Глава 34
Чонгук
- Вызволи меня из договоренности с Летицией.
Вот как я приветствую отца, заходя в его кабинет. Никакого «эй, пап, можешь оказать мне услугу?». Никаких непринужденных просьб о помощи.
Я требовательный, как и он сам.
Огастас Ланкастер сидит за внушительным письменным столом во внушительном кабинете с внушительным видом. Недавно установленные панорамные окна не зашторены и пропускают много света благодаря тому, что на небе ни облака. Сегодня ясный осенний день, таящий в себе угрозу приближения зимы. Весь выпавший на прошлой неделе снег растаял, будто его и не было вовсе, но зима наступает.
- Не стоит ли тебе поговорить об этом со своей матерью? - небрежно говорит отец, откинувшись на спинку кресла.
Я останавливаюсь перед большим письменным столом из вишневого дерева и упираюсь руками в край.
- Она мне откажет.
- А если я откажу?
- Ты будешь больше склонен мне помочь, потому что и сам оказался втянут в чертову сделку, в которую я скоро ввяжусь, - напоминаю я.
Моя бабушка выбрала Джени Уиттакер среди всех прочих девочек, с которыми отец учился в частной школе, когда ему было всего восемь лет. Восемь. Маме - семь, она была на класс младше и якобы красива как с картинки, спасибо хорошим генам со стороны матери. И чертовски богата благодаря родственникам со стороны отца. Даже в таком возрасте обладала хитрым умом и острым, как у гадюки, языком. Однако скрывала все свои неподобающие черты, и только со временем мой отец в конце концов понял, с кем имеет дело.
Но он все равно пошел до конца. Они поженились в этом самом особняке одним прекрасным летним днем. Отец выглядит на всех фотографиях пьяным: ему пришлось напиться до беспамятства, чтобы закончить начатое. Мать вся сияла, улыбаясь до ушей. Наконец-то она стала Ланкастер. Добилась своей главной цели в нежном возрасте двадцати лет.
Их брак был несчастливым с самого начала. Видимо, мама оказалась бесчувственной ледышкой. К ее большому разочарованию, первые пять лет брака их с отцом редко видели вместе. Но дед заставил отца вернуться в их общий дом, потребовав, чтобы они притворялись счастливой семьей, иначе лишит его наследства.
Им потребовалась пара лет, но, когда отцу стукнуло тридцать, я наконец-то появился на свет. Он трахнул ее только потому, что был вынужден. Ему были нужны наследники, а мама могла их подарить.
Ее мать предоставила заключение гинеколога, совсем как мать Летиции.
Мы с Летицией пара, но только формально. Как будто животные, которых предстоит разводить.
Одна мысль о том, что я женюсь на девушке, которую на самом деле не хочу, и в итоге проведу с ней всю свою жизнь, вызывает у меня сильную тревогу.
И ярость. Бесконечную ярость.
- Ланкастеры обязаны производить на свет наследников. - Отец говорит, будто озвучивает отрепетированную реплику, которую его заставляли произносить годами.
- Мы не гребаная британская королевская семья, - выпаливаю я. - Мнимая монархия Ланкастеров не пропадет, если я женюсь на той, кого на самом деле люблю и с кем хочу быть.
- Любишь? - фыркает он. - Тебе всего девятнадцать. Что ты знаешь о любви?
Он прав. Я ни хрена не смыслю в любви благодаря своей ненормальной семейке и дерьмовым моральным принципам.
Ночь с Лалисой привела меня в замешательство. Я впервые признал свои чувства. Не вслух, не перед ней, а про себя. Они крепли, сколько бы я ни сопротивлялся. Это должно было случиться, учитывая, как много времени мы с ней проводим вместе. Я мог быть таким жестоким и мерзким, каким пожелаю, а она все терпела. Ей будто бы это нравилось. Ей нравится быть со мной. Любая другая девушка уже послала бы меня к черту, если бы я так с ней разговаривал. Так обращался.
И дело вовсе не в том, что Лалиса все стерпит. Она вовсе не такая.
Прошлой ночью меня осенило. Эта девушка запала мне в душу. Мы связаны. Черт возьми, мы даже родились в один день. Я не хочу отталкивать ее из-за каких-то навязанных мне обязательств.
К черту долг. Я хочу жить своей жизнью.
- Я знаю достаточно, чтобы понимать: я не хочу жениться на той, на которую мне плевать, - наконец говорю я.
- Ты имеешь в виду кого-то конкретного? - Отец приподнимает бровь. Я точно знаю, на кого намекает этот придурок.
Я поджимаю губы, отказываясь называть ее имя. Я делаю это не только ради Лисы .
А ради себя.
- Уверен, что она милая девушка, готовая сделать все, что ты захочешь. - Многозначительный взгляд, который он на меня бросает, бесит до чертиков. Конечно же, он имеет в виду Лалису . - Но она не стоит того, чтобы ради нее отказываться от своего будущего.
- Я не отказываюсь от своего будущего. Я делаю все необходимое, чтобы не ввязаться в брак по расчету, в котором буду несчастен до конца своей жизни, - искренне произношу я.
Возможность наблюдать за тем, как Лалиса общалась вчера за ужином с моей семьей, тоже открыла мне глаза. Она по-настоящему близка с моей сестрой. Терпела дурацкий флирт моего отца и холодность матери. Она вынесла все с легкой улыбкой, чем здорово меня впечатлила.
