентой в мыслях. До кровати несколько шагов, но мы не дойдём, не хватит выдержки на эту пару метров. Чиркаю пальцами по ширинке брюк, практически выдёргивая ремень.
Обхватываю ладонью каменный член, наслаждаясь бархатистой кожей и его готовностью. Артов закидывает мою ногу на своё бедро. Входит резко, полностью погружаясь в меня. Сразу берёт жёсткий темп, набирает обороты. Ускоряется, вдалбливаясь с остервенением.
Всё, как тогда в клубе. Даже эмоции те же – на грани.
С губ срываются поскуливающие стоны, всхлипываю, прижимая его к себе ещё сильнее. Хочу утолить голод, вобрать всё то, чего была лишена долгих четыре дня по его вине.
Выходит. Замирает в ожидании реакции.
– Ещё, – требую. – Марк, не останавливайся. Ещё!
Подхватывает на руки и в считаные секунды оказываетсяоколо кровати. Ставит на четвереньки, с силой надавливая на поясницу, прогибая меня в спине под себя.
Заполняет одним движением. Жёстко входит на всю длину раскалённого члена. В этой позе чувствую Артова острее, ярче, словно оголённый нерв, выгибаюсь от каждого его проникновения в меня.
– Так? – Вопрос словно сквозь толстую стену. – Алиса? Так?
– Да-а-а…
Сминаю простыни, гашу всхлипывающие громкие стоны в подушку. Не могу сдерживаться. Каждое проникновение его члена бьёт острым импульсом внизу живота, подводя меня к запретной, сладкой грани наслаждения. Хочу продлить этот момент: так остро, как сейчас, уже не будет никогда.
Громкий шлепок отзывается треском в ушах – подстёгивает все чувства, увеличивая напряжение в разы. Саднящая приятная боль разносится по телу миллионами острых иголочек. Кожа пылает под мужскими пальцами, с силой сжимающими мои ягодицы.
Меня резко бросает в жар, когда пряное удовольствие накатывает сминающими волнами, отступает, проясняя сознание, и вновь возвращается с удвоенной силой. Я на грани, но хочу, чтобы Марк как можно дольше был во мне.
Хриплое прерывистое дыхание Артова подводит нас к запретной черте. Хочу вместе с ним, одновременно. Желаю почувствовать, как он кончает в меня, врываясь горячей волной.
Оргазм сминает меня острым наслаждением, заставляя громко вскрикнуть в полумраке спальни. Моё тело бьётся, будто в лихорадке, и я не в силах его контролировать.
Марк на секунду замирает, не сдерживая себя в рычащем стоне, до боли сжимает пальцами поясницу.
Кажется, так глубоко, как сейчас, он никогда не был во мне. Чувствую сокращения его члена внутри, получая кайф и после разрядки, продлевая на секунды порочное удовольствие.
Замираю в его крепкой хватке, наслаждаясь моментом. Не могу пошевелиться, будто парализованная.
Марк переворачивает меня, укладывая на спину. Ложится рядом, прижимая с силой к своему влажному телу. Обнимает так крепко, будто я прямо сейчас могу испариться, неожиданно исчезнуть из его стального захвата.
– Прости меня. – Грубый голос разрывает тишину. – Что бы ты себе ни придумала – ты нужна мне.
– Тогда зачем?
– Хотел убедиться, что всё правда. То, что происходит между нами, – правда.
– Ты мог просто спросить, – приподнимаюсь, чтобы заглянуть в его глаза.
– Сказать можно всё, что угодно: придумать, солгать и вывернуться. Но глаза, тело и голос солгать не могут. Тебе было плохо и больно – я видел, – замолкает на секунду. – Не думай, Алиса, что я сделал это специально, получая удовлетворение от твоей боли. Мне нужно было знать, если хочешь, жизненно необходимо. Без этого я бы не смог двигаться дальше. Я хочу по-настоящему.
Замираю, понимая сейчас, насколько трудно ему даётся каждое сказанное слово. Артов точно не мастер говорить и изливать душу, не треплется просто так, не бросает лишних слов. Он не Павел, который способен уговорить любую девушку, обворожить, завлечь красивыми, но пустыми словами.
К нему такому тоже нужно привыкнуть: не вытягивать из него каждое слово, но ждать, когда он захочет сказать сам, как сейчас. Марк говорит только по велению сердца, когда просто необходимо произнести что-то важное и существенное. И сейчас именно такой момент.
– Это из-за Никольской? – задаю прямой вопрос. – Из-за того, что она сказала в понедельник?
– По большей части да. У нас были взаимовыгодные отношения. Каждый получал то, чего хотел, но об искренних чувствах речи не было. Она считала и сейчас считает, что вот такого меня, – показывает на самого себя пальцем, – полюбить невозможно, принять невозможно, быть со мной невозможно. Я имею в виду по собственному желанию.
– Это неправда, – уверенно возражаю.
