Мой план

Мама уже тысячный раз посмотрелась в зеркало, подправив помаду и прическу, над чем я хихикала, сидя на диване.

— Мы всего лишь идём на ужин, — улыбаюсь я.

— Да, к родителям твоего парня, возможно, что в следующем месяце, мы выдадим тебя замуж, — смеётся мама.

— Ты не избавишься от меня до тех пор, пока я не уеду в университет как Адам.

— Да, скорей бы уже.

— Ма-а-ма, — хихикая, протягиваю я, — ты же шутишь? Скажи, что ты шутишь.

— Может, и шучу, — кивает она, улыбаясь мне отражением.

— Пап, меня выселяют, — кричу я, когда он начинает спускаться по лестнице, — у тебя скоро не будет дочери.

— Да? — смеётся он, рассматривая платье на маме, — у меня вроде нет детей.

— Чудно, пап, чудно, — театрально вздыхаю я, приложив ладонь к сердцу, — в душе я всегда ощущала себя сиротой.

Родители посмеиваются, и я вижу, что папа попытался незаметно дал пять маме, из-за чего я громко цокаю и встаю посередине гостиной, когда они уже собираются выйти за дверь.

— А вы куда?

— У тебя периодическая потеря памяти? — улыбается папа, выгибая бровь и отряхивая пальто.

— Нет, просто родители Тома пригласили мою семью, а я — сирота.

— Очень смешно, Алексис, тебе пора. Если понравишься, то, возможно, мы выдадим тебя замуж.

— Мы не в девятнадцатом веке, пап.

— Девочка, я не твой отец, — смеётся папа, когда мама шлёпает его по кисти, но он одергивает руку, — что? Она же сирота, а я просто её законный представитель.

— Шутники, — хмурится мама, шагая вперёд, а я даю пять папе, проходя мимо.

Наши шутки не все способны понять, да и кто нам нужен? Мы ведь понимаем друг друга, и видим чёткие границы. Лёгкость, которая существует в нашем круге — отсутствует во многих семьях, и я любой ценой удержу эту гармонию между нами.

В доме Тома я ещё ни разу не была, и более того — я даже не знала, где он живёт, поэтому получила сообщение с адресом. Как оказалось, мой парень находится от меня в паре улиц, куда можно дойти пешком, а если срезать, то нас разделяет максимум десять минут ходьбы и то в самом медлительном темпе. Волнение немного помогает телу дрожью, но меня успокаивает лёгкая болтовая папы, который рассказывает весёлые истории с работы. Оказывается, у них есть парень, который устроился в технический отдел техником, не различая цветов, в итоге в красном и синем проводе он видит серый. Увольнять его, конечно, никто не собирается, потому что в технике он всё же разбирается, но его «особенность» веселит весь отдел.

Путь в пару минут был преодолён достаточно быстро, выскочив из машины, я осмотрела стены дома, который с простором растянулся на обширной территории. Лёгкая дневная подсветка освещала уголки белых стен, прячась в кустах, свет горел лишь на первом этаже. Втянув свежий воздух, я посмотрела на родителей: бежевое платье на маме огибало её талию золотистым поясом, сверху на плечи она накинула молочный пиджак, папа же выбрал любимые темно-синие брюки и простую белую рубашку — ничего примечательного, но выглядели они на миллион долларов, либо я их такими вижу. Я же не стала далеко уходить от мамы, и надела брюки с золотистым топом, в итоге, я сочеталась с ней в цветовой гамме и это мне всегда нравится. Не то, чтобы я люблю быть дебилкой, которая одевается одинаково с мамой или с подругой, но общая цветовая композиция меня приводит в восторг.

— Вы оба прекрасно выглядите, мы даже напоминаем семью, — хихикаю я, взяв папу под руку.

— Это хорошо, если нас ещё за неё же примут, — смеётся папа.

— Если мама не ударит тебя, тем самым не подведёт нас, то дело в шляпе.

— Она будет тише воды, ниже травы.

— Вы весь вечер собираетесь шутить на этот счёт или мы всё же представимся адекватной семьей? — улыбается мама.

— Милая, ну ты как будто первый день живешь. Зачем казаться нормальными? Все свои ненормальные стороны нужно показывать сразу.

— Для чего тогда первое впечатление?

— А чёрт его знает, дурацкая штука.

