Шум в тихой зоне

Спустя неделю изматывающего дежурства в госпитале, где каждый день сливался в один непрерывный поток боли, крови и борьбы за жизни, Мариамм едва держалась на ногах. Ее тело жило отдельно от разума, двигаясь на автомате, а сознание цеплялось лишь за самые базовые функции. Вернувшись в свою каморку в штабе, она не успела даже снять окровавленный халат, как к ней подошел посыльный и молча вручил уже знакомый смятый клочок бумаги с той же лаконичной печатью. Новый приказ. Новая встреча.

В этот раз у нее не осталось сил даже на страх или сопротивление. Она рухнула на свою узкую кровать, не раздеваясь, и провалилась в глубокий, беспробудный сон, больше похожий на забытье. Она проспала почти сутки, ее тело отчаянно восстанавливало последние крохи сил.

Ее разбудили настойчивые, но мягкие толчки в плечо. Мариамм с трудом открыла залипшие глаза. Над ней склонилась встревоженная Эйми.

— Тебя Арден вызывает, — прошептала подруга, ее лицо было бледным. — Он просил тебя направить к нему сразу, как только ты проснешься. Что случилось? Ты в порядке?

Мариамм молча кивнула, отводя взгляд. Она заставила себя подняться, ее мышцы ныли, а голова была тяжелой и ватной. Она механически привела себя в порядок — умылась ледяной водой, сменила одежду, заплела волосы, стараясь не встречаться с обеспокоенным взглядом Эйми. Подруга молча наблюдала за ней, чувствуя, что происходит что-то нехорошее, но не решаясь спросить.

Не говоря ни слова, Мариамм вышла из комнаты и направилась по знакомому коридору к кабинету Ардена. Каждый шаг давался с трудом. Она вошла без стука.

Арден сидел за своим столом, изучая какие-то бумаги. Он даже не взглянул на нее, когда она вошла.

— Садись, — бросил он коротко.

Она молча опустилась на стул, ожидая привычного инструктажа.

— Как ты помнишь, у Ордена был долг перед Троем, — начал он тем же ровным, лишенным эмоций голосом, поднимая на нее наконец свой тяжелый взгляд. — Такое произошло впервые. И Трой попросил взамен не то, что просил обычно. — Арден сделал микроскопическую паузу, его глаза стали еще более непроницаемыми. — В этот раз он хочет тебя, Мариамм.

Воздух перестал поступать в легкие. Она замерла, не в силах пошевельнуться.

— Чтобы ты всю встречу делала только то, что говорит тебе он, — закончил Арден, и в его голосе не прозвучало ни капли сомнения или сочувствия. Это был констатация факта. Приказ.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать — возразить, спросить, крикнуть — но он уже всем своим видом — холодным, отстраненным, абсолютно уверенным — показал, что это не обсуждается. Ее роль была определена. Ее чувства не имели значения.

— Выполняй, — резко закончил он и снова опустил взгляд на бумаги, откровенно давая понять, что разговор окончен.

Мариамм вышла из кабинета, как во сне. Весь оставшийся час перед встречей ее мысли лихорадочно крутились вокруг одного вопроса: зачем? Зачем это Трою? Неужели просто чтобы позабавиться? Увидеть ее еще более униженной? Посмеяться над ее слабостью и страхом, довести ее до полного подчинения? Мысль о том, что он может дотронуться ее, заставляла желудок сжиматься от спазмов.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Горькая, ядовитая ненависть поднималась по горлу. Но вместе с ней поднималось и другое, холодное, тяжелое чувство — долг. Она вспоминала лица раненых в госпитале. Эйми, сияющую от успешного задания. Марка и Теда, пьющих чай на общей кухне. Всех тех, кого она пыталась спасти. Ради них. Ради шанса на победу над Кассианом. Ради того, чтобы этот кошмар закончился.

Она должна была это сделать. Не для Троя. Не для Ардена. А для них. Это была ее цена. И она была готова ее заплатить.

Холодный свет портала погас, оставив Мариамм одну в тихой, холмистой долине. Воздух был пронзительно свеж и пах влажной землей и хвоей. Она сделала шаг вперед, ее ноги слегка подкашивались от напряжения, и произнесла короткое, отрывистое слово: «Auftauchen».

