Глава 31
Лалиса
Успокоившись и снова вымыв руки, я на дрожащих ногах возвращаюсь в частный зал, в котором сидят Ланкастеры. Сажусь на стул рядом с Джен в надежде, что никто не заметит, что со мной произошло.
Что Чонгук хорошенько оттрахал меня в дамской комнате, а потом ушел, заставив жаждать большего.
- Я оставила тебе немного хлеба, - говорит Джени, пододвигая ко мне хлебную корзинку. - Папа чуть весь его не съел.
Огастас улыбается, впиваясь зубами в кусок, намазанный толстым слоем сливочного масла.
- Ты же знаешь, что твоя мать к нему не притронется. Кто-то же должен его съесть.
Джен хихикает. Я улыбаюсь и поглядываю на Чонгука с Летицией. Она улыбается, когда он касается ее щеки.
Той самой рукой, которой только что ласкал меня между ног.
Я приосаниваюсь, гадая, как вообще возможно, что она не чувствует мой запах на его пальцах. Как? Неужели она совсем ничего не замечает?
Господи, а он такой кретин.
Взяв бокал с вином, я выпиваю золотистый напиток в три больших глотка. Огастас сразу же наполняет мой бокал, тепло на меня глядя и едва заметно улыбаясь. Чувствую его одобрение, и мне становится неспокойно. Неспокойно настолько, что я бросаю взгляд в сторону Чонгука.
И вижу, что он уже наблюдает за нами.
Я отворачиваюсь и выпиваю еще вина, чтобы придать себе сил. Замечаю, что Джен уже пьяна, но уверена, что ей для этого много не надо. Она почти ничего не весит.
Мне бы тоже хотелось опьянеть, чтобы забыть. Забыть обо всем, что было между мной и Чонгуком. Он-то точно не вспоминает. Ведет себя так, будто я ничего не значу, а это ранит. Ранит сильнее, чем я готова признать. Уверена, он прекрасно знает, что делает со мной. Уничтожает меня парой резких слов и грубых жестов.
Например, тем, что лишил меня оргазма, а потом прикасается к своей спутнице пальцами, на которых все еще остались следы моего возбуждения. Конечно, именно меня он трахнул в этой уборной, а значит, полагаю, в этом раунде победила я?
Я подаюсь вперед на стуле, будто не контролирую свое тело, еле удерживаю бокал кончиками пальцев, а потом подношу его к губам и медленно делаю еще один глоток. Когда ставлю его на стол, замечаю, что Джени наблюдает за мной, скривив верхнюю губу в едва сдерживаемом презрении.
- Джени, не стоит больше пить, - ругает мать, стреляя в нее взглядом. - Ты принимаешь лекарства, которые может быть опасно мешать с алкоголем.
- Я не боюсь умереть, - провозглашает Джен, залпом допивает остатки вина и, хихикая, ставит бокал на стол.
- Вам тоже следует быть осторожнее, юная леди, - мягко говорит её мать , но я слышу в ее голосе стальные нотки. - Не пей слишком много.
- Все хорошо, - отвечаю я, хотя уже лепечу, как пьяная идиотка.
- Оставь ее в покое, - огрызается Чонгук, и его мать удивленно вскидывает брови. - Беспокойся о своей дочери.
- Со мной все в порядке, - говорит Джен, показав ему средний палец. - Сам о себе беспокойся, дорогой братец.
Чонгук оскаливается в жестокой улыбке и переводит взгляд на меня. Все мое тело вспыхивает, внизу все еще пульсирует. Я бы все отдала, лишь бы утащить его отсюда и заставить ласкать меня ртом. А если конкретно, между ног.
У него талантливый язык, и мне его не хватает.
Я поглядываю на их мать и вижу, что она с вымученной улыбкой смотрит на Чонгука через стол. Уверена, она неодобрительно отнеслась к тому, что он велел ей оставить меня в покое, но она никак не отреагировала на его замечание.
- Прошу, скажи, что вы с Летицией наконец-то начали серьезные отношения.
Я замираю. Застываю на месте. Все собравшиеся за столом замолкают от слов Джени , а Джен, неловко посмеиваясь, бормочет:
- Вот так поставила его в неловкое положение, мама.
Летиция смотрит на Чонгука и накрывает его руку своей. Ту самую руку, которой всего несколько минут назад он прикасался ко мне в самом интимном месте.
- Его не так легко поймать, - говорит она со смешком, не сводя глаз с его красивого лица. Он не улыбается ей в ответ. Сидит все с тем же каменным, бесстрастным выражением. Во всяком случае, он ко всем девушкам относится одинаково. - Но однажды я его заполучу.
