Пролог
Тюрьма строгого режима «Сан-Стефано» была не просто местом лишения свободы. Она была живым, дышащим организмом, высеченным из скалы на отдалённом острове у побережья Италии. Это был город в городе, со своими законами, своей иерархией, своими тёмными тайнами. Воздух здесь был густым и спёртым, пропитанным запахом дезинфекции, пота, старого камня и отчаяния. Звуки, доносившиеся из-за массивных стальных дверей и решёток, сливались в постоянный, гулкий гомон: лязг ключей, приглушённые голоса, шаги по бетонным коридорам.
В самом сердце этого ада, в корпусе «А», известном как «Блок Зверей», царил свой, особый порядок. Тишина. Не та благоговейная тишина библиотеки, а тяжёлая, гнетущая, зловещая. Здесь не слышалось криков, не раздавалось стуков. Здесь обитали те, чьи имена не произносили вслух, чьи дела заставляли содрогаться даже самых закалённых прокуроров. И они подчинялись одному-единственному закону. Закону Данте Руссо.
Данте стоял у узкого, забранного решёткой окна своей камеры. Камеры, которая мало походила на тюремную. Скорее на аскетичный номер в дорогой гостинице. Чистое бельё, деревянный стол, стул, полки с книгами. Не было лишь одного - свободы. Но даже в её отсутствии Данте Руссо был королём.
Ему было тридцать два. Два метра роста, мощный костяк, обтянутый рельефными, не бугристыми, а именно что мощными, как у крупного хищника, мышцами. Каждый сантиметр его кожи, кроме лица и ладоней, был покрыт сложными, переплетающимися татуировками - летопись его жизни, его семьи, его грехов. Тёмно-коричневые волосы были коротко пострижены, открывая высокий лоб и сильную линию подбородка. Но главное - его глаза. Холодные, пронзительные, цвета морской волны, зелёные с серыми вкраплениями. В них не было ни капли тепла. Только расчёт, власть и бездонная, ледяная пустота.
Он наблюдал, как далеко внизу, за тройным периметром колючей проволоки, о волны разбивается пенный прибой. Его крепкие, с длинными пальцами, также испещрённые татуировками руки, лежали на холодном каменном подоконнике. В тюрьме он провёл уже три года. Но «Сан-Стефано» была для него не клеткой. Она была штаб-квартирой. Отсюда он продолжал управлять своей империей. Выйти ему ничего не стоило. Он оставался здесь, потому что это было... удобно. Пока что.
Дверь его камеры не была заперта. Она никогда не запиралась. По крайней мере, извне. Её открыл один из его людей - массивный садист по кличке Голиаф.
- Босс. Встреча через пятнадцать. В библиотеке.
Данте медленно повернул голову. Движение было плавным, полным скрытой силы.
- Кто? - его голос был низким, глубоким, как отдалённый раскат грома. Он резал тишину, не нуждаясь в повышении тона.
- Адвокат. Из Рима. Привёз бумаги по северным маршрутам.
Данте кивнул. Он ненавидел адвокатов. Наёмных крыс в дорогих костюмах. Но бизнес есть бизнес. Он сделал шаг от окна, и его фигура, казалось, заполнила всё пространство камеры. На нём была простая серая майка и такие же штаны, но даже на таком убогом одеянии он выглядел как повелитель.
- Пусть ждёт. Я выйду, когда буду готов.
Голиаф молча кивнул и отступил, закрыв за собой дверь. Данте подошёл к раковине, плеснул ледяной воды на лицо. Он посмотрел на своё отражение в потёртом осколке зеркала. Зелёные глаза смотрели на него с холодной отстранённостью. Иногда ему казалось, что настоящий он остался где-то там, снаружи, а здесь, в этой камере, живёт лишь его тень. Но тень, которой боялись больше, чем самого дьявола.
---
В это же самое утро маленький паром доставил на остров новую партию «гостей». Среди них была она.