Покачав головой, я улыбнулась папе, а он постучал в дверь, которую тут же раскрыл Том. Чёрные джинсы порваны на коленях, белая футболка придаёт ему бунтарский вид, как и светлые волосы, торчащие в разные стороны, манящие меня зарыться в них пальцами и притянуть его в поцелуе. От этих порывов я решила удержаться, хотя хотелось, визжа, кинуться на его шею.

— Здравствуйте, — улыбнулся он, пропуская нас на порог светлой парадной.

Пока папа пожимал ему ладонь, а мама здоровалась словесно, я успела пробежать глазами по открывающимся видам: деревянные панели достигали моего пояса и тянулись по всем стенам, белая лестница из камня расположилась с правой стороны, а остальная открытая часть выкрашена в светлый нежно желтый оттенок, не режущий глаза. Огромная белая арка открывает практически всю гостиную в древесных тонах с левой стороны, а с правой её подобие, но в наименьшей форме показывала часть кухни, из-за которой видно только большой круглый стол, чуть ли не ломящийся от блюд. Как говорил Том — его мама шеф, и если это действительно так, то сегодня нас ожидает один из самых изысканных ужинов. В эту же секунду, светлая голова выплыла из-за стенки. Миссис Дуглас растянула губы в самой радушной и тёплой улыбке, увидев нас на пороге, откинув полотенце в сторону, она тут же полностью показалась в проёме.

Представив родителей, я тут же получила извинение, которому сразу поверила. Том не соврал, когда говорил, что на его маму навалилось много дополнительной работы, потому что, несмотря на свою добродушную улыбку, выглядела она достаточно усталой. Как только мы познакомились с женской частью, а то есть с миссис Дуглас, по лестнице застучали ноги папы Тома, и я тут же отметила, что наибольшую часть он взял от мамы, к примеру, светлые волосы, фурму губ, нос и цвет глаз, от отца ему достался разрез глаз и рост. Голубые глаза мистера Дугласа показались мне такими же тёплыми, как и у Тома, в то время как оттенок оставался холодным. Генри и Анна, как представились родители Тома, тут же утянули моих на кухню в увлекательную беседу, оставляя нас наедине. Скрепив руки в замок за спиной, я перекатилась с ноги на ногу.

— Что первое? — улыбнулась я.

— В плане? — усмехнулся Том, сексуально подняв уголки губ.

— Покажешь дом или поприветствуешь?

Тихо рассмеявшись, он бросил быстрый взгляд в сторону кухни и такие же молниеносные слова:

— Я покажу Алекс дом!

В следующую секунду моя рука оказалась в его, а ноги в спешке затопали по лестнице. Попутно, Том оставлял поцелуи на моих губах, я же в свою очередь глупо хихикала и поддавалась его незримому влиянию на мою голову. Парочка дверей осталась позади, когда он открыл следующую, пропуская меня вперёд.

— А как же твоё обещание? — улыбнулась я, сделав шаг вперёд и повернувшись к нему.

Губы Тома дрогнули в улыбке, сделав шаг за мной, он закрыл дверь в комнату, а я вопросительно выгнула бровь. Это уже интересненько.

— Откуда такая смелость?

— Я же говорил.

— Напомни.

— Я принимаю таблетки, — говорит он с серьёзным выражением лица, а у меня открывается рот от удивления, тут же до ушей доносится смешок.

— Шутишь? Шути, шути.

— Алекс, я умею держать себя в руках.

Слушая смех Тома, и видя его улыбку, я буквально плавлюсь под солнцем, которое осушает пустыни. Ноги готовы волной опустить тело за собой, но я стараюсь держаться вертикально, и переключаю внимание на комнату, чтобы хоть как-то отвлечься от голоса, дарующего мне очередной отбойный молоток, выбивающий мозги из головы. Темно серый цвет огибает все стены; по правую руку у стены растянулась кровать, рядом с ней тумбочка, на которой лежит телефон и кепка, в которой я сразу узнаю ту, что была на нём в день отбора; другую сторону занимает стол и шкаф, на первом ничего нет, на дверце второго висит серая толстовка, стену напротив двери занимает большое окно, через которое в комнату проникает легкий прохладный ветер. Внимание вновь переходит на Тома, который наблюдает за мной. И я делаю шаг к нему, положив ладонь на сердце, которое отбивает быстрые ритмы. Как только мои губы касаются его, снизу слышится зов миссис Дуглас:

— Том, у нас в доме есть другие комнаты, не только твоя.

