Глава 65. Умин.
Маска была холодной, словно камень, и пахла сыростью и пылью. Когда Безликий Бай натянул ее на лицо Се Ляня, маска скорби и радости скрыла последние остатки его чистых идеалов.
— Если не можешь спасти людей, уничтожь их, — прозвучал ледяной, убеждающий голос Бая. — Они сами выбрали этот путь. Они выбрали золото.. Ты не виноват.
С этого момента Се Лянь смирился. Его сердце, разбитое бесчисленное количество раз, ожесточилось. Он решил: если ему суждено быть проклятием, пусть будет так.
Он начал творить гадости. Это были не великие, спланированные преступления, а скорее спонтанные, отчаянные акты вандализма и возмездия. Он грабил лавки торговцев, которые отказывали ему в куске хлеба. Он поджигал пустующие дома богатых чиновников, Он творил столько ужасных вещей, что его имя, хотя и безликое, начало обрастать слухами о злом, мстительном духе.
Каждое утро Се Лянь просыпался с тяжелым, ноющим чувством вины, но ночью, под маской, он становился другой сущностью — воплощением народного гнева и обиды. Это было изнурительно, и он быстро понял, что не создан для этой роли.
***
Однажды ночью, когда Се Лянь, уставший и опустошенный, поджигал склад, где хранились запасы зерна, он заметил, что не одинок.
Из тени вышел человек. Он тоже был в маске, но не в той, что носил Бай или сам Се Лянь. Это была простая, белая, грубо вырезанная деревянная маска без выражения. Одет он был в рваную черную робу, и выглядел как самая забитая тень.
Этот человек не называл своего имени. Он просто следовал за Се Лянем. Он помогал ему творить зло: незаметно отвлекал стражу, блокировал пути отступления, подносил факелы. Он двигался бесшумно и эффективно, как хорошо обученный слуга, что только усиливало ужас Се Ляня.
Се Лянь, не выдержав этого немого присутствия, однажды обернулся и резко снял свою маску.
— Это он прислал тебя мне помогать?! — прошептал Се Лянь, его голос был полон яда. Он говорил о Безликом Бае. — Передай Безликому, что мне не нужна помощь! Я справлюсь сам!
Человек в деревянной маске остановился и покачал головой. Это был единственный жест, который он себе позволил. Голос, прозвучавший в ответ, был низким и молодым.
— Он меня не присылал.
Се Лянь нахмурился, не веря услышанному.
— Тогда почему ты здесь?
— Я просто ваш последователь, — ответил человек, и в его голосе не было ни страха, ни лжи, только глубокая, пугающая убежденность.
Се Лянь был ошеломлен.
— Что ты несешь? У меня нет последователей! Меня ненавидят! Как тебя зовут, черт возьми?
Ответа не последовало. Человек просто стоял, опустив голову, полностью принимая гнев Се Ляня.
— И что, молчишь? — Се Лянь усмехнулся, и эта усмешка была наполнена горечью и отчаянием. — Хорошо. Если ты не можешь дать себе имя, я дам его тебе. Значит, будешь Умином.
Умин, что означало "Нет Имени" или "Безмолвный". Человек молча кивнул, принимая это имя как величайшую честь.
Се Лянь, пытаясь избавиться от странного, давящего чувства, предупредил его:
— Умин, знай: если ты будешь мне мешаться, или если ты окажешься шпионом Бая, мне ничего не стоит тебя убить.
Умин не ответил. Он просто преклонил колено, показав, что услышал и принял угрозу. В его безмолвной преданности была такая сила, что Се Лянь, стоящий в темноте с маской в руке, впервые почувствовал себя не просто жертвой, а чем-то большим. И это было страшно.