(НЕ) мой мужчина

– Мам, ты всё прекрасно знаешь сама. А точнее, знаешь, что всё непросто в моём случае, – смотрю пристально на родную женщину. – Мы это с тобой обсуждали.
Всё по новой. Несколько лет назад мы поговорили с ней по душам, хотя для меня это было нелегко.
Я не привык делиться ни с кем тем, что сидит у меня внутри, какими бы тяжёлыми ни были для меня переживания. Всегда справлялся сам, не нуждаясь в советах и помощи. Кому-то требуется выговориться, чтобы полегчало, мне же проще переварить самому, в своих мыслях, внутри себя.
Но я всё же перешагнул через себя и откровенно донёс матери, что женщины принимают меня не сразу, как обаятельного Павла, не готовы броситься в объятия, несмотря на статус и деньги.
В какой-то период жизни я вообще посещал исключительно элитные бордели. Мне былонамного проще просто заплатить за ночь, удовлетворив потребности и даже не спрашивать имён. Казалось, что это выход и больше ничего не требуется, но душа требует чего-то только своего, родного и близкого.
Женский пол пугает моя манера общения, голос и частая раздражительность. Хотя эта самая раздражительность и появилась по причине неадекватного восприятия меня людьми.
Именно поэтому слова Алисы о том, что она почти сразу приняла меня таким, какой я есть, так важны для меня, жизненно необходимы. Она для меня, словно глоток воздуха после многолетнего забвения, тот самый элемент, которого мне так долго не хватало.
Я не знаю, насколько ей неприятно слышать мой голос, но заметил, когда говорю во время секса, она как будто ещё больше возбуждается от рычащей хрипоты. Не могу пока спросить её об этом, не решаюсь, но со временем обязательно поговорю на эту тему.
Боюсь её спугнуть, пока не понимая, что Алисе больше необходимо: уверенность и напор или же наоборот – дистанция и личное пространство.
Мы не увидимся до понедельника, а в первый рабочий день я обязательно пойму, соскучилась ли моя брюнетка. Ей даже говорить не нужно, за неё всё скажут глаза и тело.
– Сын, ты тоже обязательно должен присутствовать при знакомстве с Полиной. – Мама требовательно смотрит на меня. – Всё-таки мы принимаем в семью нового человека, и тебя тоже это касается.
– Конечно, мам, – покорно соглашаюсь. – Я буду. Обязательно.
Следующий час мама скрупулёзно расспрашивает брата о его девушке: семья, образование и предпочтения. И главный вопрос – хочет ли Полина детей? Для матери это основополагающий вопрос, самый важный. Мама уже давно желает внуков, уточняя, что, пока есть силы, она ещё успеет вырастить одно поколение.
Мне кажется, пока она пыталабрата, мысленно уже организовала свадьбу, сделала ремонт в квартире сына и вырастила пару внуков.
Мы с отцом лишь переглядываемся, иногда закатывая глаза.
Брат уже откровенно устает отвечать матери, обрубает новую череду вопросов и уточняет: «Придёт Полина, у неё и спросишь». В принципе, верный ход. Полина даже не предполагает, какой серьёзный допрос с пристрастием ждёт её через неделю.
– Ну вот и хорошо. Хорошо же, Лёша? – Мама разговаривает, скорее, сама с собой. – Вот только Марк остался теперь. И всё. Я спокойна буду, что сыновья живут, как полагается. Правильно. Всё правильно. Да, Лёша?
– Да, Оля. Полностью согласен. – Папа соглашается, лишь бы согласиться. Лучше не идти наперекор маме. – Так, а теперь дела. Что нового? – Он переводит тему.
Когда мы начинаем разговаривать о делах компании, мама удаляется заниматься своимиделами.
– С новой фирмой договор заключили. Подрядчики. Они нам нужны для проекта в Выборге. – Я тут же начинаю отчитываться. – Хорошо себя зарекомендовали на рынке. Ответственные и серьёзные.