Смеясь, я оставляю поцелуй на его губах и выхожу из комнаты. Том плетётся следом, пользуясь моментом, я оставляю ещё один поцелуй, но на его шее. Глаза находят серые, радужная оболочка которых практически не заметна, этот факт дарит мне широкую улыбку, потому что Том тяжело выдыхает. Теперь он держится, но я хотя бы вижу его желание.

— Что с тобой? — шепчу я, когда мы медленно спускаемся вниз.

— Алекс, я серьёзно сяду на таблетки, — выдыхает он, пройдясь по копне волос пятернёй.

Хихикая перед тем, как зайти на кухню, я падаю на его плечо и оставлю следующий поцелуй на подбородке, после которого ловлю взгляд, наполненный любовью.

Родители шутят, весело болтают и мне кажется, что они не печалились нашему отсутствию, а то и вовсе забыли. То, что они легко поладили между собой, заставляет улыбаться и подгонять ритмы сердца. Я, конечно, не сомневалась в своих, потому что не встречала тех людей, которые не смогли бы найти общий язык с моей семьёй. Не знаю, за что получила эту пару, но держу пари, в прошлой жизни я отменно попотела за это.

Пока Том рассказывает про бейсбол своему и моему папе, а мамы болтают про рецепты, я открываю ленту сети и первым делом натыкаюсь на фотографию в профиле университета, которая даёт повод усомниться в том, что у Адама нет девушки. И вот я уже под предлогом срочной важности отлучаюсь в гостиную и слушаю гудки, которые резко прекращаются.

— Привет, как поживает Том? — игриво спрашивает Адам.

— Неплохо, — улыбаюсь я, — как дела? Что делаешь? Как команда? Как учёба? Как твоя девушка?

— Отлично, сижу, отлично, отлично, у меня нет девушки, — посмеивается братик, но я готова вывести его на чистую воду.

— Разве? А что это за милая особа поглаживает твою неэпилированную волосатую ногу?

— Она фотографирует матчи.

— И трогает твои ноги.

— У меня просто икру свело, — смеясь, отпирается Адам.

— А я просто Джордж Вашингтон, у всех свои изъяны.

— Кэйт просто университетский фотограф.

— Кэйт и Адам, звучит в принципе неплохо.

— Ты там провода грызла, когда они были под напряжением?

— Ты там женился, пока я тут хожу по краю обрыва!?

— Алекс, скажи мне, что ты всё ещё моя Алекс.

— Не уверена, — улыбаюсь я.

— Ты же не переуступила грань взрослой жизни?

— Ты так завуалировано о сексе со мной говоришь?

— Алекс!

— Нет, Эдвард, он... старой школы, — хихикаю я.

— Какой к черту Эдвард? И что это значит?

— Ты всё испортил, мог бы спросить, как папа Беллы.

— О чём это должно мне говорить?

— Во-о-от, — тяну я, — почти. Я — девственница, но скажи, если я буду... эм, не первой свежести, меня возьмут замуж?

— Алекс, какого хрена? — ворчит Адам, пока я заливаюсь смехом.

— Ну, мне нужно знать. Оценивать риски и издержки компании, составлять будущий капитал, всё в этом роде.

— Я убью тебя, а потом его.

— Ой. Мне, кажется, пора, — улыбаюсь я, — нужно разобраться, как двигаться дальше.

Скинув вызов, я давлюсь смехом и мысленно салютую себе пять, потому что уверенна в симпатии Адама к Кэйт. Я слишком хорошо знаю своего брата, чтобы понимать, когда он просто отпирается, а когда совсем не просто. Всё проще некуда: если Адаму плевать, он никогда не будет отпираться или переводить тему, обычно он просто пожимал плечами и не брал в голову. Следом я быстро набираю сообщение: «Пригласи её куда-нибудь, она ничего, если не сука». Ответ приходит почти сразу: «Без детского сада знаю, и она не сука». Я права, она ему нравится. Что ж, у Адама все шансы хотя бы, потому что он — капитан, а девочки рано или поздно сдаются под натиском, тем более мой брат, не отшибленный идиот с мозгом в штанах.