Летиция тоже терпит мою семью, но мать осыпает ее комплиментами, потому что сама ее выбрала. Отец делает вид, словно ее не существует. Джени избегает любой ценой.
Моя жизнь, мое будущее, выбранное за меня, лишено всякого смысла. Я не обязан жениться на Летиции и обеспечивать продолжение нашего рода. Какая несусветная чушь. Мама относится к нашей родословной так, будто мы живем в Средневековье, но на кой черт это вообще нужно?
Просто... безумие.
- Сядь, - внезапно велит отец.
Я хмуро смотрю на него.
- Могу и постоять.
- Нет. - В его голосе холод. Как и в глазах. - Я сказал сядь.
Я подчиняюсь, чувствуя, как по венам бежит злость. Не люблю, когда мне указывают, и мой старик прекрасно об этом знает.
- Ты не отступишься от тщательно продуманного плана только потому, что в последнее время тебе особенно хорошо в постели. Я этого не допущу. - Его голос звучит твердо. Непоколебимо. - Поверь мне. В конечном счете оказалось, что ее мать не стоила того, чтобы за ней бегать. Из-за Джанин я лишился брака. Не теряй голову и не думай, что эта девушка именно та, кого ты хочешь. Это не так.
- Дело не в девушке, - объясняю я. - А скорее в том, что она открыла мне глаза и заставила осознать, что я не должен идти по тому же пути, что и все Ланкастеры до меня. Готов поспорить, что старина Огастас первый не позволил своей матери выбрать ему будущую невесту, когда еще был ребенком. Держу пари, он жил полной жизнью и делал все что хотел. В итоге он полюбил и женился, как все нормальные люди.
- Мы больше не нормальные люди, - отшучивается отец.
- Верно. Мы люди с херовой кучей денег и еще большим количеством скандалов, которые к ним прилагаются. Только это и приходит на ум, когда я думаю, отчего же мы такие ненормальные. - Я с раздраженным вздохом откидываюсь на спинку кресла. - Я не хочу жениться на Летиции.
- Мы не просим, чтобы ты женился на ней прямо сейчас, сынок.
- Я не хочу жениться на ней ни сейчас, ни через пять лет, ни даже через двадцать. Я не люблю ее, - цежу я.
- Ты едва ее знаешь.
- Достаточно хорошо, чтобы мне не хотелось с ней быть. Уверен, что она тоже со мной быть не хочет. А если и хочет, то только потому, что ей вбили в голову, будто это правильно. Она не знает меня. Может, я ей даже не нравлюсь.
- Ты Ланкастер. Поверь мне, ты ей нравишься, - он усмехается.
- Только из-за денег. - Я вскакиваю на ноги, дав волю раздражению. - Ты воспринимаешь все как одну большую шутку, а речь вообще-то о моей жизни!
- И какая же у тебя плохая жизнь. А нет, погоди, у тебя есть все, о чем ты только можешь мечтать. Все деньги мира. Тебе не придется даже пальцем пошевелить до конца твоей гребаной жизни, а тебя волнует будущая жена? Могу добавить, очень красивая девушка, которая будет с улыбкой терпеть твои выходки. Единственное, что от тебя требуется, - трахнуть ее и наплодить хорошеньких малышей Ланкастеров. Вот и все. - Он сердито смотрит на меня. - Вот же, мать твою, проблема, сынок. Настоящая. Черт подери. Проблема.
- Еще вчера вечером ты говорил, что я должен подождать и жениться по любви, - тихо говорю я, а будущее так и проносится перед глазами. Скучное. Холодное. Как мои родители.
Отец хмурится, будто пытается вспомнить свои слова.
- Не помню, чтобы говорил такое, а даже если так, то это было не всерьез. Я был пьян.
- Разве не в таком состоянии мы бываем предельно честны? - спрашиваю я, пытаясь хоть за что-то ухватиться. За что угодно, кроме суровой реальности.
Он издает вздох.
- Ты застал меня в момент уязвимости. Любовь - удел дураков. Относись к своему браку как к коммерческой сделке, и станет намного проще.
Голова идет кругом. Да черта с два. Я не стану этого делать.
- Я. На. Ней. Не. Женюсь, - проговариваю я сквозь стиснутые зубы.
Отец смотрит на меня, прищурившись.
- То, что ты совершеннолетний, не значит, что ты теперь можешь контролировать каждый свой шаг. У тебя по-прежнему есть обязательства.
- Какие, например? Жениться на незнакомке, когда окончу колледж? Как по мне, все это полная херня. - Я тычу указательным пальцем себе в грудь. - У меня есть деньги. Деньги, к которым у тебя нет доступа, которыми ты не можешь распоряжаться. И тебя это бесит, я прав? Когда тебе исполнилось восемнадцать, все деньги так и остались под контролем твоего отца. К счастью для меня, моя мать тоже родом из богатой семьи.
- Не такой богатой, как Ланкастеры.
- Да насрать. Это уже заезженная пластинка. Я не стану этого делать. - Я разворачиваюсь и иду к выходу, но слова отца заставляют меня резко остановиться.
- В конце концов ты женишься на Летиции, - утверждает он. - Нравится тебе это или нет. У тебя нет выбора.
Я оглядываюсь через плечо.
- В этом и состоит отличие между нами, папа. У нас всегда есть выбор. Просто ты не видел свой.