– Отлично, отлично… Кто рязанский филиал поедет проверять? – Отец переводит взгляд с меня на Пашу.
– Павел, конечно. Последние четыре года он туда ездит. Меня они воспринимают остро. Да и Рязань откровенно не люблю, не нравится мне там, – кривлюсь, вспомнив, как пять лет назад, когда приехал с проверкой, четыре дня лил дождь не останавливаясь.
– Опять я! Нормальный город, тихо, спокойно, нет таких потоков, как в Питере. Мне там нравится.
– Вот и езжай. Я ж не против – только «за», – поднимаю руку. – Возьми кого-нибудь для помощи, чтобы быстрее было.
– А это идея. – Глаза брата нехорошо блестят. – Может, твою помощницу взять, а? – Он словно проверяет мою реакцию на вопрос об Алисе.
Но я старше брата на семь лет, опытнее, меня не так просто спровоцировать на эмоции. Просто получается только у Алисы: один взмах ресниц и томный шёпот, всё – меня срывает в неё.
– Алиса по-прежнему работает? – Удивлению отца нет предела.
– Алиса всё ещё работает, что само по себе нонсенс. – Брат откровенно ржет.
– Сколько уже?
– Почти шесть месяцев, – отвечаю не раздумывая.
– Спустя шесть лет и больше пятидесяти помощниц она единственная задержалась. Я тебя, сын, конечно, люблю, но это само по себе уже удивительно. Алиса станет легендой.
– Она уже легенда! – Пашка открыто стебётся. – О ней во всех филиалах знают. Раньше звонили, каждый раз попадая на новенькую, даже имён не запоминали. А теперь в курсе – есть Алиса, к Марку через неё, документы и ответ тоже черезнеё. Всё чётко и понятно.
– А вы про кого сейчас? – Мама приносит мне чай, я спиртного сегодня не желал. – Про Алису, твою помощницу?
– Да, мам. Алиса с нашим Марком уже почти полгода и уходить не собирается. Я даже её как-то спрашивал, как она с братом столько работает. Ответила лишь: «Он такой, какой есть. Принимаю его ровно и спокойно». Всё. – Паша разводит руками.
Замираю. Павел спрашивал её. Я даже не знал об этом. Но получается, она сказала брату то же самое, что и мне сегодня. Алиса давно меня приняла со всеми замашками и рычанием, придирками и плохим настроением.
– Вот и задумался бы, сын. – Мама смотрит на меня в упор.
– О чём?.. – не сразу понимаю, о чём это она сейчас.
– Ну как же? Девочка столько работает твоей помощницей, ты её не пугаешь. Вот и рассмотрел бы её в качестве спутницы жизни.
Я даже чаем давлюсь. Вот только сводничества мне не хватало.
К тому же уже рассмотрел, всю ночь рассматривал со всех сторон горячую брюнетку и даже в каждое рассмотренное место поцеловал.
– Мам, не начинай, – резко обрываю все предполагаемые фантазии матери. – Алиса – просто моя помощница, которая задержалась дольше остальных.
– Вот именно поэтому и присмотрись. Она первая на моей памяти, кто столько с тобой работает. Девушка, которая вполне спокойно принимает тебя любого.
– А ты не задумывалась, что, возможно, она не моём вкусе? – отнекиваюсь, как могу. Пора соскакивать с темы под названием «Алиса».
– То есть ты хочешь сказать, что Никольская полностью была в твоём вкусе? – Вопрос в яблочко от родной матери. Знает, куда бить. – Не поверю.
После истории с Евой мама всех сравнивала с ней, и все, как правило, были намного лучше. Я и сам это понимал, но что было – то было, никуда не денешь.Поддерживаю маму. – Паша вставляет свои пять копеек совсем не вовремя. – Алиса очень симпатичная девушка. Очень.
– Согласен, – и отец туда же. – Я видел Алису. Приятная девушка, улыбчивая и спокойная.
Да вы, мать вашу, издеваетесь, что ли?