— Я могу подумать, что у тебя кто-то появился, — раздаётся за спиной голос Тома, на которого я тут же переключаю внимание.

— Да, только он появился раньше тебя, ты уже знаком с ним.

Том кивает, даря мне улыбку. Не трудно понять, кто у меня появился.

Вернувшись назад, я подключаюсь к разговорам родителей и остаток вечера мы весело болтаем о всякой всячине, будто знакомы всю жизнь. Периодически ловя взгляд Тома, я улыбаюсь, впрочем, как и весь вечер. Ему явно так же, как и мне нравится лёгкость за столом. Кроме всего прочего, мой живот забит до отказа, но я продолжаю жевать, потому что приготовленный ужин миссис Дуглас просто не отпускает и манит сделать ещё парочку заходов вилки в рот.

Понимание, что сейчас самое время улизнуть, я зеваю так, чтобы это услышал папа, и мой план работает, потому что он поворачивается в мою сторону с улыбкой.

— Устала? — тихо спрашивает он.

— Разве что немного.

— Только не уходите так рано, — жалобно протягивает миссис Дуглас, — Том, ты можешь проводить Алекс? Заодно прогуляетесь.

— Конечно, — кивает мой парень.

— Советую довести вплоть до двери, — дополняет папа.

— Провожу вплоть до двери.

— Хорошо, — пока папа поглаживает мою спину, я оставляю поцелуй на его щеке и на макушке мамы.

— Увидимся дома.

И вот мы уже наедине, неторопливо вышагиваем в сторону моего дома. Нам не дали побыть наедине, и возможно, это даже к лучшему, но я всё равно нашла другой выход. Я ничего не могу с собой поделать, потому что каждый новый раз мне кажется, что время ускоряет темпы ещё быстрей, а я отчаянно цепляюсь за каждую секунду и беру от кусочка торта в виде Тома абсолютно все крошки. Я зависима, но меня всё устраивает.

Загадочная улыбка на губах Тома гипнотизирует и заставляет мои растянуться в ответной, пока я плетусь за ним. Продолжая держать мою ладонь, он поворачивается и начинает двигаться спиной к темной тропинке и лицом ко мне.

— Кто дизайнер твоего топа? — сверкает он мальчишечьей улыбкой.

— Алекс, — пожимаю плечами я, — это неизвестный дизайнер.

— Странно, что неизвестный, потому что даже я понимаю, что эти образы исключительные.

Глупо хихикнув, я улыбнулась. Получать от него комплименты всегда приятно, и я чувствую собственный блеск в глазах.

Стены родного дома показались вдали, что расстроило. Мы дошли слишком быстро. Том пообещал папе довести меня плоть до двери, но я отчаянно не хочу прощаться с ним. Посмотрев на парня рядом, я вновь улыбнулась.

— Что? — смутилась я под пристальным взглядом.

— Ничего, — улыбается он.

— Тогда не смотри на меня так.

— Как? — засмеялся Том.

— Не знаю, — улыбнулась я, отведя взгляд в сторону.

— Мне нравится на тебя смотреть, Алекс.

Спрятав лицо в ладонях, я густо покраснела, а Том тихо засмеялся.

— Ты становишься слабой.

— Чего? — протянула я, убрав руки от лица, — не правда!

— Правда, ты больше не смелая, — продолжает смеяться Том.

— Не правда!

Он коротко улыбается и качает головой. Даже если он прав, я не хочу соглашаться.

— Зайдёшь?

— Я обещал только проводить тебя до порога.

— Ладно.

Открыв дверь, я оставила на губах Тома поцелуй и вошла в дом.

— До завтра? — печально улыбнулась я, прислонив висок к двери.

— До завтра, — кивнул Том, пятясь назад, но продолжая смотреть в мои глаза.

Медленно закрыв дверь, я прислонилась к ней лбом и закрыла глаза, но следом услышала стук. Пустив Тома, который казался задумчивым. Я вновь закрыла дверь, прижавшись к ней спиной и ладонями. Смотря на парня, который ответно смотрел на меня с тем же азартом и блеском в глазах, я старалась удержать равновесие и унять дрожь в коленях. Секунда, и его ладони на моих щеках, а мои дрожащие пальцы находят края футболки и толстовки парня. Прогулявшись ладонью вдоль груди к шее, я зарылась к светлой копне волос, а руки Тома сжали мою талию. Разорвав поцелуй, он прислонился лбом к моему и закрыл глаза, покачав головой.

