Дополнение 4. | 18+
Не сказать, что с появлением в нашей жизни Арины что-то в ней кардинально меняется, но отныне я каждую неделю отправляю маме фотографии малышки и отчитываюсь за состояние дочки.
Конечно, родители сначала долго не могли смириться с тем, что уже стали бабушкой и дедушкой, а потом ещё какое-то время скрывали непринятие моего решения. Да, у них, людей, выросших в девяностых годах, было иное воспитание и восприятие семейной жизни. Для женщины не существовало ничего главнее ухода за домой и мужем, а важнее второго могли быть только родные дети. Кажется, мама вообще не верила в то, что я однажды задумаюсь о том, чтобы усыновить ребёнка. Но она, слава Богу, не стала в открытую осуждать мой выбор. Она быстро смирилась.
С каждым годом отношения между родителями и Ариной становились более тёплыми, мама с папой уже полюбили девочку, как родную, и они не вспоминали о том, что малышка из дома малютки. Я и без того была рада новости о том, что теперь Арина окончательно стала частью нашей дружной семьи. И не передать в паре слов моё счастье в тот момент, когда я узнала, что родители собираются приехать к нам на неделю.
День, когда они объявились в нашей с Серёжей квартире, я запомню очень надолго! А ещё я долго буду вспоминать, как Арина сначала с невозможным интересом разглядывала бабушку и дедушку, а затем начала плакать от страха, когда мой папа чересчур громко чихнул.
В силу того, что на ближайшую неделю у дочки появились хорошие и любящие няньки, мы с Разумовским уже принялись выбирать, как собираемся провести эти выходные. Однако до этого нас ещё ждала деловая встреча Сергея, на которую тот изначально собирался один, но теперь решился пригласить и меня. Возлюбленный искренне считал, что мне точно не будет лишним начать вдаваться в некоторые подробности его дела, контактировать с деловыми партнёрами и в целом появляться на публике, дабы вовсе не утонуть в работе по дому.
Однажды он даже признавался в том, что был бы рад работать напару со мной, ведь я отличный консультант, трудолюбивый работник и буквально рандомайзер хороших идей, которые не менее замечательно мог бы реализовать Разумовский. Но всё это лишь наши идеи и догадки относительно того, в каких ещё ситуациях мы могли познакомиться и сблизиться, если бы обстоятельства были другими.
— Ещё она не особо любит яичницу. Ей больше нравится омлет на завтрак. — Добавляю я, спешно обуваясь.
— Да ладно тебе, дочь. Уж до утра-то вернётесь! — Хихикает мама, а затем зовет Арину, чтобы она попрощалась с родителями.
Через пару месяцев малышке уже исполнится пять лет, и я ужасаюсь тому, как быстро летит время. После крепких объятий с дочерью, я и Сергей, наконец, покидаем квартиру, и отныне для нас остаётся загадкой, как же ребёнок отреагирует на то, что родители впервые оставляют её с другими людьми. Не посторонними, конечно, но менее родными для неё.
Два часа спустя.
Разумовский обсуждает что-то связанное с третьим грядущим обновлением приложения, изредка обращаясь к десерту, в то время как я скучающим взглядом обвожу заведение. Все в деловых костюмах, вечерних платьях, а я всех официанток строгий дресс-код. Переизбыток формальностей даже начинает мозолить глаза, и тогда я начинаю думать, как развлечь себя, сохраняя при том серьёзный вид.
Руки Сергея опускаются вниз, в то время как сам мужчина не прерывается от диалога. Он, в отличии от прилично выпивших собеседников, отказался от алкоголя, а потому был самым трезвым из всех.
Не знаю, что на меня находит, но я решаюсь сложить ладонь на колене спутника. Губы невольно растягиваются, складываются в сдержанной улыбке,
и приходится делать вид, словно я заинтересована в беседе мужчин. Разумовский, конечно, не подаёт виду после моей шалости, осторожно перекладывая пальцы со своего колена на сиденье.
Однако я не была бы собой, если бы не повторила это действие. Приятная, достаточно качественная грубоватая ткань приятно тёрлась о мою кожу, когда спутник пытался увести ногу в сторону. Думаю, не стоит и говорить о том, что попытка ни к чему не привела. Было даже удивительно, как вечно неловкий и отстранённый Сергей так хорошо сдерживал смущение.
Я повторяю ласковое поглаживание в третий раз, и тогда спутник, кивая в ответ своему собеседнику, подхватывает руку и складывает поверх моей ноги. Он сделал это без слов и видимых эмоций, но в одном только действии было столько напора, что я всерьёз собиралась прекратить.
Только вот останавливаться уже поздно.
