Хуаляни мафия|| байляни

Прошел год с их свадьбы. Этот год был для Се Ляня самым прекрасным. Каждый день был наполнен любовью, заботой и тихим, уютным ощущением дома, которое дарил ему Хуа Чэн. Их жизнь в немецком лесу стала их личным, неприступным раем.

Однако, несмотря на все это счастье, холодная истина их отношений всегда витала в воздухе. Се Лянь, бывший полицейский, ставший богом, был бессмертен. Хуа Чэн, пусть и глава мафии с несметным богатством, был всего лишь человеком, и время для него текло неумолимо.

Вечером они сидели в гостиной, за окном шел тихий, но настойчивый осенний дождь. Се Лянь читал, а Хуа Чэн, удобно расположившись у него на плече, казалось, задремал. Внезапно Хуа Чэн заговорил, и в его голосе прозвучала нотка печали, которую Се Лянь слышал очень редко — она была похожа на канючание, хотя и очень нежное.

— Гэгэ, я никогда не буду стареть...

Се Лянь перестал читать, нахмурившись. Он притянул Хуа Чэна ближе.

— Почему ты говоришь это так? Что случилось?

Хуа Чэн вздохнул. Он поднял голову и посмотрел на Се Ляня своими прекрасными, единственными глазами, полными тревоги.

— Ну, Гэгэ... ты ведь бог. Ты будешь жить без меня остаток жизни. Я вообще не хочу, чтобы ты видел меня в старости. Я просто-напросто стану обузой для тебя, — он сжал руку Се Ляня. — Моя кожа сморщится, мои волосы поседеют, я стану слабым... Ты не должен этого видеть.

Эти слова прозвучали как удар в сердце Се Ляня. Он никогда не задумывался об этом настолько прямо. Ему было абсолютно все равно, как будет выглядеть Хуа Чэн; его душа останется той же. Но мысль о том, что его Сань Лан, его единственный свет, его единственное счастье, исчезнет, повергла его в ужас.

Се Лянь заметно задрожал.

— Гэгэ? Что такое? — Хуа Чэн тут же поднялся, его тревога перекрыла его собственные страхи. — Чшш... спокойнее.

Се Лянь обнял Хуа Чэна так крепко, словно боялся, что тот исчезнет прямо сейчас. Слезы выступили на глазах.

— Разве я смогу жить без тебя?! — его голос был полон отчаяния, не божественной мудрости, а простого, человеческого страха.

Хуа Чэн крепко обнял его в ответ.

— Послушай меня, мое Божество. — Он говорил твердо, но нежно. — Я обещаю, что я перерожусь и найду тебя. Я приложу все усилия. Обещаю, я обязательно это сделаю.

Се Лянь знал, что Хуа Чэн не бросает слова на ветер. Если он что-то обещал, то выполнит это, даже если потребуется восемьсот лет. Но страх не уходил.

— Но если перерождения не существует? Если я просто буду ждать, а ты не придешь?

Наступила тишина. Хуа Чэн отстранился, взял его лицо в ладони и посмотрел ему прямо в глаза.

— Тогда, — его голос стал низким и проникновенным, — значит, я стану ради тебя демоном. Я нарушу все законы, все порядки, чтобы вернуться к тебе. Я буду самым могущественным демоном, Гэгэ, и я найду тебя.

Се Лянь промолчал, потрясенный абсолютной силой его клятвы. Он знал, что этот человек действительно сделает это.

Се Лянь подумал пару минут. Его мозг, привыкший к божественным загадкам и древним текстам, начал лихорадочно искать решение.

— Эй... — тихо сказал он, его голос наполнился внезапной надеждой. — Давай придумаем, как запустить ту штуку, которая делает человека бессмертным. Знаешь, ту, которая с древними печатями...

Хуа Чэн покачал головой с легкой, грустной улыбкой.

— Гэгэ... это работает раз в сто лет.  Я никак не доживу, чтобы увидеть ее следующий цикл.

Се Лянь прижался к Хуа Чэну, обхватив его тело руками.

— Может, есть способ? Мы же бог и... и самый влиятельный человек в мире. Мы можем найти способ!

Хуа Чэн почувствовал, как его сердце сжимается от любви и отчаяния Гэгэ.

— Можно попробовать поискать, — сдался Хуа Чэн, не желая гасить эту надежду.

Се Лянь обрадовался. Он попросту не понимал, какой будет его жизнь без Хуа Чэна. В его мыслях сразу пронесся отрывок того, как Бай Усянь сошел с ума, став бессмертным после потери всего. Се Лянь подумал о том, что заколет себя первым, чтобы не видеть страданий мужа, чтобы не переживать это одиночество снова.

Хуа Чэн, словно угадал его мысли, нежно погладил его по спине.

— Мое Божество. Я надеюсь, ты продолжишь жизнь без меня, если это придется. Я правда обещаю переродиться демоном ради тебя.

Се Лянь, сквозь наворачивающиеся слезы, попытался пошутить.

— Глупыш... разве демоны существуют?

На лице Се Ляня появились слезы, но это была уже не боль, а огромная, всепоглощающая любовь.

Хуа Чэн нежно поцеловал Се Ляня в губы, скрепляя свое обещание вечности, независимо от того, в каком обличье он вернется.

Заметки автора:
Каждому пиршеству приходит конец.