— Мне лучше уйти.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Так будет лучше.

Отстранившись от двери, я обошла Тома, зашагав по лестнице с разочарованием. Мне не понятно, что им управляет. Меня не пугает то, что мы перейдём к чему-то большему, ведь рано или поздно это произойдёт. Но Том останавливается, а я начинаю копаться и искать причину в себе.

— Алекс...

— До завтра, — выдавив улыбку, я продолжаю волочить ноги по лестнице, когда улавливаю быстрые шаги за спиной.

Развернув меня к себе, Том вновь впивается в мои губы, и очередной раз я полностью забываюсь и растворяюсь в этом парне. Дверь в комнату за спиной закрывается, а футболка и толстовка Тома падают на пол, следом к которым присоединяется мой топ. Следующая секунда, и мы упали на кровать. Каждая волосинка на теле встала дыбом, а волна мурашек прогулялась от макушки до пяток из-за губ на моей шее. Скользнув по нависающей спине, я зарылась пальцами в волосах и закрыла глаза, выгнув спину. Следующими на пол упали его джинсы, а ещё через минуту мои брюки.

— Алекс... — прошептал он у моего уха, пробуждая новую волну мурашек, — останови меня.

Улыбаясь, я покрутила головой и встретилась с ним губами.

— Ни за что.

Последняя ткань спала с тела, оставляя меня полностью обнаженной. Подхватив джинсы, Том вытащил оттуда серебристый квадратик, а я вопросительно выгнула бровь.

— Не смотри так на меня, он всегда тут лежит, — засмеялся Том, оставляя поцелуй на моих губах.

— Не буду спрашивать для чего.

— Для вот таких случаев.

— Я даже не хочу знать для каких таких случаев.

— Я положил в каждые штаны по одному, потому что могло произойти то, что происходит сейчас. У тебя совсем нет терпения.

— Может быть, — кивнула я, — поверю.

Улыбнувшись, Том прильнул к моим губам. Прогулявшись ладонью по груди, я посмотрела в серо-голубые глаза, глубина которых сейчас казалась недостижимой.

— Я люблю тебя, — прошептал он, оставляя дорожку поцелуев на шее.

— Я люблю тебя, — улыбнулась я, закрыв глаза.

Острая боль пронзила тело, а пальцы вцепились в руки Тома, губы которого нашли мои. И он вновь остановился, нависая надо мной.

— Всё хорошо?

— Да, — осевшим голосом, выдохнула я, смахнув слезу, которая успела проскользнуть из глаз.

— Алекс, мы можем остановиться...

— Нет, не останавливайся.

Брови Тома сошлись на переносице, а сам он не торопился продолжать, гуляя взглядом по моему лицу.

— Мы можем продолжить? — пытаясь сдержать смех, выдавила я, — я чувствую себя не совсем комфортно.

— Ты что, хочешь засмеяться? — выгнув бровь, Том посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Нет, — закрутив головой, я закусила нижнюю губу, продолжая сдерживать порывы веселья в самый неподходящий момент.

— Это что-то Алекс, — улыбнулся Том, покачав головой, — я не знаю, как продолжать.

На этот раз сдержаться не удалось, смех вырвался наружу. Круча головой и, не веря тому, что в свой первый раз хохочу в припадке, я смахивала слёзы. Похоже на истерику. Том всё это время продолжал смотреть на меня, я же скрыла лицо в ладонях, пытаясь совладать с эмоциями. Через несколько минут, мне удалось взять себя под контроль и, вздохнув, я посмотрела на Тома.

— Прости, — хихикнула я.

— Продолжай уничтожать мою самооценку, — улыбаясь, кивнул он.

Положив ладонь на его щёку, я ответно улыбнулась и притянула парня к себе, оставляя трепетный поцелуй, который плавно перетек в тот, что полон желания и страсти. Боль снова пронзила тело, но поцелуи Тома действовали как настоящее обезболивающее. Гуляя руками по его телу, я впивалась ногтями в широкую спину и закусывала нижнюю губу. Разряд тока пронзил каждую частичку тела, когда я зажмурилась и обмякла, следующим резко остановился Том, уткнувшись носом в мою шею, где оставил поцелуй.

