Часть 9
От автора: привет, чертята! На связи автор, хотела бы поблагодарить за то, что вы всё ещё читаете. Поздравляю вас с 2025 годом, пусть все ваши мечты исполнятся!
Улицы окутывала тяжёлая тишина, город еще не успел избавиться от дремы. Мидория шел быстро, чувствуя, как внутри нарастает тревога и напряжение. В руках он крепко удерживал телефон с картой, сделанной им самим. В этом районе обычно прятались герои подполья, бесшумно меняя друг друга в ночном патруле. Тихим зовом на карте светилась точка, совсем рядом, маня двигаться вперёд. В голове мелькали обрывки забытых слов, а перед глазами появлялось почти призрачное лицо, не дающее покоя всю ночь. Погружённый в свои мысли, Мидория снова услышал шёпот, оставивший ключ к разгадке. Это была его единственная надежда, единственная ниточка в ворохе тайн, которую нужно было неуклонно следовать — несмотря ни на что.
Он остановился у перекрёстка, пропуская машину, и на мгновение задумался: «Что он скажет? Как объяснит, что знает о ней? Герои не идиоты, они не отпустят его просто так. Нужно придумать, как передать информацию и убежать.»
Как же Изуку докатился до этого? Всё из-за его проклятого, никому не нужного любопытства. Сегодня утром Деку никак не мог успокоиться. За окном улицы казались ленивыми и раскалёнными, воздух давил даже через стекло, проникал в комнату тяжёлой жарой. Мидория сидел на матрасе, согнувшись, его руки судорожно цеплялись за края ноутбука, локти впивались в колени, а глаза жадно скользили по экрану. Вместо того чтобы быть там, где должен — в полицейском участке — он утонул в бесконечных страницах интернет-форумов и утренних новостей, как в зыбком болоте. Он искал, словно отчаянный охотник, любую зацепку. «Найдена мёртвая девочка», «пропавший подросток» — но всё было мёртво и безжизненно. Её след исчез в пустоте. Малиновый чемодан, брошенный на берегу реки, не вызвал ни единой реакции, и это разжигало тревогу внутри него, заставляло сердце биться чаще от ощущения безысходности и глухой ярости. Люди вокруг были слепы, словно жили в параллельном мире, где ничего — даже очевидное — не имело значения. Каждая новая вкладка рвалась за предыдущей, цеплялась за поисковые запросы и подозрительные ссылки, превращая его день в бесконечный, неумолимый поток информации, который только усиливал внутреннее тревожное напряжение. Его руки слегка дрожали, а кофе в кружке давно остыл и покрылся плёнкой — но он не замечал ничего вокруг. В голове гудел шторм, что вот-вот разорвет его на части.
Кто она? Кому она хотела отомстить?
Посты в разделе «таинственные исчезновения» не давали ничего нового. То ли информация была засекречена, то ли её смерть вообще не заметили. Уйди ребёнок из дома, многие бы отнесли его к дзёхацу (социальный феномен в Японии, означающий бесследное исчезновение человека из жизни других людей по собственной воле), поэтому не удивительно, что Изуку ничего сразу не нашёл, но если в семье у девочки проблем не было, тогда начинали возникать вопросы. Может, её посчитали пропавшей без вести, но разве это причина не афишировать?
Когда сайт в очередной раз грузился мучительно медленно, он с яростью хлопнул себя по колену и скинул ноутбук на матрас, сердце сжалось в бессилии. Раздражение бурлило в груди огненным потоком, руки дрожали от напряжения. Всё это бесило до предела и такое ощущение, будто сам мир насмехался над ним. Время уже почти три часа, а перед глазами — лишь неуклюжий, размазанный портрет призрака. Лица убивших её казались расплывчатыми, лишёнными души и смысла. Рисунок был кривым, изломанным, как и его собственное сознание, которое больше отстранялось, чем сосредоточивалось на образах, что показывал дух. Как он мог помогать призракам, когда внутри него остались только тревога и страх? Как он мог называть себя Синигами, если в глубине души он был таким слабым и беспомощным? Он снова бросил взгляд на экран — пустая, ледяная страница, что отказывалась загружаться, потом на часы — время работало против него. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышит весь мир, тревога сжимала грудь до невозможности дышать, а надежда медленно угасала. Он чувствовал себя пленником собственного страха, без права на ошибку и спасение.