Сергей оставляет горячую ладонь поверх моей ляжки, а затем начинает осторожно гладить ногу, периодически сжимая оголённое колено. Мне, наверное, сдерживаться было куда тяжелее, чем ему. Но трудно даже представить, сколько вопросов появилось бы у деловых партнёров Разумовского, если бы я поцеловала возлюбленного прямо на их глазах.
В какой-то момент прикосновений кожа покрывается мурашками, а когда кончики пальцев Серёжи сначала задирают платье, а потом вовсе залезают под него, то я напрягаюсь всем телом от предвкушения. Проходит пара каких-то мгновений, и... спутник прерывается. Действительно, на что я вообще рассчитывала?
Собеседники Разумовского, как оказалось, приняли решение завершать встречу. По их словам, все ранее открытые вопросы мужчина успешно закрыл, и теперь они стопроцентно убедились в том, что готовы финансировать грядущее обновление.
Счёт все присутствующие делят пополам, в то время как я продолжаю неловко хлопать ресницами, стесняясь даже прощаться с инициаторами сегодняшней встречи. Честно, хотелось ещё ненадолго задержаться в заведении, однако было не совсем тактично отправлять мужчин на парковку, а самим оставаться с намерениями провести здесь же свидание.
Проходит пара минут, и за деловыми партнёрами Сергея приезжает шофёр, в то время как мы с возлюбленным возвращаемся в свой автомобиль. Разумовский намерено не пил сегодня, чтобы не дёргать лишний раз водителя. И, стоит только нам уединиться в машине, как мы практически сразу сливаемся в страстном и напористом поцелуе. Как же этого не хватало ещё внутри ресторана...
— Родители дома... — Шепчу я, продолжая находиться неприлично близко к губам собеседника.
— Поедем в отель. — Неожиданно уверенно предлагает тот.
— Что?
Честно, нечто столь развратное от Сергея слышать непривычно, но я бы солгала, если сказала, что недовольна идеей. Уже догадываясь, что нас будет ждать ночью, я отправляю маме сообщение: «Сегодня не ждите.»
Полчаса спустя.
Взять комнату в элитном отеле на одну ночь. Что может быть проще? Однако и в этом деле мы столкнулись с жуткой морокой.
— Вам представить ужин? — Нет, только завтрак.
— В номер принести алкоголь? — Нет, спасибо, не интересует.
— Не хотите ли Вы романтичное оформление номера? Это будет за наш счёт. — Нет, девушка, спасибо за предложение.
— Что насчёт... — Мы можем идти?
Нас с Разумовским проводят в номер, и, как только мужчина закрывается на замок, я заключаю того в объятия. Обвиваю шею, тяну возлюбленного на себя, оставляю краткий поцелуй на щеке, скуле, носу, а лишь в последнюю очередь касаюсь его приоткрытых губ.
В комнате был заранее включен приглушённый свет, и над этим наверняка постарались сотрудники отеля. Всё происходящее жутко заводит, я даже начинаю ухмыляться, когда Сергей садится на край постели, а я падаю на его колени сверху. Платье задирается, мужские ладони находят своё место на талии, параллельно с тем не стесняясь поглаживать и бедра.
Внутри всё затягивается узлом, когда спутник приподнимает ткань и плавно проходится парой пальцев по резинке моего нижнего белья. Дыхание учащается, оно невольно обжигает шею возлюбленного, пока я покрываю ту поцелуями, а иногда даже периодически стискиваю зубами и осторожно оттягиваю, вынуждая Серёжу издавать сдавленные постанывания или мычание.
Он достаточно легко позволяет мне уложить себя на спину, и как раз в тот момент, когда спутник вновь тянется ко мне за поцелуем, приподнимаясь на локтях, я разгибаюсь. Разумовский наблюдает за мной не без недоумения, а затем у него перехватывает дыхание...
Лампа располагается прямо за моей спиной, и когда я начинаю стягивать с себя платье через голову, Сергею предстает достаточно горячая картина: тёмный силуэт женской фигуры, мои едва различимые среди прочего черты лица, самодовольная улыбка, влияющие движения бедрами. Возбуждение возлюбленного уже льётся через край, но он позволяет мне продолжать извиваться на себе, при том придерживаясь одной из ладоней за мою талию.
Не помню, когда во мне в последний раз было такое ярое желание брать инициативу и поддерживать планку. Не хотелось спешить, скорее во мне доминировало желание продолжить дразнить Серёжу, с приподнятыми уголками губ наблюдая за его... беспомощностью?
Хотя, естественно, потребность в близости с возлюбленным оказалось куда сильнее собственных хотелок.
За последние дне недели это был, без всяких сомнений, самый лучший наш совместный вечер.