Глава 27. Жестокий урок.
Однажды ночью, спустя несколько недель, Се Лянь услышал крик. Неотчетливый, но полный ужаса. Он выскочил из постели, не думая о том, что родители запретили ему покидать особняк по ночам.
Он выбежал на улицу. Охранники у ворот спали, как убитые. В свете луны, за оградой, он увидел его.
Фигура в белом ханьфу. И та самая Маска Скорби и Радости. Ужас мгновенно парализовал Се Ляня. Он не мог пошевелиться, его руки начали неконтролируемо трястись.
Безликий Бай повернул голову.
- Какая встреча, Сяньлэ. Ты сам вышел, - его голос был ровным и спокойным, что делало его слова еще более жуткими.
Се Лянь попытался кричать, но его горло сжалось. Он был пойман.
- Я хочу показать тебе кое-что, - сказал Бай. - На что способны люди. Ради того, чтобы спасти свои жалкие жизни.
Бай двинул рукой, и Се Ляня пронзила острая, парализующая боль. Он рухнул на колени, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Он мог только смотреть.
Се Лянь, парализованный, смотрел за ограду. Из темноты, как тени, появилась толпа. Их были, может быть, сто человек. Бездомные, грязные, изможденные люди. Те самые, кому он изо дня в день носил еду и отдавал деньги.
Они были со спичками.
Толпа двинулась к особняку. Се Лянь видел в их глазах не злобу, а отчаяние и алчность. Они были готовы на все. Они начали зажигать спички и факелы, бросая их в стены его семейного дома.
В этот момент двери особняка распахнулись. Из дома выбежали Фэн Синь и Му Цин. Они были в панике.
- Се Лянь! Твой отец... Твою мать связали! - кричал Фэн Синь.
- Они держат их! Эти люди! Мы не можем их остановить! - вторил ему Му Цин.
Фэн Синь и Му Цин пытались отбиваться от толпы, но бездомные, ослепленные яростью и обещанием спасения, хватали все, что могли, и ломали все вокруг. Огонь начал быстро охватывать веранду.
Се Лянь смотрел на это, и его сердце разрывалось. Его родители были внутри, связанные.
Он начал кричать. Его голос, сначала хриплый, перешел в бесконечный, раздирающий душу вопль, направленный ко всем:
- СПАСИТЕ! СПАСИТЕ! СПАСИТЕ! СПАСИТЕ!
Он умолял, обращаясь к людям, которых он спас, но никто не остановился. Ни один человек из этой толпы не помог ему.
Дом горел. Пламя взмыло к небу. Он смотрел, как его дом, его крепость, его прошлое - все сгорает вместе с его верой. Он не мог ничего сделать. Он не мог двигаться, кричать, спасать. Он был абсолютно беспомощен.
Смотря на то, как огонь поглощает крышу, Се Лянь обезумел от боли и отчаяния. Его крик изменился, став мольбой к смерти:
- СПАСИТЕ! СПАСИТЕ! Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ!
Когда крыша обрушилась внутрь с оглушительным треском, Безликий Бай снова подошел к Се Ляню. Огонь освещал его белую маску, а его голос оставался спокойным, контрастируя с грохотом пламени.
- Видишь, Сяньлэ. Без денег ты никому не нужен. Твоя доброта - ничто. Посмотри, что люди готовы сделать.
В этот самый момент в сцену ворвалась другая фигура.
Это был тот самый мальчик, одноглазый мальчик, которого он спас из пожара. Он, не говоря ни слова, бросился на людей, которые подожгли дом. Мальчик убил их. Он убил всех, кто подпалил дом, одного за другим, мстя за своего спасителя.
Се Лянь был потрясен. Мальчик, дыша тяжело, встал над последним телом. Его единственный глаз был наполнен не слезами, а чистой, обжигающей ненавистью. Он посмотрел на Се Ляня, и в его взгляде читалось абсолютное, слепое обожание.
Но урок Безликого Бая еще не закончился.
Бай подошел к мальчику. Мальчик, который только что был жестоким мстителем, теперь выглядел маленьким и беззащитным. Бай ударил его. Ударил так сильно, что мальчик отлетел и ударился головой о каменную ограду. Се Лянь видел, как из его ран снова хлынула кровь.
Мальчик не заплакал. Он просто посмотрел на Бая с той же ненавистью.
Се Лянь, наконец, обрел контроль над голосом и, используя последние силы, закричал, пытаясь спасти единственного человека, который ему помог:
- ОСТАВЬ ЕГО! ОСТАВЬ ХОТЯ БЫ ЕГО! НЕ УБИВАЙ ЕГО!
Безликий Бай продолжал избивать мальчика, почти до смерти, но остановился, услышав отчаянный крик Се Ляня.
- Как скажешь, Сяньлэ, - спокойно сказал он. И, взяв мальчика за одежду, он исчез в темноте, оставив Се Ляня одного перед дымящимися руинами его дома, его веры и его жизни.
***
В настоящем Хуа Чэн почувствовал, как мышцы Се Ляня под его руками напряглись, а потом резко расслабились. Его дыхание, которое было прерывистым и паническим, выровнялось.
Се Лянь резко открыл глаза. Он был в библиотеке. Он был в Призрачном городе. Он был в объятиях Хуа Чэна.
Он сразу же отстранился. Его лицо было бледным, покрытым слезами и потом, но в глазах больше не было ужаса - была только опустошенность.
Хуа Чэн смотрел на него. Он не знал, что именно Се Лянь пережил, но видел, что это была катастрофа.
- Что бы ты ни видел, - тихо сказал Хуа Чэн. - Всё кончено.
Се Лянь не ответил. Он посмотрел на Хуа Чэна, потом на свои руки. Он помнил огонь. Помнил предательство. И он помнил мальчика, которого спас и которого не смог защитить.
Хуа Чэн поднялся, его лицо было серьезным. Он подошел к столу и сгреб все документы из папки "Скорбь и Радость".
- Ты больше не увидишь этого, - сказал он, его голос был холоден, но полон обещания. - Я сожгу это дотла. Ты не будешь работать с этим.
Се Лянь, наконец, обрел голос, но это был голос, полный старой боли и недоверия.
- Не надо... - прошептал он. - Не надо мне помогать. Я никому не нужен.
Заметки автора:
Чтож. Наконец то триггер закончился. Йоу.. Я пишу это со страхом. 🥰