Изуку резко вскочил и распахнул окно, откуда сразу же ударил горячий, почти огненный пар. Сердце сжималось от тревоги, руки дрожали, но тело двигалось в вызубренную сторону: он схватил с тумбочки пачку сигарет и зажигалку. Щелчок — и быстрая, резкая затяжка. Бесполезная попытка заглушить бурю в груди. Выдох получился долгим, горьким, табачный дым жёг горло, вызывая неприятный вкус, от которого Мидория невольно поморщился. Но выбора не было — это была его маленькая утопия среди хаоса. Парень смотрел, как дым медленно окутывает стены и свежие простыни, как он словно туман ложится на комнату, пропитывает всё вокруг своим горьким запахом. Внизу мелькали крошечные фигуры людей — маленькие муравьи, беспокойно сновавшие в своей суете. Высота давила на грудь, вызывала головокружение — одновременно пугая и притягивая. Изуку чувствовал, как его тянет к бездне, заставляя наклониться ближе в надежде понять, что ждёт там, внизу, в этом ледяном пространстве неизвестности. Страх и любопытство боролись внутри, не давая покоя.
Мидория потряс головой, опустил плечи и медленно прикрыл глаза, впитывая туманный аромат табака, что будто окутывал всё вокруг. В этом запахе звучала усталость и лёгкая грусть, но вместе с тем — странное, почти успокаивающее умиротворение. Казалось, время замедлило ход, а мысли потеряли прежнюю остроту. Дым не проникал в лёгкие — он оставался снаружи, оседая на коже и одежде, впитываясь в волосы и обвивая тело, пока не становился частью этого тяжёлого, влажного воздуха. Сигарета дотлела до фильтра. Мидория разжал пальцы, и окурок, подхваченный ветром, упал вниз, исчезая в бездонной глубине. Лёгкое головокружение накрыло тело, заставляя сжать подоконник обеими руками. Надо возвращаться к анализу сайтов. Может, где-то удастся найти что-то важное.
Поиски напоминали копание в чёрной воде — каждая новая ссылка лишь добавляла муть, но ничего конкретного. Пропавшие подростки, убийства, трагедии. Всё смешивалось в один поток текста и фотографий, от которых мутило.
И вдруг одна фотография заставила его остановиться.
Сато Аой. Пропала без вести 27 марта. Возраст — 15 лет. Последний раз её видели на пути из школы домой. Полиция предполагает побег.
Мидория застыл. Он перечитал это имя несколько раз, пытаясь понять, почему оно зацепило его сильнее других.
Аой.
Слово отзывалось внутри него. Мягкое, тонкое, и в то же время — полное боли. Вглядываться в сделанный им портрет не было смысла, живые глаза девочки смотрели на него с одной из прикреплённых фотографий. Он быстро кликнул по ссылке и оказался на старом, давно заброшенном блоге одной из подруг девочки. В записи было прикреплено несколько картинок— школьный фестиваль, прогулка в парке, Аой в форме и с яркой ленточкой в волосах. Она улыбалась на всех снимках, но её глаза выглядели истерически пустыми, когда они виделись последний раз.
Пропала без вести.
Прокручивая дальше, он наткнулся на ссылки для группы в твиттере и других соцсетях. Видимо, девочки на столько близко дружили, что она не могла смириться с просто статусом «пропала» своей подруги. Люди обсуждали её исчезновение, кто-то утверждал, что видел её на вокзале, кто-то — что слышал, будто её держали в заброшенном здании на окраине города. Слухи вокруг сбежавшего ребёнка распространялись, образуя неправдивые легенды. Страшилки для детей, расписывавшие варианты призыва призрака. Изуку прокручивал ленту, просматривая каждый ответ, каждый выложенный пост. Люди предлагали разные варианты смерти, что могло происходить в семье, о чём, якобы, замалчивают. Не многие криминальные каналы что либо писали, но один специализировался на местах, где чаще всего находят людей. Там висел комментарий, что заставил его замереть.
«Река Ино, к северу от Осаки. Место, где их находят, но не сразу. Обычно трупы прибиваются к берегу, где уже жители деревни Инагава обращают внимание. Течение делает своё дело.»
Он почувствовал, как по спине пробежала колкая дрожь.
Деревня Инагава. Она была не так далеко от того места, где он нашёл тело девочки. Статья о пропаже Сато Аой была написана почти четыре месяца назад. Четыре месяца, чтобы тело в воде стало таким, каким он его увидел. Кожа, сползшая с костей. Пустые глазницы. Мидория уставился на экран, не замечая, как его руки начали мелко дрожать.
«Мама всё ещё ищет её».
