Глава 53. Дорога в неизвестность.
Выезжали они в поздний час, когда город уже спал. Хуа Чэн выбрал неприметный, но мощный черный внедорожник. Хэ Сюань остался прикрывать их отход, а Хуа Чэн сел за руль, его лицо было сосредоточенным и мрачным.
Се Лянь устроился рядом. Дорога была пуста, и Хуа Чэн гнал машину с расчетливой скоростью, идеально балансируя между осторожностью и необходимостью оторваться от возможной слежки. В салоне стояла напряженная тишина. Это была не расслабляющая поездка, а скоординированное, вынужденное бегство.
Се Лянь постоянно оглядывался, ожидая увидеть в зеркале заднего вида белые одежды Безликого Бая или свет фар погони.
Хуа Чэн, заметив его нервозность, включил негромкую, тихую инструментальную музыку, пытаясь разрядить обстановку.
— Спасибо, Сань Лан, — тихо сказал Се Лянь, благодарно кивнув.
— Не за что, Гэгэ, — ответил Хуа Чэн, его глаза не отрывались от дороги.
Однако этот жест заботы не смог заглушить внутреннюю бурю Се Ляня. В голове эхом отдавались слова Госпожи Юэ и ужасное осознание того, что Хуа Чэн знает о том, что произошло в той комнате. Хуа Чэн знал, что они целовались.
Се Лянь почувствовал, как стыд и неловкость сдавливают его грудь. Он не знал, что сказать, как объяснить свой импульсивный поступок. Он не мог открыто признать это, потому что Хуа Чэн ясно дал понять: это "не имеет значения", лишь бы дружба и безопасность оставались нетронутыми.
Се Лянь сжал руки в кулаки. Он должен был сказать хоть что-то, чтобы облегчить свою совесть.
— Сань Лан, — тихо начал Се Лянь, глядя на свои колени. — Я... я хотел поговорить о моих словах. О том, что... что я тогда сказал.
Он не осмелился произнести слово "поцелуй" или "ложь". Он просто ждал, что Хуа Чэн поймет.
Хуа Чэн немедленно ответил, его голос был строгим и лишенным эмоций. Он даже не повернул головы.
— Гэгэ. Я уже сказал, что то, что произошло в той комнате, не имеет значения. У меня нет времени на неважные вещи.
Его ответ был четким и отрезвляющим. Хуа Чэн не давал ему шанса углубиться в эту тему, твердо устанавливая границу, которую Се Лянь не мог пересечь, не поставив под угрозу их и без того хрупкое положение. Хуа Чэн использовал свою мафиозную дисциплину, чтобы защитить Се Ляня от его собственных эмоций.
— Сейчас имеет значение только одно: Безликий Бай. А все остальное — просто шум.
Хуа Чэн положил руку на центральную консоль, ближе к Се Ляню. Это был жест дружбы и твердого требования, а не нежности.
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, Гэгэ, — сказал он.
— Что, Сань Лан?
— Не пытайся уйти от меня. Не пытайся сражаться с Безликим Баем в одиночку. Я знаю, что ты считаешь это своим долгом, но твой долг теперь — оставаться со мной. Я уладил все вопросы власти. Я не могу позволить, чтобы твой личный бой поставил под угрозу мои усилия. Если ты будешь действовать один, я не смогу тебя защитить, и мои люди не смогут тебя найти.
Се Лянь посмотрел на сильную, уверенную руку Хуа Чэна, на его сосредоточенный профиль. Он видел в этом не собственничество, а абсолютную преданность друга, который пожертвовал своей семьей ради его жизни.
— Я обещаю. Я не уйду, — сказал Се Лянь, и его слова были искренними. Он не мог предать Хуа Чэна.
Хуа Чэн кивнул, его взгляд смягчился на долю секунды.
— Хорошо. Этого достаточно.
Они продолжили путь. Ночная трасса уносила их от города. Се Лянь сидел рядом с Хуа Чэном, чувствуя себя защищенным, но осознавая, что их отношения теперь омрачены невысказанным секретом и ужасной жертвой. Хуа Чэн крепко держал руль, его решимость была нерушима: он не позволит этому призраку снова отобрать у него то, что ему дорого.
Автору есть что сказать:
Хуа Чэну просто очень стыдно за то что он не сдержал себя тогда..
Он будет себя винить.