Пространство перед ней затрепетало, и из ничего проступили знакомые очертания хижины. Темное дерево, низкая крыша, единственное закопченное окошко. Она толкнула скрипучую дверь и вошла внутрь. Воздух в хижине был спертым и неподвижным.

Она осталась стоять посреди комнаты, не в силах сесть. Ее пальцы нервно переплетались и разжимались, она кусала губы до крови, чувствуя металлический привкус страха. Каждая секунда ожидания тянулась мучительно долго, наполняя хижину незримым, нарастающим давлением. Она пыталась дышать глубже, ровнее, но дыхание сбивалось.

И вот дверь снова скрипнула. Она распахнулась, и в проеме возник он. Трой. Он вошел, заполняя собой все пространство хижины. На нем была безумно дорогая, идеально сидящая одежда из темной, матовой ткани, подчеркивающая его мощную фигуру. На ремне у бедра висело оружие — не для украшения, а для смерти. От него исходила почти физическая аура могущества и полного, абсолютного контроля. Он был хозяином этого места, этой ситуации, ее.

Мариамм застыла, не в силах отвести взгляд. Он молчал, изучая ее своим холодным, пронзительным взглядом, и в этой тишине ее страх достигал апогея.

— Подойди ко мне, — его голос прозвучал тихо, но с непререкаемой властностью.

Ноги сами понесли ее вперед, тяжелые и ватные. Она остановилась в шаге от него.

— Ближе, — приказал он, не повышая тона.

Она сделала еще один неуверенный шаг, почти касаясь его груди. Он медленно поднял руку, и его пальцы, холодные и уверенные, убрали прядь ее волос, выбившуюся из косы, за ухо. Его прикосновение заставило ее вздрогнуть.

— Поцелуй меня, — произнес он, и в его голосе не было ни страсти, ни нежности, только холодный приказ.

Мариамм почувствовала, как внутри все сжимается от отвращения. Она пыталась скрыть это, заставить свое тело повиноваться. Спустя несколько секунд мучительной борьбы она встала на цыпочки и быстро, почти по-детски, чмокнула его в губы.

Он засмеялся. Коротко, саркастически.

— Не так, — его взгляд стал насмешливым. — По-настоящему.

В ее глазах читался ужас и полное непонимание. Но приказ Ардена звенел в ушах: «делай только то, что говорит тебе он». Она снова поднялась на носки, ее сердце бешено колотилось. Она медленно, с невероятным усилием воли приблизила свое лицо к его и коснулась его губ своими. Поцелуй был холодным, механическим, длившимся несколько вечных секунд. Она старалась сделать все, как он хочет, пытаясь угодить, войти в доверие, сыграть свою роль.

Когда она отстранилась, на его лице снова появилась та же саркастическая улыбка. Он молча достал из складок мантии плоский конверт и протянул его ей. Затем наклонился к самому ее уху, его дыхание обожгло кожу.

— Ты заслужила, — прошептал он, и в его шепоте слышалась все та же ядовитая усмешка.

Развернувшись, он вышел из хижины, оставив ее одну с конвертом в дрожащих руках и с гулкой тишиной в ушах.

Мариамм не двигалась еще несколько минут. Потом медленно опустилась на грубый табурет. Она провела рукой по губам, пытаясь стереть ощущение его холодного прикосновения. Внутри бушевала буря из унижения, недоумения и странной, неуместной досады. Почему он не потребовал большего? Почему не стал издеваться дальше, не стал ломать ее окончательно? Он просто взял свой поцелуй, как плату, и ушел, оставив ее в растерянности. Эта непредсказуемость пугала ее больше, чем откровенная жестокость.

Она просидела в хижине почти час, пытаясь привести в порядок свои мысли и загнать обратно подступающие слезы. Потом, сжав конверт, она вышла и активировала портал.

В штабе она, не задерживаясь, направилась прямиком в кабинет Ардена. Она молча протянула ему конверт. Он взял его, даже не взглянув на нее, не спросив, что произошло, как она себя чувствует. Его интересовала только информация внутри. Она была просто инструментом, который выполнил свою функцию и теперь может быть отложен до следующего раза. Развернувшись, она вышла, чувствуя пустоту и ледяной холод глубоко внутри, который не мог развеять даже слабый лучик облегчения от того, что все закончилось. На этот раз.