Глава 94. Конец.
Глава 96: Маска Скорби
Цзюнь У вернулся в храм, его белые одежды были помяты, а поза выражала не триумф, а сдержанное раздражение. Он нес в руке скомканный лист бумаги — последнее послание Хуа Чэна.
Се Лянь, сидевший на полу там, где его оставили, поднял голову, когда Цзюнь У вошел. В его пустых глазах впервые появилось какое-то ожидание.
Цзюнь У подошел к нему и опустился на колени.
— Сяньлэ. Как ты думаешь, что лучше: горькая правда или сладкая ложь?
Се Лянь, наученный терпеть боль и предательства, произнес единственное, что имело для него смысл:
— Горькая правда.
Цзюнь У кивнул, его голос стал необычайно тихим, почти нежным.
— Сяньлэ. Хуа Чэн мертв.
В этот момент мир Се Ляня остановился. Он был готов к чему угодно: что Хуа Чэн будет бессмертен и счастлив, что Бай станет его тираном, что он сам будет вечно одинок. Но он не был готов к этому.
Все его тело напряглось. Он хотел разорвать Бая в клочья, растерзать его, уничтожить за то, что тот не успел или обманул, но он не мог даже встать с пола. Его ноги, ослабленные отчаянием и долгими тренировками, просто онемели.
— ЗАЧЕМ... ЗАЧЕМ ТЫ ЕГО УБИЛ?! — прохрипел Се Лянь, его голос был полон такой ярости, что даже Цзюнь У вздрогнул.
— Я его не убивал, Сяньлэ, — ответил Бай. — Он сам. Я пришел в его дом, чтобы выполнить твое желание, но он уже был мертв. Впрочем, если не веришь, можешь идти и посмотреть сам.
Се Лянь не смог переварить эту информацию.
— Что?..
Цзюнь У вытащил из рукава письмо, написанное Хуа Чэном.
— Он оставил тебе письмо.
Се Лянь взял бумагу дрожащими руками. Он хотел плакать, но слезы не могли выйти из его глаз, словно они замерзли внутри. Он прочитал неразборчивые, корявые иероглифы Хуа Чэна. Подчерк был не понятен из-за спешки и отчаяния. Он разбирал лишь отдельные слова: «прости», «ужасна», «остаток жизни».
Но в конце он смог разобрать главное: «люблю тебя».
Вся боль, вся правда, обрушилась на него. Хуа Чэн не умер от рук Бая. Он умер от горя, от того, что его Гэгэ его бросил. Он не смог спасти возлюбленного. Не смог. Его жертва была напрасна, и, более того, именно его жертва стала причиной гибели Хуа Чэна.
Это было хуже смерти.
Все тело Се Ляня замерло. Он не знал, что делать. Его разум отказался функционировать. Он еле как встал с пола, пошатываясь, и подошел к Баю.
Цзюнь У приготовился к бою. Он думал, что тот начнет драться с ним, что на него обрушится гнев сломленного бога.
Но Се Лянь просто протянул руки и обнял его. Обнял того, кто уничтожил его жизнь, кто лишил его последнего счастья, кто стал причиной смерти его возлюбленного. Он обнял его, потому что это был последний человек в мире, который мог разделить его безграничное одиночество.
— Сяньлэ... — Цзюнь У был удивлен, но тут же пришел в себя.
Се Лянь начал плакать в плечо Баю. Наконец-то слезы хлынули, и это были горькие, бесконечные рыдания. Он плакал над своей сломанной жизнью, над нелепой смертью Хуа Чэна, над своим вечным проклятием.
Цзюнь У нежно поглаживал его по спине, его тон стал мягким, как шелк, и абсолютно убедительным.
— Сяньлэ... останься со мной. Я никогда не покину тебя.
Се Лянь задрожал. Он вспомнил, как Хуа Чэн обещал ему тоже самое.
— Милый, я тебя понимаю. Понимаю лучше, чем кто-либо. Мы оба были преданы, Сяньлэ. Мы оба пережили то, что нас сломало, — шептал Цзюнь У. — Мы похожи.
— Обещай, что не бросишь меня, — взмолился Се Лянь, его разум окончательно помутился.
— Я останусь навсегда с тобой. Я разделю твое одиночество, — пообещал Цзюнь У. Он взял с собой вторую маску Безликого Бая, которую всегда носил с собой.
Цзюнь У надел на себя и на него маску скорби. Две белые, пустые маски — маски вечного, невыносимого одиночества и бессмертной печали.
Они стали похожи один в один. Се Лянь, сын аристократического рода, окончательно стал вторым Безликим Бедствием, обреченным на вечную скорбь рядом со своим мучителем.
Автору есть что сказать:
Спасибо всем кто читал это фанфик. Я даже чуть не расплакалась когда писала.