Он сдерживался. Он хотел снова..
Каждый человек хранит в себе скелеты в шкафу и это — совсем не удивительно. Порой, они подразумевают собой страх, скрывающийся под плотью человеческой. А иногда, хранятся, чтобы наоборот напугать любителей покопаться в чужих словах. И там, и там, есть опасности. Но одна из них общая: доверие. Оно угасает. Но с одним условием. Оно угаснет, если секрет будет рассекречен подло. Ты не потеряешь доверие, если узнаешь скелет в шкафу под добровольным согласием от человека.
В этом и ценность общения. Ценность любви.
_________
Вокруг меня — пустота. Тишина и покой. Нет посторонних звуков, мешающие погружаться в свои мысли. Только один звук, греющий душу. Сердцебиение. Вот что греет душу. Прижимаясь к эпицентру стука, я вдыхаю мягкий аромат парфюма, исходящий из знакомой мужской груди. Его я точно не спутаю ни с кем. Его сложно забыть. Моё тело греют родные руки, ласкающие кожу под халатом. В прикосновениях не было никакой пошлости. Не было лишнего. Они лишь были контактом.
Тихий вздох раздался из моей груди, а после, я почувствовала мягкие губы на виске, ударяющие своим следом по коже.
— Доброе утро... — тихо промурчала я, уткнувшись носом в широкую грудь под собой.
— Доброе, котёнок. — мужская рука медленно прошлась по спине под тканью халата,
от чего моё тело чуть вздрогнуло от прикосновений. — Как спалось.
— Незабываемо.. Я видела черный экран перед глазами. — ответила я, пока его грудь содрогалась от мягкой усмешки, а после, его ладонь ощутилась на макушке.
— Сон не удался?
— Частично, но почти выспалась. А сколько время? — поднимая голову, цепляюсь глазами за такие же чёрные над собой.
— Пол восьмого. Ещё есть время. Ещё вроде бы никто не звонил. Это уже радует. — медленно взяв свой телефон с тумбочки рядом с кроватью, ответил он.
— Кто-то должен был позвонить? — недоуменно сказала я.
— Как это обычно бывает, то твоя мама частенько любит трезвонить именно с утра. У неё талант будить рано утром. — фыркнул он, от чего я усмехнулась, немного приподнимаясь с его тела, принимая сидящее положение.
— Это уже, скорее, традиция. Не знаю, откуда появилась, но она любит помотать нервы именно с утра. Получает удовольствие от этого занятие, возможно. — пояснила я, заглядывая в открытое окно, наблюдая пасмурное небо.
Да уж. Погода совсем испортилась. Совсем недавно было солнце, а уже два дня льёт дождь. Немного вздохнув, я оглянулась на дверной
проем, замечая в нём уже привычного добермана. Он мягко вилял хвостом, показывая весь свой энтузиазм на сегодняшний день. Вспомнив, что меня ждёт непростой день, я устало закрыла глаза, но вновь открывая их при звуке биения когтей о пол. Собака запрыгнула на матрац, и продолжала вилять хвостом, смотря на меня своими глазами. Потрепав его за ухом, я обернулась на Матвеева, наблюдая его мягкую улыбку и искрящиеся глаза. В них можно было тонуть. Не страшно, если утону. Послав ответную улыбку, я снова взглянула на добермана, медленно уходящего с кровати от моих рук. Видимо, ему сильно расхотелось моих рук. Допустим.
— Господи, сегодня же Михайловичу отчитываться... — жалобно сказала я, падая подушку своим телом. — Он меня убьёт.
— Ему совести не хватит, не переживай. Ещё никого не задушил. По крайней мере, все оставались с тревожным расстройством после его расспросов. — посмотрев на него, увидела его черные глаза, заглядывающие в душу.
— До сессии с ним я пока-что в адеквате? То есть, мне ждать неудач? — усмехнулась я, переворачиваясь на живот под одеялом, кладя свои руки на мужскую татуированную грудь.
— Вполне возможно. Михайлович лишь изредка предсказуем. А вот как себя дальше поведёт — понятия не имею. — сказал Матвеев, забирая мое тело из-под одеяла и усаживая на себя так, что его ноги оказались между моих.