Эта фраза в одном из комментариев пронзила его ударом сильнее всего. Она стояла перед ним как вопль из глубин прошлого, будто кто-то кричал прямо в ухо, оглушая до противного звона. Её мать ждала её дома. Его тоже ждут. Сердце начало биться слишком быстро, дыхание перехватывало, и, казалось, вот-вот голова лопнет от тревоги и нарастающей паники. Мидория резко захлопнул ноутбук, ногой отпихнул железку в сторону и, опустив руки на лицо, сжал ладони так сильно, что пальцы побелели, а от впившихся в ладони ногтей стало привычно больно. Голова кружилась, мир вокруг вращался с бешеной скоростью, мысли скакали, накатываясь волнами, не давая ни одной минутки покоя. Где-то вдалеке слышалось мерзкое, жуткое хихиканье — оно раздирало тишину на части. Он мог поклясться, что белый шум начинает накатывать с новой силой — заволакивая сознание, заставляя сердце колотиться всё сильнее и сильнее. Внутри всё горело, дрожь пробегала по телу, а разум безжалостно путал реальность с ужасными догадками. Он знал — нельзя терять контроль. Но каждый вдох давался всё тяжелее.
Аой Сато. Пропавшая девочка, чей дух теперь не давал ему покоя.
Она жаждала не просто действий— она хотела, чтобы он проникся правдой до самой сути, чтобы она стала для него не просто словом в голове, а огнём, за которым нужно следовать. Аой горела, пожирая саму себя изнутри, превращая боль в топливо для мести — жестокую и беспощадную. Ей было мало просто убить, она хотела, чтобы они на своей шкуре почувствовали всё то, через что прошла девочка. Чтобы их кости трещали под грузом её ненависти, чтобы их души выворачивало наизнанку от осознания: они взяли у неё всё, а теперь она возьмёт у них даже то, чего они не теряли. Она грезила о моменте, когда окунётся в страх в глазах её врагов и станет зеркалом её собственного отчаяния. И Деку понимал это, ведь ему тоже хотелось отомстить — выместить всю злость, всю несправедливость, накопившуюся внутри. Он знал вкус ярости, знал, как сладко сжимать горло тому, кто сделал тебе больно. Но какая-то часть его души понимала неизбежное: смерть придёт сама, без его помощи. Его ладони уже были залиты кровью, и каждый новый след казался предательством самого себя. Парень понимал — он ещё способен что-то изменить. В нём ещё есть сила, которая держит на ногах, есть искра, что грозится разгореться в пламя. Он стоял на краю. В его душе жила неудержимая борьба — между метавшимся пламенем, завлекающим сжечь всех, кто причинил ему зло, и холодным пониманием: если он поддастся, то станет частью той же системы, что перемолола его жизнь.
Для Изуку назад пути уже нет.
Парень схватился за ручку и стал писать. Несколько придурков на форуме оставляли едкие комментарии и разобрав их все, у Изуку получилось сравнить свои каракули с фотографиями реальных людей, выписать имена тех, кто присутствовал во время убийства. Их лица казались знакомыми. Живот скрутило от голода и Мидория лишь сжался в комок посильнее, оставаясь в сгорбленном состоянии при написании анализа. Он выписывал каждую деталь из воспоминаний. Каждое запомненное обидное слово, будто на листке вырисовывал свою жизнь. Ощущение липкости вернулось, но Мидория постарался сконцентрироваться на выписывание важной информации. Это должно помочь героям. Должно вернуть тело отчаявшейся в поисках матери. Хотя бы разлагающиеся остатки, но она увидит свою потерянную дочь. Сможет взглянуть на неё в последний раз. Изуку завидовал, сжимая кулаки, вырисовывая горстку кровавых полумесяцев на ладони.
На часах было семь вечера. За окном медленно темнело.
Его руки непрерывно дрожали, но не смотря на это файл был заполнен до последней строчки. Защитные надписи в углах комнаты казались пустым декором, потому что Изуку не отпускало жгучее ощущение — кто-то наблюдал за ним, незримо, в тени. Было ли это паранойей? Или плодом больного воображения? Невозможно сказать, но страх сжимал горло и заставлял вырываться наружу одно желание — уйти отсюда как можно быстрее. Он глубоко втянул воздух, напряжённо расправил плечи, пытаясь прогнать дрожь, и медленно направился к шкафу. Шея и спина с хрустом взвыли от долгой неподвижности в скрюченном положении. Изуку почти сдерживал себя, чтобы не броситься с места, заставив себя надеть толстовку, затем натянуть маску, туго зашнуровать кроссовки и проверить телефон в кармане. Патруль был недалеко. Велосипед казался заманчивым выходом, но страх потерять ещё один способ передвижения сковывал тело, не позволяя двигаться быстро. Он выбрал идти пешком — по пустым, холодным улицам ночного города, где каждый звук отзывался эхом шага преследователя, а каждое движение — ловушкой, готовой захлопнуться в любую секунду. Тишина вокруг казалась неестественной, будто сама ночь следила за ним, не известно чего ожидая.