Я надеялся, что новость брата отвлечёт всех от меня и от постоянных вопросов матери в мой адрес, а получилось совершенно наоборот: Пашу пристроили, теперь моя очередь.
– Закрыли эту тему, – начинаю рычать, раздражаясь. – Алиса моя помощница, и только. Точка.
Брат сразу успокаивается, понимая, что продолжать не стоит. Отец тоже в курсе, что я просто могу встать и уйти, ничто меня не удержит. А мама… Мама лишь качает головой, как всегда окидывая меня осуждающим взглядом. Повисает неприятная тишина, которую нарушает Паша.
– Я так понимаю, всё обсудили. Добросишь домой? Я пил, а ты за рулём.Я лишь молча киваю. Пожимаю руку отцу и иду подлизываться к матери. Она мне моё рычание обязательно припомнит.
– Мам, не злись, – подкрадываюсь к ней сзади, обнимая. – Ты прекрасно знаешь, что личные темы для меня табу. И почему – тоже знаешь.
– Я не злюсь, Маркуша, – ласково гладит по волосам, как маленького ребёнка, – просто, как любая мать, желаю, чтобы ты уже наконец прибился к берегу и обрёл что-то своё. Даже любвеобильный Пашка решил остановиться, всерьёз задумавшись о браке. А ты… Я всё понимаю, разговор наш помню, и всё же… Присмотрись к Алисе. Хотя бы просто подумай над этим.
– Хорошо. Я подумаю. Но только подумаю, – поднимаю ладонь, останавливая всё то, что она хочет сказать. Мама сдается, лишь кивнув. – Мы уехали. Пока.
Иду к машине, где меня уже ждёт Пашка.
«Присмотрись к Алисе…» Присмотрелся и всё уже увидел. Всё понял и решил. Теперь нужно, чтобы решила она.
Едем молча. Каждый думает о своём. Я об Алисе. Наверное, хорошо, что брат попросил довезти, иначе бы сорвался и помчался к ней, не в силах сдержаться и контролировать свои желания.
Я ей не звонил и не буду. Мы пока присматриваемся друг к другу, притираемся, находим точки соприкосновения.
Секс – это безумно хорошо, но общения и взаимного притяжения никто не отменял. Если человек по жизни не твой, никакой, даже безумный трах, не сделает вас ближе, не заставит смотреть в одну сторону и желать общего по жизни.
– Зачем ты соврал матери? – неожиданный вопрос брата уводит от Алисы.
– Ты о чём?
– О том, что Алиса не в твоём вкусе. Я видел, как ты смотрел на неё в клубе. Сожрать готов был взглядом.
– Тебе показалось…
– Говори всё, что хочешь. – Паша машет на меня рукой. – Но я уверен: на женщину, которая неинтересна, так не смотрят.
– Даже если предположить, что ты прав… Лишь предположить, – уточняю. – Делиться я ничем и ни с кем не буду. Даже с тобой. Мы можем обсуждать всё что угодно, но не мою личную жизнь. Сам знаешь: я не выношу на публику свои переживания, не прошу советов, не изливаю душу и не обсуждаю своих женщин. Табу.
– А стоило бы. Хотя бы иногда. Если бы ты поделился тогда со мной, не попал в неприятную ситуацию с Никольской. – Обиженный тон брата звучит сейчас упрёком.
– В эту ситуацию я попал из-за твой необдуманной инициативности, и только.
– Я хотел как лучше. – Паша снова оправдывается.
– А получилось, как вышло потом. Пришлось долго и нудно объяснять Еве, что я не кретин, который меняет решения за сутки, а мама мне всё это припоминает до сих пор.
– Я был уверен в своих действиях, а Никольская словом не обмолвилась о вашем разрыве. Витоге получилось то, что получилось.
– Уверен он был… Паш, давай договоримся: ты больше ни во что не лезешь, даже если тебе очень захочется помочь, хорошо? Я взрослый мальчик, понимаю, что делаю. Не спорю, как великий ходок женщин ты знаешь куда лучше меня, да и опыта отношений у тебя вагон, но я сам всё решу. Я сейчас говорю об Алисе. Паша?