А эта девчонка умеет дурить голову. Уверена, мне есть чему у нее поучиться.
Чонгук натянуто улыбается, останавливая пристальный взгляд на всех присутствующих, а на мне дольше всего.
- Я пока не готов к серьезным отношениям, мама. Ты это знаешь. Перестань подставлять нас с Летицией. Дай мне спокойно насладиться ужином в честь моего дня рождения.
- Дай матери помечтать. В конце концов, именно благодаря мне ты сегодня и отмечаешь день рождения, - резко говорит Джени.
- Ты напоминаешь мне об этом почти каждый день, - отвечает Чонгук таким же резким тоном.
Я опускаю голову, желая быть где угодно, но только не здесь. Мне неловко от этого. От язвительных выпадов. Оскорблений. Намеков. Мама такое обожает. Она бы отлично вписалась.
Правда, Джени , наверное, пырнула бы ее ножом для стейка, если бы мама осмелилась к ней приблизиться, так что, возможно, и не вписалась бы.
Мать Чонгука с мечтательным вздохом наблюдает за золотой парочкой, сидящей рядом.
- Вы такая красивая пара. Мне не терпится увидеть детишек, которые у вас однажды появятся.
Невзирая на ревность, которая охватывает меня от ее слов, признаю, что она права. Чонгук и Летиция потрясающе смотрятся вместе. И дети у них будут красивые.
- Господи, Джени - бормочет Огастас себе под нос.
Она бросает на бывшего мужа сердитый взгляд.
- Что? - Когда он молчит, она не отступает. - Если тебе есть что сказать, то говори.
- Парню девятнадцать. Он еще не думает о браке и детях. Оставь ты его в покое, - говорит он.
В ее глазах вспыхивает раздражение. Она снова хихикает и прикрывает рот ладонью. На лице Летиции застыла улыбка. Я понимаю, что она пойдет на что угодно, лишь бы обеспечить себе место в этой семье. В том числе будет помалкивать.
Я бросаю взгляд на Чонгука.
Он все не сводит с меня глаз, в которых виден голод. Облизывает губы, и у меня сводит между ног, будто его язык прикоснулся прямо ко мне.
Ужин обещает быть долгим.
* * *
Когда праздничный ужин наконец заканчивается, «линкольн» везет нас с Джен обратно в особняк Ланкастеров. Она развалилась на заднем сиденье и смеется себе под нос, что-то печатая в телефоне. Я поглядываю на экран своего, думая о том, чтобы отправить Чонгуку сообщение, но вдруг Летиция увидит? Она разозлится?
А он?
Да и что я скажу? Приходи позже вечером в мою комнату? Это вряд ли. Не хочу выглядеть отчаявшейся. А сейчас я чувствую себя именно такой. Отчаявшейся. Навязчивой.
Глупой.
Не надо было приезжать сюда с Джени. Быть с ее семьей невыносимо. Наблюдать за их поведением, терпеть, когда Чонгук приводит на ужин другую девушку в качестве своей пары. Девушку, на которой он намерен однажды жениться. Он сам мне так сказал.
Летиция тоже пробудет здесь всю неделю? А он будет прокрадываться в ее комнату и трахать ее, как меня?
Мне невыносима эта мысль.
- Что было, когда ты ушла в туалет? - внезапно спрашивает Джени.
Я замираю, пытаясь подобрать слова.
- Ты трахалась с Чонгуком ? - продолжает она.
Я резко поворачиваюсь к ней и вижу, что она наблюдает за мной, скривив губы в хитрой улыбке.
- Нет, - лгу я.
Она запрокидывает голову и смеется.
- Обманщица. Вы с ним трахаетесь тайком, и все об этом знают.
От ее слов меня охватывает тревога.
- Что значит все?
Джени выставляет перед собой ладонь и начинает считать.
-Мой отец. Мать. Летиция. Я. Официант. Бармен. - Она ухмыляется, явно довольная собой. - Это было прямо-таки очевидно. Ты убегаешь в туалет, когда Чонгук сюсюкается с Летицией. А через минуту он тоже уходит. Какое-то время вас нет. Потом он возвращается с раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами.
Я не помню, чтобы трогала его волосы.
- А потом возвращаешься и ты. От тебя пахнет грехом, и ты никому не смотришь в глаза. - она тянется и хлопает меня по ноге. - Ты играешь с огнем, подруга. И непременно обожжешься. Мой брат ранит людей. Я говорила тебе, что у него нет сердца.
- Что ты имеешь в виду? - с опаской спрашиваю я.