Ему нужен Сотриголова. Герой работал в подполье, скрывался в тени, но был почти единственным, кто работал с незаконными вершителями закона сообща. Линчеватели старались держаться подальше от героев, те могли их схватить, но всё равно оставались защищать именно бедные улицы Осаки, ведь сами в основном были от туда. Места, за которыми не следили органы власти, были защищены нелегальными героями. Как иронично. Многие в Камагасаки знали Сотриголову. За последний год герой появлялся в этом городе довольно редко, но летом практически поселился в опасном районе. О нём писали статьи, оглашая другим примерные черты героя. Чёрный комбинезон, длинные волосы, белая лента на шее. «Шарф захвата», вспомнил Мидория. Для парня же отличительной его чертой был тотем. Белый тигр с самым ярким свечением, что он когда-либо видел, и ощутимая за километры мощь.
Он мог бы найти героя просто проследив за его тотемом. Эти существа обожали находиться рядом с героями, наслаждаясь происходящим с первых рядов. Они напитываются воспоминаниями, которых нет ни у кого другого, дабы потом обменивать их. Равноценный обмен был единственной валютой на Изнанке. Некоторые обменивали свои имена, отдаваясь в рабство более сильных причуд. Если кто-то узнал твоё настоящее имя на третьей ступени мира - ты больше никогда не сможешь избавиться от оков. Наверное, это должно льстить - знать то, чего не знают другие, но не в случае Деку.
Когда же человек умирает, вся сила возвращается обратно к тотему, делая его крепче. Герои для них на вес золота. Те пользовались своими способностями каждый день для работы, повышая уровень так сказать, что потом увеличивало количество силы, возвращаемой обратно контрактору. Правила напоминали игру. Чем старше дух, тем больше у них силы. Сколько же лет было тигру, интересно? Изуку скользнул в узкую улочку, пробегая мимо мусорных баков. Бедные районы — это сгусток жилых зданий с маленькими тёмными проёмами. Мидория давно выучил схему патрулей героев в округе и точно знал, куда ему идти, но всё равно периодически сверялся с картой.
— Только передать и уйти, — пробормотал он себе под нос, сворачивая на другую улицу. — Никаких вопросов. Никаких объяснений.
Полиция разберётся лучше него.
Ощущение опасности начало нарастать, как только парень подошел ближе к нужному ему месту. Изуку натянул маску повыше, оглядываясь чаще, чем прежде, боясь, что какой-нибудь сумасшедший дух решит выпрыгнуть на него прямо из-за угла. Примерно в том районе стороне должен патрулировать Сотриголова. Конечно же герои ходили, высматривая нарушителей, но в этой точке находилось удобное место для наблюдения и у парня не было сомнений, что герой будет именно там. Изуку двигался дальше, дыша резко и неровно. В какой-то момент его привлек голубой свет, словно маяк в тёмных переулках, невидимый для других живых людей. Тигр извивался на одной из крыш, бесшумно танцуя. Влажный, все еще горячий вечерний воздух лип к коже, улицы Камагасаки были пустынны в это время. Для Изуку всё вокруг дышит усталостью, даже бетонные стены домов, и лишь тигр не вписывался своей энергичностью в атмосферу. В темноте это свечение казалось чем-то нереальным, притягательным.
Он настолько был заворожен этой пугающей красотой, что чуть не пропустил фигуру, сидящую на крыше одного из зданий, и почти растворявшуюся в небе.
Сотриголова.