– Хорошо-хорошо. – Брат поднимает руки, сдаваясь. – Обещаю, что бы я ни видел и как бы ни желал помочь – не лезу. Прошлый раз слишком дорого мне обошёлся. Но хочу тебя предупредить – с Евой ты ещё столкнёшься. Будь к этому готов.
– Не понял… – резко ударяю по тормозам, к тому же мы уже во дворе дома брата.
– Полина работает с Никольской в одном агентстве. Они не подруги, но довольно тесно общаются. Есть вероятность оказаться в одной компании.
– Так вот почему лицо Полины показалось мне знакомым, скорее всего, я видел её рядом сЕвой или на одном показе. – Теперь точно вспоминаю высокую блондинку на фото. – Это не проблема. Я могу держаться с Евой на расстоянии. Проходили.
– Это радует. Я переживал, что не поймёшь. – Кажется, брат даже выдыхает с облегчением. – До понедельника.
Паша пересекает двор, пока я, заглушив машину, думаю о своём.
Он всё понял там, в клубе. Наверное, только идиот бы не заметил, как я смотрю на Алису. Тогда я не мог сдерживаться, думая только о ней и представляя в своих руках.
Редкий случай, когда не смог себя контролировать, дезориентированный адским сексом в уборной.
Алиса – моя слабость, я, будто ведомый, бреду за ней, стоит только поманить пальчиком. В любой другой ситуации меня бы это разозлило, но только не с ней – готов ползти на край света.
Новые эмоции, которых никогда не испытывал, окрыляют, но они же и пугают меня, выбивая из равновесия.Алиса
– Доброе утро, Катенька! – приветствую девушку, расписываясь на стойке регистрации. – Уже пришёл? – а сама замираю в ожидании ответа.
– Доброе. Ещё нет. Обоих нет, – отрезает девушка.
Сегодня я не задерживаюсь у любимого аквариума. Теперь у меня есть свой.
И аквариум, и босс.
Все выходные думала о Марке. С трудом дождалась понедельника, прибежав на работу раньше обычного.
Соскучилась. Невыносимо и жадно.
Хотела позвонить, но в последний момент скидывала звонок. Идея написать рассыпалась в тот момент, когда поняла – не знаю, что именно спросить.
Мысли бесконечным круговорот носились в голове, превращаясь в хаос из чувств и эмоций. Я пыталась сложить воедино всё, что произошло за последнее время между мной и боссом, уложить непонятные пока дляменя события во что-то логически правильное и абсолютно понятное. Но никак…
Спрашивала себя, что чувствую. Ответ уничтожал во всех смыслах: желание – горячее и всепоглощающее, трепет – томный и невесомый, сомнения, сжирающие изнутри.
Я не знаю, что нужно Артову – от меня, от наших, если это можно так назвать, отношений. Он не обозначил всё то, что между нами происходит, не ввёл чёткого понятия происходящего, не определил мою роль для него. Хочу понимать, кто я для него, но опасаюсь спросить – а если никто?
Просто секретарша, которую он хочет? Хочет сейчас, но ведь желание как появилось, так может и исчезнуть. Или есть что-то больше, глубже?
Подарок на день рождения, сделанный до дикого секса в клубе, до всего того, что есть сейчас, вводит в заблуждение. Артов не объяснил, почему и для чего. Не захотел. Но! Подарок мог просто остаться подарком без «последствий», безпродолжения, а значит, он был к этому готов.
Множество вопросов без ответа крутились в моей голове два дня, и ни на один из них ответить я не могу. Пока не могу, и есть те, на которые ответить мне сможет только Марк.
В субботу ко мне завалились Вика с Ленкой с бутылкой вина и желанием поболтать. С трудом включалась в беседу девчонок, мысленно снова и снова возвращаясь к боссу.