Лорелей стояла на палубе, сжимая в потных ладонях ремешок своей сумки. Ей было двадцать, и она чувствовала себя абсолютно потерянной. Ветер трепал её короткие, тёмно-каштановые волосы, уложенные в аккуратное каре. В её янтарных, тёплых, как расплавленный мёд, глазах, читалась смесь страха и решимости. У неё были пухлые, естественно алые губы, которые она сейчас кусала от нервного напряжения, и аккуратный носик, покрасневший от холодного морского бриза. Она была невысокой, около метра шестидесяти пяти, с фигуркой, которую её мать называла «пышной», а однокурсницы - «соблазнительной». Упругая, округлая попа, пышная, но аккуратная грудь третьего размера, тонкая талия, переходящая в мягкие, женственные бёдра и милый, не плоский, а чуть выпуклый животик. Сегодня на ней была строгая серая юбка-карандаш, белая блузка и пиджак - её «боевой костюм» для первого дня стажировки.
Лорелей приехала в Италию из своей страны год назад, поступив в магистратуру университета в Риме по специальности «социология и статистика». Она сбежала. Сбежала от властных родителей, от их планов на её жизнь, от душного, предсказуемого будущего. Она хотела свободы, приключений, хотела сама строить свою судьбу. Её дипломная работа должна была стать сенсацией - «Социально-психологический портрет современного заключённого Италии на примере тюрьмы «Сан-Стефано». Она добилась разрешения на стажировку, пройдя через горы бюрократии. Её задачей был сбор данных, анкетирование, анализ. Безопасная, бумажная работа.
По крайней мере, так должно было быть.
Административный корпус тюрьмы пахёл старыми документами, воском и кофе. Начальник тюрьмы, полный, лысеющий мужчина с потными ладонями, синьор Бьянки, бегло просмотрел её документы.
- А, да, университетское соглашение, - пробормотал он, снимая очки. - Вам определили рабочее место в корпусе «С». Там у нас сидят... э-э-э... белые воротнички. Мошенники, неуплатчики налогов. С ними вам и предстоит работать. Будете заполнять анкеты, проводить опросы. Всё строго по инструкции. Вас приставим к надзирателю Риччи. Он вас проведёт.
Лорелей кивнула, стараясь выглядеть уверенно.
- Спасибо, синьор Бьянки. Я готова.
Надзиратель Риччи оказался молодым, нервным парнем с большими ключами на поясе. Он провёл её по длинному, мрачному коридору, ведущему вглубь тюремного комплекса.
- Корпус «С» через двор, синьорина, - говорил он, ускоряя шаг. - Только, чур, не отставать. И не смотреть никому в глаза. Правило первое.
Лорелей едва поспевала за ним, её каблуки отчётливо стучали по каменным плитам. Она пыталась не смотреть по сторонам, но периферией зрения замечала массивные двери, глазки в них, слышала приглушённые голоса. Воздух становился всё тяжелее. Внезапно раздался громкий крик, лязг металла. Она вздрогнула и невольно остановилась.
- Эй, синьорина! Не останавливаться! - крикнул Риччи, оборачиваясь.
В этот момент из бокового коридора вышел другой надзиратель, толкая перед собой тележку с тюками. Он что-то крикнул Риччи. Тот отвлёкся на секунду, кивнул. Прозвучал сигнал тревоги где-то в отдалении, заглушив всё. Риччи, отвлечённый, махнул Лорелей рукой.
- За мной! Быстрее! - и свернул за угол.
Лорелей, испуганная криком и сигналом, бросилась за ним. Она пробежала несколько метров, свернула за угол и... упёрлась в тупик. Перед ней была ещё одна дверь, но не та, что была до этого. Более массивная, из тёмного, почти чёрного дерева, с усиленной стальной фурнитурой. Риччи нигде не было видно.
- Надзиратель? - тихо позвала она, но в ответ услышала лишь эхо собственного голоса и затихающий где-то далеко сигнал тревоги.
Она обернулась. Коридор, по которому она прибежала, был пуст. Сердце забилось чаще. Она попыталась вспомнить путь, но все коридоры выглядели одинаково: серые стены, тусклые лампы, запах дезинфекции. Решив, что Риччи, возможно, зашёл за эту дверь, она робко толкнула её. Дверь не была заперта. Она медленно, со скрипом, открылась.
Лорелей переступила порог и замерла. Она оказалась не в административном помещении. Это была огромная, круглая зала под высоким куполом. В центре стояли столы для пинг-понга, несколько скамеек. Но это было не главное. Главное были они. Люди. Десятки мужчин. Все в одинаковой серой форме, но на каждом из них была печать чего-то дикого, необузданного. Они были разных возрастов, но у всех были глаза хищников. И все эти глаза теперь были прикованы к ней.
Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной. Звук открывшейся двери заставил всех замолкнуть. Игра в карты остановилась. Мяч для пинг-понга упал на пол и затих. Лорелей почувствовала, как по её спине бегут мурашки. Она сделала шаг назад, намереваясь тихо закрыть дверь, но дверь с грохотом захлопнулась сама собой, отозвавшись эхом по всей зале.
- Ну, ну, что это у нас? - раздался хриплый голос. Из группы игравших в карты поднялся огромный, лысый детина с шрамом через всё лицо. - Новая игрушка для мальчиков? Администрация наконец-то о нас позаботилась?
По залу прокатился низкий, неприятный смех. Лорелей почувствовала, как ноги становятся ватными. Она огляделась в поисках надзирателей, охраны. Никого. Только она и эти... звери. Именно это слово пришло ей в голову.
- Я... я потерялась, - прошептала она, но её голос был таким тихим, что его никто не услышал.
- Подойди поближе, красотка, - ухмыльнулся лысый, делая шаг к ней. - Покажись.
Лорелей отступила, прижавшись спиной к холодной двери. Паника, холодная и липкая, поднялась у неё в горле. Она попыталась потянуть ручку двери, но та не поддавалась.
- Куда ты? - другой мужчина, помоложе, с змеиными глазами, встал с другой стороны, отрезая ей путь. - Ты же только пришла. Поиграем.
Они стали окружать её, медленно, как стая волков, чувствуя её страх. Лорелей зажмурилась, молясь, чтобы это был кошмар. Она чувствовала на себе их взгляды, скользящие по её ногам, груди, губам. Чувствовала исходящий от них запах пота, табака и агрессии.
- Отстаньте от меня, - выдавила она, и на этот раз в её голосе прозвучала дрожь. - Я здесь работаю. Меня ждут.
- О, работаешь? - засмеялся лысый. - Тогда тем более. У нас тут работа для такой, как ты, всегда найдётся.
Он протянул руку, чтобы схватить её за подбородок. Лорелей отшатнулась с тихим вскриком. В этот момент из тени под сводами купола раздался голос. Тихий, спокойный, но такой полный неоспоримой власти, что он прорезал воздух, как лезвие, и заставил всех замерть на месте.
- Рокко. Убери руку. Или я её отрежу.
Все застыли. Лысый, Рокко, медленно опустил руку. Его наглое выражение лица сменилось на мгновенную, животную робость. Все взгляды обратились к тому, кто говорил.
Из тени вышел он. Данте Руссо.
Он шёл медленно, не спеша, его мощная фигура казалась ещё больше в полумраке залы. Его зелёные глаза были прикованы к Рокко, но периферией он видел всё. Видел эту маленькую, перепуганную девочку, прижавшуюся к двери. Видел её широко раскрытые янтарные глаза, её дрожащие губы, её сведённые от страха плечи.
- Босс, я просто... - начал было Рокко.
- Я сказал, убери руку, - повторил Данте, и в его голосе не было ни угрозы, ни гнева. Была лишь констатация факта. - Ты посмел прикоснуться к тому, что не твоё?
Рокко побледнел и отступил на два шага, опустив голову. Весь его вид говорил о полном подчинении. Данте остановился в паре метров от Лорелей. Он был так высок, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его взгляд скользнул по ней, оценивающий, холодный. Он видел её сбившееся набок каре, растрёпанную блузку, её полную, женственную фигуру, обтянутую строгой юбкой. Видел, как грудь вздымается от частого, прерывистого дыхания.
- Кто ты? - спросил он. Его вопрос был обращён к ней, но прозвучал так, будто он спрашивал у воздуха.
Лорелей не могла вымолвить ни слова. Она была парализована. Не только страхом, но и тем, что исходило от этого человека. Его аура была настолько плотной, подавляющей, что ей не хватало воздуха. Он был воплощением абсолютной, первобытной силы.
- Я... меня зовут Лорелей, - наконец прошептала она. - Я стажёр. Я потерялась. Меня должны были отвести в корпус «С».
