Хуаляни мафия|| байляни

Новая Крепость Хуа Чэна была местом абсолютного покоя, который был одновременно абсолютным тюремным заключением. Се Лянь, следуя строжайшим правилам, проводил время в своей комнате. Каллиграфия и чтение занимали его разум, но не могли заглушить чувство изоляции.

Персонал, приносивший еду, был немногочисленным и вежливым до бесстрастности. Это были люди Хуа Чэна: сдержанные, профессиональные и абсолютно преданные. Они не видели в Се Ляне друга своего босса, а лишь драгоценный, хрупкий груз, который нужно оберегать.

Се Лянь, мучимый вопросом о «золотой яшмовой ветви», попытался разведать обстановку. Однажды, когда молодая девушка в униформе принесла ему обед, он тихо спросил:

— Скажи, а твой господин... его невеста, она тоже здесь?

Девушка, не меняя выражения лица, поставила поднос.

— Простите, господин. Мы здесь для того, чтобы обеспечивать вашу безопасность, а не обсуждать личные дела хозяина. Все, что касается господина Хуа Чэна, мы узнаем только от него самого.

Се Лянь понял: эта крепость — место, где нет места болтовне и любопытству. Он был разочарован и почувствовал себя еще более одиноким.

Чаще всего Хуа Чэн находился в соседней комнате, которую он превратил во временный командный центр. Он работал с невероятной интенсивностью, управляя своей империей на расстоянии.

Се Лянь иногда видел его через приоткрытую дверь или слышал отрывки разговоров, когда Хуа Чэн говорил по зашифрованной связи. В эти моменты Хуа Чэн переставал быть ласковым Сань Ланом. Его голос становился низким, ледяным, а приказы — краткими, точными и беспощадными. Это был Король.

— Никаких переговоров. Если они пересекут границу, зачистите периметр, — говорил он однажды.

— Они пытаются перекупить наших людей, господин, — ответил голос из динамика.

— Перекупить? Пусть попробуют. Хэ Сюань займется их активами. Убедитесь, что после этого им придется продать почки, чтобы купить билет на автобус, — Хуа Чэн говорил об этом с такой жестокостью, что Се Ляню становилось не по себе.

Он видел две стороны Хуа Чэна: друга, готового принести в жертву свой мир ради него, и лидера, который не знал пощады. Он понимал, что эта безжалостность — часть той самой стены, которая его защищает.

***

К вечеру третьего дня Хуа Чэн вошел к Се Ляню, держа в руке распечатку. Он выглядел уставшим, но крайне сосредоточенным.

— Гэгэ, мне нужна твоя помощь. Безликий Бай дал о себе знать.

Это было не прямое сообщение, а отрывок старой, плохо отсканированной карты и текст, написанный на странном наречии с вкраплениями символов.

— Наши специалисты не могут это расшифровать, — Хуа Чэн указал на карту. — Это выглядит как чертеж, но местность не опознана. И этот символ...

Он ткнул пальцем в угловатый, витиеватый знак, похожий на сплетение молний и ломаных линий.

Се Лянь подошел ближе. Его глаза, привыкшие годами изучать древние артефакты и забытые рукописи, сразу наткнулись на знакомые детали. Хуа Чэн говорил, что это похоже на чертеж, но Се Лянь увидел в этом нечто другое.

— Сань Лан, это не чертеж, — тихо произнес Се Лянь. — Это... это план жертвоприношения.

Хуа Чэн мгновенно выпрямился, его взгляд пронзил Се Ляня.

— Что?

— Этот знак, — Се Лянь указал на символ. — Это очень древний, практически забытый ритуальный символ. Он использовался в секте, которая была популярна в XII веке, еще до того, как они стали частью централизованной религии. Он означает "Кузница, очищенная огнем". А эти линии на карте — это не дороги, это схема расположения алтарей и энергетических потоков. Это место не должно существовать на современных картах. Это, вероятно, старая, тайная... Гора Тунлу....

Се Лянь вспомнил свои многолетние исследования.

— Безликий Бай... он использует не современные технологии. Он использует старые, забытые тайны и места, которые не ищет ни одна спецслужба. Это место не для битвы, Сань Лан. Оно для создания.

***

Хуа Чэн стоял абсолютно неподвижно. Он смотрел на Се Ляня не как на хрупкого друга, которого нужно прятать, а как на ключ к спасению. Его глаза загорелись восхищением и решимостью.

— Гора Тунлу... — повторил Хуа Чэн. — Значит, он хочет создать там свое личное Небесное Бедствие. И это место, где мы должны его найти.

Он отодвинул чертеж и посмотрел на Се Ляня с уважением, которое пронзило его сердце сильнее любого оружия.

— Гэгэ, я ошибался. Твои знания — это наше единственное преимущество. С этого момента ты работаешь со мной. Никакой изоляции.

Хуа Чэн впервые в жизни приказал своим людям перенести весь командный центр в комнату Се Ляня. Он сел за стол, разложил карты и повернулся к Се Ляню:

— Расскажи мне все об этой секте, Гэгэ. Где она располагалась? Какие у нее были тайные места? Мы не войдем в его ловушку вслепую.

Се Лянь почувствовал прилив адреналина и смысла. Его знания, которые он считал бесполезными, оказались единственным, что могло их спасти. Он почувствовал себя нужным в этой войне, рядом со своим другом.

Теперь Се Лянь является активным участником стратегии Хуа Чэна, что приведет их к Горе Тунлу.