Вика снова предположила, что я страдаю об Артёмушке, всеми возможными эпитетами объясняя мне, какой он говнюк. Я не спорила. Пусть лучше думают, что моё сердце до сих пор изнывает по бывшему, хотя это самое сердце скучает по совершенно другому мужчине.
Звук открывающейся двери переключает моё внимание. Желание увидеть босса заставляет подпрыгнуть на месте в предвкушении. Открываю рот, чтобы озвучить приветствие, но вовремя себя останавливаю.
В приёмную врывается девушка, проносится мимо меня,словно вихрь.
– Я к Марку, – бросает через плечо.
Подлетает к кабинету, с силой дёргает ручку запертой двери несколько раз.
Всё это время я молча наблюдаю за её манипуляциями и резкими движениями, поражённая наглостью неизвестной особы. Никто и никогда не врывался в эту приёмную настолько беспардонно.
– И вам доброе утро, – максимально язвительное приветствие с тошнотворной улыбкой. – Марк Алексеевич ещё не пришёл. Но вы можете подождать его здесь, в приёмной, – указываю рукой на диванчик у стены.
Особа в больших солнечных очках вальяжно плюхается на диван, закидывая ногу на ногу. На ней лавандовый брючный костюм, туфли на низком каблучке и фиолетовый шёлковый шарфик, красивым узлом завязанный на шее. Я молча наблюдаю за девушкой, а точнее, как она раскачивает тонкой ножкой и нервно проводит по экрану смартфона.– Почти девять. Опаздывает начальник, – комментирует то, что в её комментариях не нуждается.
– Начальство не опаздывает – начальство задерживается, – резко отрезаю, нервно воспринимая ту, что так нахально врывается сюда, да ещё и Артова свободно называет по имени.
И почему так неприятно осознавать, что кто-то ещё называет его просто Марк?
– Новенькая? – снимает очки, впиваясь в меня взглядом.
И тут я понимаю, кто передо мной – Евангелина Никольская собственной персоной. Хорошо помню фото, которое показывала Вика в клубе. Точно. Она.
Только сейчас её шея повязана платком, волосы распущены и скрывают длиннющую шею от взгляда посторонних. Она очень высокая: выше меня на голову, но одного роста с Артовым.
– Нет. Я работаю здесь пять месяцев.
– Ого! – выдаёт истерический смешок. – Твой босс не подарок. Громко рычащий не подарок. Ты что, глухая? – прищуривается,наклонившись вперёд, будто мы с ней подружки, которые собрались пошептаться.
– Нет. У меня здоровая, крепкая психика. И только, – с силой натягиваю дежурную улыбку.
– Ну раз ты работаешь здесь так долго, скажи, за эти пять месяцев у Марка были женщины?
Злит, что она общается со мной, как с подружкой. Ещё больше злит, что задаёт настолько идиотские вопросы и вообще позволяет себе их задавать. Тем более мне. Отношения у нас неофициальные, но внутри всё неприятно дёргается только от её присутствия здесь.
И даже если бы Артов был просто боссом, не имеющим ко мне отношения, я бы всё равно ей ничего не сказала.
– Я не видела ни одной – это раз, – перебиваю её, слова так и не вылетают из её рта, – личную жизнь Марка Алексеевича я не имею права комментировать – это два. Спросите у него лично.
– Хм, обязательно спрошу.
Открывается дверь приёмной, и входит Артов. Я встречаюсь сним взглядом, и его губы растягиваются в улыбке, готовые к приветствию. Он не видит посетительницу, и я успеваю выдать первая:
– Марк Алексеевич, вас ожидают, – перевожу взгляд на модель.
Артов следует за мной глазами, впиваясь в Никольскую. Его выражение лица в этот момент напоминает моё, когда увидела его в трусах на моей кухне, готовящего завтрак.
– Маркуша! – Евангелина вскакивает, бросаясь в его объятия.
Маркуша… Маркуша?!