- Чонгук - настоящее бедствие. Все Ланкастеры такие. Мы прокляты. В конце концов мы раним людей, даже тех, кто нам небезразличен. - Она икает. Хихикает. Сжимает мое колено. - Мой отец с интересом на тебя посматривал, ты заметила? Господи, он такой извращенец.
Так и знала, что мне не показалось.
- Уверена, я просто напоминаю ему свою мать.
- В том и проблема. Ты напоминаешь ему его бывшую любовницу - без обид.
- Я не в обиде, - отвечаю я.
- Маме ты тоже ее напоминаешь. Наверное, не стоило брать тебя с собой, - говорит она, поглядывая в мою сторону и округлив голубые глаза. - Рано или поздно они все до тебя доберутся. Похоже, Чонгук уже это сделал.
- Думаешь, Летиция заметила? - спрашиваю я шепотом, не в силах вынести чувство стыда, которое норовит меня охватить.
- Ха! Так и знала, что ты с ним трахаешься. - Джени тычет мне в лицо пальцем. Я отмахиваюсь от ее руки. - Она уже много лет терпит выходки моего брата. Мама сосватала их, когда они едва появились на свет. Она хочет, чтобы они были вместе и смогли - цитирую - «создать наследие».
Звучит как полная чушь, но я ничего не говорю.
- Отцу нравятся все моложе и моложе. Ты для него то, что надо. Он бы с радостью ткнул маму носом в то, что спал и с матерью, и с дочерью.
Я морщусь. Какая мерзость.
- Так что советую тебе не попадаться ему, - предупреждает она. - И уж точно не позволяй ему застать тебя где-то в одиночестве.
Ее предостережение звучит загадочно.
- Не позволю, - заверяю я, сделав глубокий вдох. - Но что насчет Чонгука?
- Ты уже и так достаточно с ним развлекаешься, чтобы понимать, с чем имеешь дело, - говорит она с усмешкой. - Если продолжишь - тебе же хуже.
Оставшуюся часть пути мы проводим в тишине. Я рассеянно смотрю на экран своего телефона, а Джени тихо похрапывает. Если продолжу отношения с Чонгуком, мне же будет хуже. Он постоянно ужасно со мной обращается, но бывают и моменты нежности. Почти сладостные мгновения. Они случаются редко, словно крошечный проблеск Чонгука без его привычной грубости. Его стены рушатся, открывая передо мной уязвимую, чувствительную версию этого невероятно темного мужчины.
Его тьма - под стать моей. Мы родственные души. Видим друг друга настоящими. Ведомыми своими потребностями. Слегка взбудораженными. А он будоражит меня самым приятным образом.
Надеюсь, я тоже его будоражу.
К тому времени, как машина подъезжает к фасаду особняка и останавливается, дождь льет, не прекращаясь, и мы бросаемся в дом, стараясь не намокнуть.
Джени хватается за меня, когда мы подходим к огромной лестнице, и пытается устоять прямо. Она сегодня слишком много выпила, и мне вспоминаются слова ее матери о том, что нельзя мешать алкоголь с ее лекарствами.
- Поможешь дойти? - спрашивает она.
- Конечно.
Я веду ее вверх по лестнице, которая кажется бесконечной. По коридору, ведущему в ее комнату, на что уходит целая вечность. Помогаю раздеться и лечь в кровать, замечая, какая она худая, хотя все говорят, что она поправилась. Она словно невесомая, с руками как спички, а когда я укладываю ее в постель, она хватает меня за руку и прижимает ее к груди.
- Спасибо за то, что ты настоящая подруга, - тихо говорит Джени и закрывает глаза. Я гадаю, сколько настоящих друзей у нее было. - Прости, что заставила поехать со мной.
- Может, мне стоит уехать пораньше, - говорю я, но она дергает меня за руку и открывает глаза, садясь прямо.
- Нет. Пожалуйста, не оставляй меня. Я знаю, что это была ужасная идея, и ты, наверное, ненавидишь мня за то, что мучаю тебя, но будет не так уж плохо. Обещаю. Пока мы вместе, я смогу тебя защитить. А ты меня. - Она хлопает по пустой половине огромной кровати. - Ложись спать со мной.
Я не хочу. Мне бы побыть одной в своей комнате, наедине с собственными мыслями. Должно быть, Джени замечает мою нерешительность, потому что тут же надувает губы. Нижняя дрожит, будто она вот-вот расплачется.
- Пожалуйста, - шепчет она.
Вздохнув, я ложусь с ней в кровать. Мы немного болтаем, но Джени быстро засыпает, и уже через несколько минут раздается ее тихое посапывание. Я смотрю на ее ангельское лицо с густыми черными ресницами. На спутанные светлые волосы и розовые губы.