Герой сидел на крыше, спиной прижавшись к холодному металлу заборчика, и свесив одну ногу в пустоту. Вдали он чудился безмятежной частью ночного города — неподвижной каменной статуей. Но вокруг него клубилась живая энергия тотема: белый тигр бесшумно ступал по крыше, его мягкие лапы едва касались поверхности, дыхание растворялось в темноте, наполняя воздух тяжёлой, но таинственной гармонией. Изуку сжимал лямку рюкзака так крепко, что твёрдая ткань превратилась в режущее кожу лезвие, холод распространялся от рук по всему телу. В груди пульсировало сердце, глухо и прерывисто отдавая в ушах, едва пробиваясь через ком тревоги в горле. Его тело застыло во времени, ноги приросли к земле, а разум погружался в холодную бездну собственных мыслей и страхов. Мощь причуды прокатывалась волной по всей улице, то захватывая, то отпуская. Каждый прилив обжигал изнутри, расшатывая грани реальности. Изуку сглотнул, чувствуя, как сухость во рту превращается в тяжёлый груз, а напряжение скручивает мышцы. В глубине души бушевала буря: страх и азарт, одиночество и надежда переплетались, не давая покоя. Он знал — этот момент решит многое. И несмотря на холод и тревогу, внутри росла тихая, но твёрдая решимость.
Иди.
Он вынул папку из рюкзака, чувствуя, как дрожат пальцы. Подошёл к ближайшему зданию — старому ларьку с закатанными ставнями — и поставил папку у двери. Удивительно, что маленькие магазинчики ещё находились в таких узких местах. Парень не двинулся напрямую к герою, дабы тот спустился её забрать, он держал дистанцию, положив нужный ему предмет так, чтобы герою пришлось выбирать между поимкой подростка или сохранением странной папки. Не оставит же он потенциально опасную информацию в неизвестном переулке, правда ведь...?
Внутри всё сжималось в узел.
На мгновение он поднял взгляд вверх, на крышу, и встретился глазами с тигром, а затем с героем. Существо смотрело на него внимательно, почти изучающе, но ни один мускул на лице Сотриголовы не дрогнул. Сердце Изуку ухнуло в пятки, и он, вздрогнув, отступил назад.
Оба просто смотрели на подростка с крыши.
Без слов.
Даже время замерло в ожидании. Мидория был маленьким мальчиком, загнанным в угол, смотрящим исподлобья на огромное всемогущее существо. Оно могло бы пробить его броню, пригвоздить к стенке и расплющить на маленькие кусочки, ни один доктор не соберёт. Герой же в свою очередь имел право схватить ребёнка, гуляющего в комендантский час, так ещё и с поддельными документами. Отведи его кто-нибудь в полицейский участок и паренька бы закрыли в тюрьме на пару тройку лет. Тигр смотрел прищурено в самую душу, раскапывая все его секреты. Он мог бы пересказать всю его жизнь до самых жалких его ошибок просто посмотрев один разок на зеленоволосого. И в этом взгляде не было осуждения или гнева, лишь один непоколебимый факт — ты мал.
Изуку переступил через себя, опуская взгляд и натягивая капюшон толстовки посильнее. Позади он уже мог слышать напоминающий о его жалости смех девочки. Он хотел бы исчезнуть в этой темноте улиц, дабы больше не встречаться ни с этим духом, ни с причудой героя.
Беги.
Мидори развернулся и, сунув руки в карманы, быстрым шагом направился прочь. Он был самым большим идиотом, уходящим пешком, а не бегущим от опасности быть раздавленным. С каждым шагом ощущение загнанности в клетку только усиливалось. Было чувство, будто за ним следят. Что тень отбрасывает не только он. Возможно герой бы и последовал за ним, знай что в папке, но сейчас ему играло на руку то, что мужчина всегда работал с подпольными информаторами сообща. Возможно, многие до него подходили к мужчине с секретами в файле так же, кто знает.
Герой, по видимому, не сдвинулся с места. Но Мидория знал, что обманчивое спокойствие всегда предшествует действию. С каждой секундой его спина напрягалась сильнее в ожидании, что его схватят. Существо проводило его таким же тяжёлым изучающим взглядом, что и хозяин.
Только когда он завернул за угол и почувствовал спиной холод кирпичной стены, дыхание вырвалось прерывисто и хрипло.
— Всё, — прошептал он сам себе. — Всё.
Он надеялся, что такой вызов не начертил на нём мишень. И что кто-то наконец увидит то, что так долго оставалось в тени.
Позади тихо зашуршала папка, которую Сотриголова, не сходя с места, вытянул липкой лентой и открыл.
Этого было достаточно.
От автора: получилась маленькая ещё одна спокойная глава, надеюсь вам понравилось, ждите продолжения (ваши комментарии заставляюсь меня писать быстрее, вы даже представить себе не можете, как влияете на мою жизнь, я вас очень очень люблю)