Серьёзно? Меня сейчас стошнит прямо на рабочий стол…
Будто собачку зовёт. Ещё бы сказала зайчик, котик или солнышко. На мой взгляд, ни одно уменьшительно-ласкательное к Артову неприменимо.
– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – чеканит каждое слово на повышенных тонах, перехватывая бросившуюся на него Никольскую и отодвигая максимально дальше от себя.
– Я хотела тебя увидеть! Поговорить!
– Интересно, о чём? У меня нет времени на бессмысленные разговоры. Я занят, – обходит модель, открывая дверь своего кабинета.
Я молча наблюдаю за всем происходящим в приёмной. Сейчас мне понятно – Марк с моделью разговаривать не желает, придумывает отговорки, чтобы побыстрее отделаться от неё.
– Это важно. Важно. Удели мне время. Пожалуйста.
Артов застывает в дверях.
– Ладно. Только быстро.
Никольская, вспорхнув, проносится в кабинет босса, светится от счастья.
Марк встречается со мной взглядом, и я вижу явные извинения во взгляде. За что? За эту сцену? За бывшую женщину? За то, что произойдёт за закрытой дверью?
Я для него никто. Наши отношения не определены, и извиняться он не обязан. Не знаю, что он сейчас читает в моих глазах, но теперь Артов удивлён. Несколько секунд сверлим другдруга взглядами.
Дверь кабинета закрывается, а я с трудом удерживаю себя на месте, чтобы не швырнуть чем-нибудь в эту самую дверь.
Внутри адским пожаром полыхает ревность, затмевая разум и не позволяя думать рационально.
Ещё неделю назад мне было бы совершенно всё равно, если бы я наблюдала сцену, как минуту назад. Но сейчас…
Селектор мигает красным противным огоньком, говоря о том, что босс хочет меня услышать. Для чего – принести кофе или подать его самого для Никольской?!
– Слу… – не успеваю ничего сказать, слышу голос модели.
– Маркуша! Я так рада снова тебя видеть! Я соскучилась! – Звенящие нотки в голосе Никольской говорят о необузданной радости.
– Не называй меня так, – рычит Артов. – Я много раз говорил, что мне неприятно.
Я даже дышу через раз, вслушиваясь в его голос. Любопытство разъедает, но подслушивать неправильно. Скорее всего, он случайно нажал кнопку, возможно, задел рукой. И если заметит, что я не отключилась, потом мне будет невозможно стыдно за свой поступок.
Отключаюсь, сбрасывая вызов. Сжимаю пальцы в кулаки и снова разжимаю.
Не проходит и минуты, как селектор загорается вновь, вынуждая принять вызов босса. Теперь понимаю – он сделал это намеренно, для меня, чтобы я всё слышала. Зачем?
– Что такого важного ты хотела мне сказать?
– Ты, наверное, уже в курсе, что Паша встречается с Полиной и у них всё серьёзно?
– Конечно. Он мой брат. Я всегда в курсе.
– Полина сказала, что теперь они будут жить вместе. Она планирует свадьбу.
Ого, младший Артов остепенился и собирается жениться? Никогда бы не подумала.
– Полина рано что-либо планирует. О свадьбе речи не было, пока только о совместном проживании. Насколько я знаю, Павел ей предложение не сделал.
– Сделает. Уверена – сделает. На этой неделе они едут знакомиться с вашими родителями, а это уже практически предложение!
– Ого, как ты всё красиво дофантазировала! Аплодисменты и овации. Идеальный сценарий. Но даже если и так, ты-то здесь причём? Пока не совсем понимаю.
Я, кстати, тоже пока не понимаю, зачем припёрлась Никольская. Отношения Павла и какой-то Полины она почему-то обсуждает с Марком. Не он же планирует жить с кем-то вместе.
– Паша – твой брат, а мы с Полиной близкие подруги, было бы идеально… – секундная пауза. – Создать две пары.
Несколько секунд тишины, и Артов взрывается смехом.