В зале послышался сдержанный смешок. Корпус «С». Белые воротнички. Для обитателей «Блока Зверей» это было как другой мир.
Данте не улыбнулся. Его лицо оставалось каменным.
- Корпус «С» на два уровня выше, на другом конце тюрьмы, - произнёс он. - Ты совершила серьёзную ошибку, маленькая девочка.
Он сделал шаг вперёд. Лорелей инстинктивно прижалась к двери сильнее. Он подошёл так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло, запах мыла, дорогого табака и чего-то ещё... дикого, мужского. Он наклонился к ней, его лицо оказалось всего в сантиметрах от её. Его зелёные глаза буравили её янтарные, проникая куда-то в самую душу.
- Ты знаешь, где ты? - спросил он, и его голос стал тише, интимнее, отчего стало ещё страшнее.
Лорелей молча покачала головой.
- Это корпус «А». Блок Зверей, - он произнёс это слова медленно, смакуя каждый слог. - Сюда не ступала нога гражданского... наверное, никогда. Те, кто сюда попадают, не выходят. По крайней мере, живыми.
Он видел, как по её щеке скатывается предательская слеза. Видел, как она сглотнула. Но в её глазах, помимо ужаса, он увидел нечто иное. Упрямство. Искорку. Это его заинтересовало.
- Пожалуйста, - выдохнула она. - Я просто хочу уйти.
- Уйти? - он почти улыбнулся. Уголок его рта дёрнулся. - Теперь это не так просто. Ты вошла на мою территорию. Увидела то, что не должна была видеть. Ты думаешь, я могу просто так тебя отпустить?
Он протянул руку. Не чтобы схватить её. Он просто провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, смахивая слезу. Его прикосновение было шокирующе нежным, но оно обожгло её, как раскалённое железо. Она вздрогнула, но не смогла отстраниться. Его взгляд удерживал её на месте сильнее, чем кандалы.
- Такая мягкая, - прошептал он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, кроме льда. Что-то тёмное, заинтересованное. Собственническое. - Такая... хрупкая.
Внезапно снаружи послышались голоса, лязг ключей. Кто-то стучал в дверь.
- Эй! Там кто есть? Открывайте! Это надзиратель Риччи!
Лорелей взглянула на дверь с надеждой. Но Данте не отвёл от неё взгляда.
- Твоя удача, маленькая птичка, - тихо сказал он. - Но на сегодня.
Он выпрямился и обернулся к своим людям.
- Открыть.
Голиаф, стоявший у двери, повернул ключ. Дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся, бледный Риччи. Увидев Данте и Лорелей, стоящих так близко, он остолбенел.
- Синьорина! Боже мой, вы здесь! Я вас везде искал! - он бросил испуганный взгляд на Данте. - Синьор Руссо... простите, это недоразумение... девушка ошиблась дверью...
- Ошиблась? - холодно переспросил Данте. Его взгляд снова стал непроницаемым. - Уводи свою цыпочку, надзиратель. И смотри, чтобы она больше не «ошибалась». Мои звери голодны.
Риччи кивнул, как заведённый, и схватил Лорелей за локоть.
- Идёмте, синьорина! Быстро!
Лорелей позволила ему вытащить себя из залы. На пороге она обернулась. Данте Руссо стоял спиной к ней, но она знала - он чувствует её взгляд. Вся его поза, его мощные плечи, его властная осанка говорили об одном: это не конец. Это начало.
Дверь захлопнулась, отделив её от кошмара. Она почти бежала по коридору за Риччи, её сердце бешено колотилось. Она чувствовала на своей щеке жгучее прикосновение его пальцев. Слышала его голос: «Маленькая птичка». Она была в безопасности. Но почему-то это ощущение безопасности было обманчивым. Она попала в поле зрения хищника. И он уже не собирался её выпускать.
А Данте Руссо, вернувшись к своему окну, смотрел на море. Но видел он не волны. Он видел пару испуганных янтарных глаз и чувствовал на кончиках пальцев бархатистую кожу. Уголки его грозных губ тронула тень улыбки. На его территории появилось что-то новое. Что-то хрупкое, красивое и совершенно не принадлежавшее этому миру. Его Скорпионья натура уже шептала ему одно слово: «Моё».
Его маленькая птичка залетела не в ту клетку. И теперь она никогда её не покинет.