Его руки ласкали ребра под тканью, от чего я немного вздрогнула, выгибаясь и кладя предплечья на его плечи, из-за чего наши губы были в миллиметрах друг от друга. Его глаза блистали похотью, но он не переступал границы. Он только сделал меня ближе к себе и не выпускал из своих крепких рук. От них даже остались некие пометины на бедрах от прошлой ночи, что мне очень нравилось.
Кстати, о следах. На моих ключицах остались следы от поцелуев, но они никогда не откроются людям. Они только мои. Их способны видеть только двое. Я и он. Другим такого не дано. Да и в принципе, другим не дано делать то, на что я готова рядом с кареглазым. С ним не ощущается время. Всегда хочется того, чтобы адреналин бурлил в крови, дурманив разум до безумия. Вот что мне нравилось.
Это было заманчиво. Ощущать, как кровь пробивается через виски, сковывая голову в тяжёлых оковах, а потом выпускать её из них. А главное, это было совсем не страшно. С ним — точно не страшно. Он никогда не выпускает меня из своих рук, оберегая от всего ненужного.
Но всегда отпускает, когда мне нужна свобода. Он не владеет мной, но я искренне его. Всецело. Даже разумом.
Я поглощена. Я очень зависима от него. Без него солнце не светит, а птицы не поют. Какое-то странное ощущение без него. Мир сразу блекнет, как и был в самом начале. Пока он не залечил мои раны. Но, он пожертвовал собой ради их здоровья. Ради меня пожертвовал. И даже сейчас, я вижу, что он снова хочет меня. Сейчас. Но сдерживается, ведь знает, что я пока не готова дать ему себя вновь. Точнее, готова, но не сейчас.
И мне становилось спокойнее, когда я осознаю то, что я сделала правильный выбор. Я не разочаровалась. И не разочаруюсь. Он жертвует своими желаниями только ради меня, но из-за этого становится неловко и стыдно. Смотря в его глаза, я продолжала ощущать горячие руки под тканью. Они ласкали, оставляли сладостные раны, но не переходили границы. Никогда не переходили.
Но мгновенно, его лицо немного изменилось, а глаза закрылись.
— Извини. Мне нужна лишь минута. — его пульс участился, чувствуя его биение сердца в груди и я сразу поняла, в чем же дело.
Я оставалась в том же положении, пока его руки ненадолго задержались в одном месте. Да, он сдерживался. Это стало ясно. Но я не злилась и не хотела злится на это. С чего бы вдруг?Вот и я не вижу этого.
Мягко запустив свои пальцы в его волосы, я коснулась губами его губ, мягко проговорив тихим голосом.
— Спасибо.. Я очень тебя люблю. — тихо вдохнула я, медленно кладя голову на его плечо, касаясь рукой его щеки.
Ему нужны были эти слова. Его пульс начал чуть понижаться, а сердцебиение стабилизировалось. Руки снова заходили по телу, а его губы задержались на виске. Все было покрыто тишиной и спокойствием. Были только мы. Я ему благодарна. Всегда буду благодарна. Он вытащил меня из преисподней и вдохнул
в меня жизнь. А я, в свою очередь, постараюсь поддержать его и помочь тем, чем пока что могу.
— Все хорошо, котёнок. Не волнуйся. — тихо сказал он, поднимая моё тело над собой. — Советую тебе начать собираться. Не забывай, нам ещё ехать до ВУЗа примерно час.
— Хорошо. — мягко улыбнулась я, чмокнув его в щеку и осторожно вставая с его тела под собой.
Уже через минуту, я оказалась в своей комнате, прикрывая дверь, и оглядывая пространство. В нём было холоднее, ведь в своей комнате я появлялась лишь по утра, и только для того, чтобы переодеться или встретиться со своими мыслями и конспектами. Почти ничего нового. Уже через время, мои волосы были причёсаны и оставались такими же распущенными, покрывая мои плечи и ключицы, а на мне уже был одет черно-красный свитер и чёрная юбка с шортами. Немного покрутившись перед
зеркальным
шкафом, я запихнула все нужные конспекты и флешку с докладом в сумку и вышла в коридор. Пока спускалась по лестнице, мне под ноги чуть не попал доберман, явно не желавший моего ухода.
— Я всё! — воскликнула я, вбегая в кухню, в которой уже стоял Матвеев.
На его теле лонгслив, облегающий его грудь, и черные широкие джинсы. Видно, у него сегодня чуть готическое настроение, также, как и у меня.
