Глава 86. Возвращение на гору Тунлу.
После откровенного и тревожного разговора о бессмертии, Хуа Чэн и Се Лянь не могли просто сидеть сложа руки. Се Лянь, несмотря на свое божественное терпение, был одержим идеей найти решение. Он убедил Хуа Чэна, что им нужно отправиться обратно в Китай, к древней и легендарной горе Тунлу.
Через несколько дней они уже были в Китае. Хуа Чэн, используя свои ресурсы, обеспечил им совершенно секретный путь к подножию горы. Это было путешествие, полное тревожного ожидания. Се Лянь постоянно держал Хуа Чэна за руку, словно боясь, что, если отпустит, тот исчезнет.
Наконец, они добрались до скрытого, глубокого ущелья, где, согласно древним картам, находился механизм. Это было место, пропитанное мистической энергией, покрытое старыми, почти нечитаемыми печатями. Они спустились в холодную, полутемную пещеру.
В центре пещеры стоял огромный, заросший мхом алтарь. Это была та самая штука, в которой Се Лянь стал бессмертным.
Се Лянь, сияющий от надежды, подбежал к алтарю. Он провел рукой по холодной, пыльной поверхности, ощущая остатки древней энергии. Но чем дольше он исследовал, тем быстрее гасла его надежда.
Се Лянь отошел от алтаря, его лицо стало пепельным. Механизм и вправду не работал. Он был мертв, и ему явно требовались десятилетия, если не столетия, чтобы снова накопить необходимую энергию.
— Он... он не работает, Сань Лан, — прошептал Се Лянь, его голос звучал пусто в огромной пещере.
Хуа Чэн подошел к нему, обнял за плечи. Он, казалось, был совершенно спокоен. Он знал, что шансы были ничтожны.
Се Лянь, однако, не мог принять эту реальность. Он начал лихорадочно осматривать стены пещеры, ища скрытые знаки, вторичные алтари, что угодно.
— Нет ли ещё такой штуки? — он повернулся к Хуа Чэну, его глаза были полны мольбы. — Может, где-то есть похожее место? Другой алтарь? Другая гора? В Тибете? В Японии?
Он схватил Хуа Чэна за руки, его голос сорвался:
— Я готов пересечь хоть весь мир, чтобы сделать тебя бессмертным! Скажи мне, Сань Лан! Ты знаешь, ты должен знать!
Хуа Чэн с нежностью поцеловал Се Ляня в лоб, а затем в губы, пытаясь успокоить его дрожащее тело.
— Тише, Гэгэ, тише.
— Не тише! — воскликнул Се Лянь. — Не говори мне «тише»! Ты не понимаешь!
— Я понимаю все, мое Божество, — спокойно ответил Хуа Чэн, его голос был якорем в этой буре. — Но не стоит напрягаться. В мире больше нет таких мест. Или, если и есть, они также потребуют веков на перезарядку.
Хуа Чэн посмотрел Се Ляню прямо в глаза, и его спокойствие было страшнее любого крика. Он говорил о своей судьбе с пугающим безразличием.
— Послушай меня внимательно, Гэгэ. Я не буду обузой для тебя. Я не допущу, чтобы ты ухаживал за дряхлым стариком и видел, как я гасну. Я не буду бременем для твоего бессмертного сердца.
Он прижал Се Ляня к груди, обнимая его.
Хуа Чэн — Я люблю тебя слишком сильно, чтобы обречь тебя на такие страдания. Поэтому... Думаю, что я просто перережу себе глотку, когда начну хоть немного стареть. Тебе не нужно видеть меня старым и беспомощным. Это будет быстро, Гэгэ. Ты найдешь меня снова.
Эти слова были последней каплей. Хуа Чэн произнес их не как угрозу, а как обещание любви — обещание избавить Се Ляня от боли потери. Но для Се Ляня это звучало как приговор.
Се Лянь отшатнулся от Хуа Чэна, его ноги подкосились. Он упал на колени прямо на пыльный пол пещеры и разрыдался. Это были не тихие слезы бога, а горький, отчаянный плач человека, осознавшего, что он обречен на бесконечное одиночество. Его бессмертие, которое когда-то было его проклятием, теперь грозило забрать у него единственное счастье.
Хуа Чэн немедленно опустился рядом, притягивая его к себе и крепко обнимая.
— Гэгэ. Не плачь. Смотри на меня. Не плачь. Ты знаешь, я выполню свое обещание. Я вернусь к тебе.
Се Лянь, задыхаясь от рыданий, лишь смог выдавить:
— Не хочу... не хочу ждать...
— Значит, — Хуа Чэн нежно вытер слезы с его лица. — Значит, лучше давай наслаждаться этой жизнью. Каждым днем, который у нас есть. Не трать наше время на слезы и страх.
Се Лянь кивнул, прижимаясь к нему.
— Давай......
В холодной пещере, у мертвого алтаря бессмертия, они нашли горькое примирение со своей судьбой, решив ценить каждый миг, который был им отпущен.
Заметки автора:
Не пишите гневные коментарии! Я просто люблю стекло)