Джени красивая. Хрупкая. Нежная. Как кукла. Мне хочется защитить ее, но от чего?
Я осторожно встаю с кровати, чтобы не разбудить подругу, снимаю ботинки и, взяв их в руки, на цыпочках выхожу из ее комнаты. Закрыв за собой дверь, смотрю налево и направо и замираю, когда замечаю движение в тени.
Раздается звук тихих шагов по мраморному полу, и из темноты медленно выходит Чонгук , сунув руки в карманы и напряженно глядя на меня. Он останавливается, когда между нами остается порядка шести метров, но я ощущаю его присутствие так, будто он прикасается ко мне.
Я молча смотрю на него. Он на меня. Я отворачиваюсь и с высоко поднятой головой выхожу из семейного крыла, направляясь в свою спальню. Прохожу мимо лестницы и огромного портрета первого Огастаса Ланкастера. Он глядит на меня светло-голубыми, как у Чонгука, глазами, и, ощутив пробежавшую по телу волну дрожи, я ускоряю шаг.
Портрет выглядит устрашающе. Мне он не нравится. По дому развешаны всевозможные портреты, и все они вызывают дурные предчувствия и мурашки.
Приближаясь к своей комнате, я едва не перехожу на бег, чувствуя присутствие Чонгука. Он крадется за мной, как дикая кошка в джунглях. Тихо. Терпеливо. Уверенно.
Это лишает спокойствия.
Я проскальзываю в комнату и закрываю дверь, но не запираю на замок. В глубине души я хочу, чтобы он пришел. Хочу, чтобы сделал со мной все, что пожелает, и когда пожелает. Его день рождения еще не закончился. Я подарю ему все, что захочет, лишь бы он перестал на меня злиться. Я позволю ему всю неделю использовать меня как угодно. Я не откажу ему.
Я вроде как не могу.
Оттолкнувшись от двери, я иду к своей спортивной сумке, бросаю ее на кровать и расстегиваю молнию. Роюсь в вещах и нахожу трусики и лифчик из одного комплекта. Думаю, быстро приму душ и надену его. Но вдруг слышу, как дверь медленно открывается, и поднимаю голову.
Чонгук входит в мою комнату, будто она ему принадлежит, и, пожалуй, в каком-то смысле так и есть. Он закрывает за собой дверь с тихим щелчком и поворачивает замок. Сердце начинает биться быстрее, а во рту пересыхает, пока я смотрю на него. Он прислоняется к двери, совсем как сегодня в уборной ресторана, и молча рассматривает меня с непринужденным видом. Будто ему некуда спешить.
Я смотрю на него в ответ, все еще сжимая нижнее белье в руках, а ноги дрожат от его близости.
- Сегодня и твой день рождения, - говорит он, и я гляжу на него, хлопая глазами.
Я совсем забыла.
- Да, - говорю я наконец. - И мой тоже.
- Он прошел так, как ты хотела? - спрашивает он с легкой насмешкой. Ему ли не знать, как это далеко от истины.
- Вовсе нет.
Он подходит ко мне с другой стороны кровати и останавливается прямо напротив меня.
- Надеялась получить от меня подарок?
- Нет. - Я искренне смеюсь. Я не важна ему настолько, чтобы он дарил мне подарки.
Его взгляд задерживается на кружеве кремового цвета, которое я держу в руках.
- Что ты делаешь?
- Собираюсь принять душ.
- Тогда иди в душ, - говорит он, кивая в сторону ванной.
- А ты что будешь делать? Ждать меня? - в неверии спрашиваю я.
- Ты этого хочешь?
Я пожимаю плечами.
- Мне нужен прямой ответ, Сэвадж. - Чонгук замолкает. - Ты хочешь, чтобы я подождал тебя?
- Да, - отвечаю я еле слышно.
- Тогда иди в душ. - Он проводит рукой по дорогому пододеяльнику. - Но запри дверь. Неизвестно, что я могу сделать, зная, что ты стоишь там голая и намыливаешь тело, пока я жду тебя.
Кожу покалывает от его слов, и я иду в ванную, но следующие его слова заставляют меня остановиться.
- И не утруждайся.
Я оглядываюсь через плечо
- Чем именно?
- Надевать то, что у тебя в руках. Я хочу, чтобы ты пришла в постель совершенно голой.
- Я думала, сегодня мой день рождения.
- И мой, - парирует он с эгоистичной улыбкой. - Но не волнуйся. Ты тоже останешься в выигрыше от моих желаний. Поверь мне.
Мне хочется сказать, что я, увы, не могу ему доверять. Но молчу.