— Всего за пятнадцать рублей. Умница. Мне нужно будет заехать в офис, поэтому как раз через час буду у ВУЗа. Отвезу, а дальше напишешь мне по ситуации. Договорились? — я кивнула, покрутившись на месте от хорошего настроения, заглядывая в чёрные глаза через несколько секунд.
— Советую носить его почаще. Видеть его на тебе одно удовольствие. Пошли. — улыбнулся он, отводя глаза от меня и ставив кружку с чаем в раковину, пока я уже выбегала с кухни в коридор, обувая облегающие туфли на среднем широком каблуке, опираясь спиной на стенку.
— Держишь планку, котёнок. Поражен.
*****
— И таким образом административные способности могут улучшиться при помощи налоговых взносов. Все свободны и до следующего раза. — раздался голос Михайловича в аудитории и люди резко сорвались с мест.
Странные. Зевнув, я медленно встала из-за кафедры, доставая флешку с
р
ефератом и убирая конспекты в сумку.
— Матвеева, что-то давно тебя не было на моих парах. Прогуливаешь? — спросил меня Михайлович, когда мы остались одни с аудитории.
— Нет, конечно! Просто, приболела слегка, да и с текущими событиями тревожно тут появляться. Я вообще пришла долги отдать, Алексей Михайлович. Реферат, как просили. — ответила я, спускаясь по ступеням вниз, обходя ряды кафедр и оказываясь возле главной доски.
— Как раз вовремя. Только это: не забудь ещё Ларисе Николаевне отчитаться. Я слышал, она сегодня не в духе, поэтому удачи.
— Она мне точно не помешает. Кстати, Алексей Михайлович, там в некоторых местах могут быть помарки, ничего страшного.? — спросила я, получая кивок головой.
— Если основная суть имеется, тогда так уж и быть, поставлю зачёт. Но, если что, то четыре — тоже хорошая оценка.
— Спасибо большое! — я уже собиралась выйти из аудитории, но тут меня резко осенило. Матвеев так и не рассказал мне конец истории. А Михайлович это как раз знает.
Немного остановившись, я нервно прикусила губу, пока мои глаза бегали из стороны в сторону.
— Алексей Михайлович. У меня тут вопрос один есть. Не по предмету.
— Весь во внимании. — ответил тот, отвлекаясь от проставления оценок в ведомости.
Отходя от двери, я снова подошла
к кафедре, кладя предплечья на высокий уровень мебели.
— Дима же у вас учился, верно?
— Все правильно.
— А он у вас ничего тут не вытворял случаем? — сказала я, вглядываясь в его задумчивое лицо.
— Твой брат всегда отличался от других однокурсников. Вечно упертый и не видящий препятствий. Вечно огребал за что-то невпопад. — после долгого молчания, ответил Михайлович.
— Он мне тут рассказывал, что когда он учился, с ним какой-то парень был... — пыталась объяснить я свои слова, но меня прервали.
— Даже не напоминай, Эля. Если ты о том, о чем я думаю, то это надо видеть.
— Вот, я как раз наверное об этом. Что он здесь сделал? — полюбопытствовала я, немного улыбнувшись невинной улыбкой.
— У меня его курс учился. И если ты о том случае, то твой братец решил вдарить одному из немногих, кто его раздражал. Итог печальный: у парня вылетела коленная чашечка и ему пришлось прекратить тренировки в своей сфере. А Матвееву, так же, как и мне, потом влетело за дисциплинарность. Ты, лучше его не зли. Поняла?
Я кивнула
г
оловой и быстро попрощавшись с Алексеем Михайловичем, покинула аудиторию в полном шоке. Да уж. Не этого я ожидала. Чтобы настолько разозлить Диму — это нужно уметь.
Но я, конечно,ещё спрошу. Вдруг сам расколется. Можно сделать также, от чего он точно поплывёт. Хотя.. Это слишком жестоко по отношению к нему. Эля, а не жестоко ли коленные чашечки выбивать? Тоже неприятно, зато эффективно. Смотря для кого, конечно, но это дела не меняет! Узнаем это потом. Что у нас дальше?
Николаевна. Отлично. Потом над этим задумаемся...
___________________________________
Всем привет, как вы? :)
Вот ещё одна глава для разогрева. Думаю, может ещё одна постельную замутить. А может еще подождём?
Вот вам ещё одна фотка из жизни ❤