Глава 10 конец
Тишина, которая царила в камере после их признаний, больше не пугала. Она стала уютной, тёплой, как одеяло, в которое можно укутаться после шторма. Минхо и Хан больше не притворялись, не прятались за масками. Их мир стал простым — двое мужчин, делящих койку, мысли, прикосновения и любовь.
А время шло.
Дни сменяли друг друга. Недели превращались в месяцы. Иногда было тяжело. Иногда больно. Но рядом всегда был тот, чьи пальцы ложились на грудь, чьё дыхание ощущалось на шее, чей голос говорил шепотом: *"Я с тобой"*. И этого было достаточно, чтобы держаться.
И вот настал день, который когда-то казался недостижимым.
---
Погода выдалась тихой — тёплый летний день, когда солнце светит не в лицо, а где-то сбоку, мягко. Безжизненные серые стены тюрьмы остались позади. Минхо вышел первым, потом — Хан. Они не договаривались заранее, но оба встали, немного отступив от ворот, и замерли, взглянув друг на друга.
Минхо впервые за три года чувствовал не стены вокруг, а воздух — настоящий, живой. Он вдыхал и не верил. Его пальцы дрожали, пока он смотрел на Хана. Тот был всё таким же — с чуть подросшими волосами, с мягкой улыбкой, с глазами, в которых отражалось всё, через что они прошли.
— Ну что, — сказал Хан, подойдя ближе. — Готов к новой камере?
— Зависит от того, с кем делить, — усмехнулся Минхо.
— Как и обещал. Поехали ко мне.
И они поехали. Без церемоний, без чемоданов. У Минхо с собой был только конверт с документами и письмами — те, что Хан когда-то передавал, и те, что они писали друг другу в разные дни одиночек. Но этого было достаточно.
Дом Хана оказался маленьким, но уютным. Окраина города. Небольшой сад. Тёплые цвета на стенах, книги на полках, старый диван и кухня, пахнущая кофе. Минхо долго стоял на пороге, вглядываясь в этот мир. Всё было слишком тихо... слишком реально.
— Ты всё ещё хочешь остаться? — спросил Хан, чуть волнуясь.
Минхо повернулся к нему. Посмотрел серьёзно, почти с болью — но не сомневаясь.
— Я хочу не остаться. Я хочу начать. С тобой.
---
Прошла неделя. Минхо начал медленно привыкать. По утрам он просыпался не от шагов охраны, а от запаха кофе и того, как Хан, босиком, шуршал по дому. Иногда — от того, как Хан прикасался к его щеке, нежно гладя пальцем. Вечером они готовили еду. Иногда сидели на веранде и молчали — но это было то молчание, которое больше похоже на музыку.
Однажды, на закате, они снова заговорили о том, о чём мечтали в камере.
— Помнишь, как мы фантазировали, что сбежим?
— Конечно.
— Тогда это казалось невозможным.
— А теперь — просто вечер на веранде, — сказал Минхо и взял Хана за руку. — И ты рядом.
Хан повернулся к нему, улыбнулся.
— Иногда мне страшно. Что это всё закончится. Что это сон.
— Это не сон, — прошептал Минхо. — Это мы. Мы просто... выжили.
И они снова поцеловались. Не так, как в камере. Не так, будто теряют друг друга. А так, как целуются те, кто знают: впереди — много дней. И все они будут совместными.
---
Минхо больше не вспоминал тюрьму с болью. Да, там было темно, страшно, одиноко. Но там же он встретил человека, который стал для него светом. Домом.
А Хан больше не чувствовал себя слабым. Он знал, что смог пройти всё это не потому, что был сильным сам по себе, а потому что Минхо был рядом — каменный снаружи, но мягкий внутри. Они были разными, но именно поэтому — нужными друг другу.
И теперь, в маленьком доме, среди тишины и цветов, они были просто — свободны. И любимы.
————————————————————
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️