– Теперь я это знаю, милая Алиса, – проводит пальцем по скуле, спускаясь на губы. – Вижу в твоих глазах настоящие эмоции, которые вызываю, нежность, которую ты готова подарить мне, и желание, которое твоё тело скрыть неспособно.
– Неправда! – восклицаю. – Я хорошо контролирую эмоции. Сегодня по отношению к тебе была холодна, как лёд.
– О да, – усмехается, – вот только этот лёд прожигал меня насквозь твоей злостью и раздражением.
– В глаза просишь смотреть тоже из-за неё? – решаюсь, наконец, спросить о том, что волнует не первый день.
– Да, – Марк упирается взглядом в потолок. – Она мне как-то сказала, что всегда, когда трахается со мной, закрывает глаза и представляет с собой в постелимоего брата: его голос и тело. Не знаю, почему Евангелина выбрала в качестве фантазии Павла, возможно, что поддеть и получить, наконец, с моей стороны желанные эмоции, но с тех пор я всегда чувствовал, что с нами в постели есть кто-то третий. Глупо, конечно, но избавиться от этого ощущения так и не смог.
– Я смотрю только на тебя. Чувствую только тебя. Удовольствие хочу получать только с тобой.
Глубокий, но мягкий поцелуй, выворачивающий меня наизнанку от тех эмоций, которые он мне сейчас дарит. Пальцы, которые мягко, почти невесомо прикасаются к нежной коже, ведут по изгибам тела, вызывая миллионы покалывающих мурашек.
Сейчас нет дикости и желания обладания друг другом. Я чувствую его по-другому, пронзительно глубоко до острой боли в груди, до сбившегося дыхания.
Марк подминает меня под себя, нависая сверху огромной глыбой. Замирает, рассматриваямоё лицо. Смотрит в глаза, словно пытается отыскать в них все ответы разом, сейчас. Понять для самого себя, что же происходит между нами, и что будет дальше.
Я боюсь предположить, мечтать боюсь, не решаюсь надеяться, что этот мужчина может быть моим, со мной, рядом. Всегда.
Напористый толчок заставляет рвано выдохнуть, принимая его. Марк двигается медленно, входит в меня по сантиметру, словно наслаждаясь самим процессом, а не приближением удовольствия.
Чувствую его сейчас каждой клеточкой тела, даю Марку познать себя. Его движения во мне размеренные, неторопливые, будто мы впервые так откровенно наслаждаемся друг другом, познаём заново.
Обхватываю мужчину ногами за поясницу, выгибаюсь, чтобы он проникал в меня полностью, до самого конца.
Приподнимается на вытянутых руках, не разрывая ласку взглядами. Знаю – он хочет,чтобы я смотрела на него, видела только его, желала только его.
Хочется закрыть глаза, погрузившись в ощущения, отключиться от реальности, получая сейчас его всего, но я смотрю в зелёную бездну не отрываясь.
В этом тоже есть особенный кайф: я вижу, как ему хорошо, с каким вожделением он смотрит на меня, как меняется взгляд Марка с приближением оргазма.
Слегка ускоряется, проникая в меня резче. Выходит полностью, погружаясь снова на всю длину, вызывая с каждым толчком всхлип. Мои стоны становятся громче, а дыхание Марка прерывистее, пока мы оба не падаем в оргазм.
Тонким покрывалом захватывающего наслаждения накрывает неожиданно и ярко. Одновременно приходим к удовольствию, восстанавливая дыхание в объятиях друг друга. Близко, сейчас очень близко, не только телами. Особенно не телами.
Снова погружаемся в глубокий поцелуй, словно не до конца насладились друг другом. Нужно ещё. Много раз, чтобы несрываться в горячий секс, когда мы оба на грани.
– Ты останешься? – задаю вопрос с мольбой в глазах. Он видит.
– Да. Если позволишь. Я спал без тебя долгих шесть ночей, и каждую ты мне снилась. Милая Алиса…
Укладываюсь на широком плече, с упоением слушая биение сильного сердца, грохот которого эхом отдаётся под моей ладонью.
Хочу так, как сейчас всегда – спокойно. В ласковых объятиях больших мужских рук, сжимающих меня до хруста в нежелании отпускать ни на минуту.
***
Как и неделю назад, утром меня будят звуки льющейся воды и грохот посуды. Неужели Артов снова готовит мне завтрак?
Сползаю с кровати и топаю на кухню, по пути накидывая на плечи тонкий халатик. Марк в одних боксерах крутится на кухне.
– Тебе нравится готовить? – спрашиваю, оседая на стул.
– Для тебя – да, – отвечаеткажется, не задумываясь. – Я, конечно, с лёгкостью мог бы заказать готовую еду, в принципе всегда так делал, потому что жил один, но завтрак с тобой – это нечто особое. Не хочется портить удивительное утро ресторанной едой.
Как и тогда, смотрю на Марка широко отрытыми глазами, понимая, что вот таким он безумно нравится: улыбающимся, открытым и только моим. Могу ли я себе позволить мечтать об этом мужчине? Могу ли надеяться, что однажды утром он останется насовсем в моей жизни? Или это слишком нереальные мечты?