И всё было очень вовремя, потому что до ушей донеслись звуки заезжающей на парковочное место машины. Посмотрев на Тома, который в ответ посмотрел на меня, в горле моментально пересохло. Он подумал о том же, о чём и я — о будущем сворачивании наших шей благодаря моему папе. В следующую минуту мы спешно натягивали на себя одежду, и ещё через минуту он вылезал из моего окна, пока я хихикала.

— Вот и проводил, — улыбнулся он, положив ладонь на мою щёку.

— Спасибо, — тихо смеялась я, оставляя поцелуи на его губах.

Услышав шаги по лестнице, я отпустила Тома, который уже скрылся с глаз, но вновь вернулся назад.

— Толстовка, Алекс, — указав на серую вещь, которая валялась у ножки кровати, он получил свою одежду и снова скрылся с горизонта.

Похихикивая, я помахала ему вслед, а в дверь постучали. Получив самую широкую улыбку напоследок, я уже было утонула от счастья, как вновь вернулась в реальность.

— Алекс? — раздался голос мамы.

— Можешь зайти, мам, — упав на кровать, я подхватила телефон и сделала скучающий вид.

Окинув взглядом комнату, она улыбнулась.

— А где Том?

— Ушёл.

— Когда?

— Проводил и ушёл, — пожав плечами, я устало улыбнулась.

— Странно.

— Что?

— Он не пришёл домой, когда мы уезжали.

— Возможно, вы просто разминулись.

— Может быть, — кивнула она, — у тебя всё хорошо?

— Более чем.

— Хорошо, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мам.

Дверь закрылась, а я уткнулась лицом в подушку, чтобы не расхохотаться и не показаться родителям неадекватной. Я всегда думала, что мой первый раз будет чем-то волшебным, романтичным, красивым, но мы ведь не всегда получаем желаемое? И, наверно, будь у меня выбор, я бы выбрала тот вариант, который произошёл. Нас накрыла волна страсти, конечно, не только она, но и моя смешливая истерика, но я счастлива, что всё получилось именно так.

Открыв телефон, я быстро написала короткое сообщение Лизи: «Всё». Ответ пришёл моментально: «Что всё?». Хихикая, я вновь заводила пальцами по экрану: «Я больше не в твоих рядах». На этот раз подруга не торопилась, вероятно, гадая, что я имею в виду, и чтобы не мучать её, я уже было хотела написать, как в окно постучали, а лицо моей лучшей подруги показалось в темноте. Впустив её в комнату, Лизи ошарашено смотрела на меня в течении минуты, после чего бросилась на меня с визгом и объятиями.

— И... как? — улыбалась она, перейдя на шёпот.

— Эм... смешно.

— Смешно? — поморщилась Лизи, выгнув бровь.

— Ага, — кивнула я, — надеюсь, я ничего не испортила, ты же меня знаешь.

— Да, верно.

Упав на кровать, я коротко пересказала всё Лизи, опуская подробности до минимума. Мне не стыдно делиться с ней всем, как и ей со мной. В детстве мы поклялись на мизинчиках, что всегда будем делиться друг с другом любыми тайнами, разочарованиями, радостью. У нас нет друг от друга секретов, и это делает нашу дружбу кристально чистой. Я не знаю, что могу утаить от неё, она — моя лучшая подруга всю жизнь, и всегда ей будет. Никто и никогда не сможет встать между нами, и когда я говорю никогда, значит, это действительно никогда не произойдёт. Я уверена в ней более чем на тысячу процентов. Лишь сигнал о новом сообщении, отвлёк меня от хихиканья с подругой. И по телу разлилось тепло, когда на экране показалось имя моего парня с вопросом: «Всё в порядке?». Заверив его в том, что всё очень хорошо, я получила пожелание спокойной ночи, на которое ответила взаимностью.

Как бы мне не хотелось смывать с себя аромат Тома, я всё же ополоснулась под душем и упала в кровать, где получила объятия и улыбку Лизи. Я не знаю, кто даровал мне такую подругу, но перед ним я буду благодарна всю жизнь.

— Ты — моя самая лучшая подруга, — прошептала я в темноту.

— А ты — моя, — улыбнулась Лизи.