Это не смех человека, посчитавшего что-то смешным или радующегося чему-то приятному. Ужасающе-дьявольский рычащий смех, от которого сводит скулы и холодные капли пота стекают по спине. Не хотела бы я, чтобы Марк когда-нибудь такрассмеялся мне в лицо.
– Наши отношения закончились полгода назад. Окончательно и бесповоротно. Всё.
– Мы с тобой расходились и сходились несколько раз. Можем попробовать снова… – Последние слова Никольская произносит совсем тихо, еле слышу.
– Не можем. Ева, я не из тех, кто стоит в очереди, и тем более не из тех, кто стоит в её конце.
– Зачем ты так? – Модель включает обиженку, думаю, даже губки сейчас надула.
– Я так понимаю, предложение тебе так никто и не сделал. Ни один из?.. Сколько их там было помимо меня?
Сейчас вспоминаю о том, что говорила Вика: у Никольской было несколько мужчин одновременно, получается, ни один не решился на серьёзный шаг. Артов об этом знал, возможно, это и стало причиной разрыва в последний раз.
Невероятная женщина! Это же насколько нужно быть уверенной в себе, чтобы прийти к мужчине и самой предлагать отношения, тем более если этотмужчина знал, что далеко не единственный.
– Неважно, сколько было. Сейчас я одна и предлагаю тебе попробовать снова. С чистого листа. Забыть все обиды и ошибки.
– Я забыл. Я давно всё забыл, и тебя, кстати, тоже.
– Ты зря меня отталкиваешь, Марк, – слышу звук отодвигающегося стула и стук каблуков. Она подходит к нему или от него? – Несмотря на то, что ты миллионер и очень красивый мужчина, мы с тобой знаем, что женщины не вешаются тебе на шею, как Павлу, по понятным всем причинам. А я спокойно тебя терпела.
– Вот именно – терпела. Я больше не желаю, чтобы меня терпели. – Стальные нотки в голосе Артова должны насторожить Никольскую. Так и хочется крикнуть в селектор: «Беги, Ева, беги».
– Возможно, вариант «терпеть» – это всё, что у тебя будет. – Женщина переходит на грубость – открытую и неприятную даже мне.
Она что, реально после такихслов надеется на возобновление отношений с ним? Это из разряда: «Ты, конечно, чудовище, но я, так и быть, тебя потерплю».
– Ты ошибаешься. В личной жизни у меня всё прекрасно. Сейчас я говорю это не назло тебе, а потому что так и есть на самом деле. И меня не «терпят», на меня смотрят с восхищением.
Это он обо мне? Обо мне ведь, правда? И да, в пятницу, когда мы трахались до оглушающих стонов, я смотрела на него с восхищением и ещё с кучей всевозможных эмоций, которые во мне пробуждает босс.
– Кхм, удивлена… Кто эта отважная женщина? – Никольская ревнует, не прикрывая свои интонации ничем.
– Кем бы ни была, тебя это не касается. Закончим этот бессмысленный разговор. Это всё, что ты хотела сказать?
– Да.
– Ради этого не стоило являться в мой офис. Могла бы позвонить.
– Я звонила. В пятницу. Телефон был отключен.
– Да. Был занят важным делом. – Мне кажется, Артов сейчас улыбался. Может, вспомнил, чем мы занимались в пятницу?
– Ты никогда не отключаешь телефон, слишком много важных звонков.
– Ты только представь, насколько важным было это дело, если я даже отключил трубку.
– Я поняла… – Слышу стук каблучков в направлении двери. – И последнее: когда та, что восхищается тобой сейчас, узнает тебя ближе и сбежит, ты всегда можешь прийти ко мне. Я буду рада.
– Прощай, Евангелина.
Дверная ручка опускается, и я отключаю вызов, чтобы Никольская не поняла, что я слышала всё сказанное ею.
Проносится мимо меня, даже не удостоив взглядом, с силой бахая дверью приёмной. После её ухода я погружаюсь в звенящую тишину, с напряжением ожидая вызова босса.