– Алиса, ты вроде меня уже видела смеющимся, но сейчас снова смотришь, будто впервые! – берёт моё лицо в ладони, слегка касаясь губ. – О чём задумалась?
– О том, что может быть и чего быть не может… – Совершенно абстрактный ответ, который Марк, кажется, понимает.
– Всё может быть, если нам обоим это нужно.
– Тебе – нужно? – затаив дыхание, жду ответа желанного мужчины.
– Даже больше, чем ты можешь себе представить.
Смотрю в его глаза, отчаянно желая найти подтверждение его словам, гарантию, что всё возможно, что даже, казалось бы, такие разные люди, как мы, способны построить одно будущее на двоих. Но не хочу бессмысленно обнадёживать саму себя, верить в то, что, может быть, никогда не случится. Чем меньше надеешься, тем менее болезненным будет разочарование.
– Давай завтракать. – Артов с трудом отрывается от моих губ, хотя, я совершенно не против его утренних прикосновений. – Поедешь со мной?
– Куда? – Ещё вечером никаких планов не было. Да и мне некогда было его спрашивать, мы были заняты совершенно другими вопросами в спальне.
– Помнишь компанию «Квант»?
– Помню. После неудавшейся сделки с ними ты несколько дней был разъярённым монстром, державшим в страхе весьофис. Этот момент я никогда не забуду! – сталкиваюсь со взглядом Марка, серьёзно сканирующим меня.
Только после сказанного понимаю, что сейчас ляпнула и насколько ему может быть обидно. Громко сглатываю, ожидая яростную бурю, а он заливисто смеётся, чем вводит меня в совершенный ступор.
– Да, я помню себя в этот момент, – улыбка не сходит с его лица, – все сотрудники эти несколько дней, казалось, летали по офису, чтобы лишний раз меня не раздражать даже звуками своих шагов. Алиса, – берёт меня за руку, – не нужно бояться говорить мне то, что ты думаешь, договорились? – Я согласно киваю. – Я прекрасно знаю себя и каким бываю в порывах злости. Твои слова меня не удивили.
– Знаю, что ты вполне адекватно воспринимаешь критику в свой адрес, но, наверное, мы пока не настолько близки, чтобы я могла говорить всё, что хочу.
– Если этого не скажешь ты, кто мне скажет?А вот теперь улыбаюсь я.
– И правда, все считают, что я единственная в компании, кто тебя не боится. Кто, если не я!
Перегибаюсь через стол и вскользь целую Марка в губы. Прямо сейчас мне это необходимо, чтобы подтвердить новый уровень доверия для нас обоих, своего рода закрепить всё сказанное.
– Так чего хочет «Квант»? – возвращаюсь к важной теме.
– Хочет Хлопов. Сделка с «Монолитом», на которую он так рассчитывал, сорвалась. Даже до подписания не дошли. Не знаю, в чём дело, но поговаривают, главы компаний знатно поскандалили. Хлопов налаживает мосты с нами, хочет вернуться к неподписанному четыре месяца назад соглашению.
– Сегодня?
– Да. После обеда вернётся из Москвы, просит о срочной встрече в его офисе. Не знаю, о чём будет говорить, но мне интересно послушать. Разговор надолго, если заново будем обсуждать условия договора, много информации под запись. Поедешь со мной?
– Поеду, конечно. Куда ж ты без меня, – наигранно закатываю глаза, всем видом показывая, что Артов без меня как без рук.
– Я так и думал. Закончим дела, и вечер сможем посвятить друг другу. Можем поехать ко мне.
– Лучше у меня. Пока у меня.
Марк не сопротивляется, спокойно соглашается на мои условия. Пока не настаивает на своём.
Не знаю почему, но у меня внутри будто высокий барьер, не позволяющий согласиться на поездку в его квартиру. Возможно, меня напрягает тот факт, что именно в той квартире он строил свои отношения с Никольской и проводил время. Это, конечно же, глупо. В моей квартире Артём вообще три года жил, изображая серьёзного семьянина.
Артов ни разу не спросил про Артёма, словом не обмолвился, будто и не было его никогда в моей жизни. Возможно, он считает, что этот вопрос не стоитего внимания, в отличие от Никольской, мой бывший парень на контакт не идёт и на работу ко мне не заявляется.
Что уж говорить – даже сообщения не прислал с момента нашего с ним расставания. Надеюсь, что и в дальнейшем Артёмушка не ворвётся в мою жизнь с желанием начать всё сначала и вернуть отношения. Мы больше не нужны друг другу, каждый пошёл своей дорогой.
– Поехали? – Марк уже стоит в дверях с ключами в руках.
Не подгоняет меня, не торопит, позволяя женщине создать нужное настроение и привести себя в порядок. Этот момент я тоже оценила.
– Поехали.
Выходим из квартиры вместе. Ловлю себя на мысли, что сейчас мы как никогда похожи на настоящую пару. Общие дела и задачи и возможность провести больше времени вместе.