Глава 26
Лалиса
Говорят, первый снег выпадает в кампусе в конце ноября, но в этом году он пошел немного раньше. Если точнее, восемнадцатого числа, в середине дня, когда я скучаю на уроке и смотрю в окно, когда за ним начинает сыпать легкий снег, который в итоге собирается большими хлопьями. Они непрерывно сыплются с темного неба, и с наступлением ночи весь кампус окутывает белое зимнее одеяло.
Учителя без конца твердят о необычайно холодном фронте, пока возятся с шипящими радиаторами в классах и жалуются на температуру. Частная школа «Ланкастер» расположена в красивых исторических зданиях с устаревшими системами отопления и охлаждения. Это становится причиной дискуссии на уроке по государственному устройству Америки, на моем последнем занятии на сегодняшний день. Ученики хотят, чтобы здания модернизировали, ссылаясь на то, что сейчас двадцать первый век. Неужели мы не заслуживаем центральное отопление и кондиционирование? Учителя согласны, но говорят, что реконструкция разрушит целостность зданий.
Споры затягиваются до конца урока, и я схожу с ума от скуки. Как обычно. Думаю только о том, как сильно мне хочется отсюда уйти.
Но идти мне некуда.
Сегодня странный день. Все рассеяны, в том числе школьный персонал. До пятницы, последнего дня перед каникулами по случаю Дня благодарения, осталась всего пара дней. Всем не терпится уехать из этой новоявленной зимней страны чудес, в которую превратился наш кампус. Весь день на уроках не стихали оживленные разговоры о планах на каникулы. Путешествия в экзотические страны, походы по магазинам, поездки к родным, хотя все это считается скучным. Устаревшим. Такое чувство, будто мы в тюрьме, и нас скоро наконец-то выпустят на свободу.
Мне бы очень хотелось куда-нибудь уехать. Куда угодно. Но я остаюсь. Мы с мамой часто разговаривали вплоть до этой недели. Напыщенные разговоры по телефону проходят так неловко, что я предпочла бы заменить их нечастыми текстовыми сообщениями. Ни я, ни мама не упоминаем о каникулах, но они близятся.
Мы обе это знаем.
С приближением даты напряжение нарастает, пока мама наконец не упоминает, что едет в недолгое путешествие на Карибы с компанией друзей. Ничего, что я останусь одна? Но, не дожидаясь моего ответа, она тут же спешит пояснить, что ей нужно сбежать на какое-то время. После всего, что она пережила, после всех страданий, что вынесла в прошлом году. Пожар, страховые выплаты, управление имуществом, судебная тяжба с первой миссис Джонас Уэзерстоун.
Что я могу на это ответить? Как могу возражать? Конечно, я говорю ей, чтобы ехала. Даже напоминаю, чтобы не забывала пользоваться солнцезащитным средством, будто это я родитель, а она ребенок. Именно я ответственный человек в наших постоянно меняющихся отношениях.
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Общежития на время каникул остаются открытыми для всех учеников, которым некуда поехать, и я сообщаю своему куратору, что остаюсь. Меня до смерти раздражает сочувственное выражение лица мисс Томпсон, а когда она открывает рот, явно намереваясь сказать, что ей очень жаль, я перебиваю ее и говорю, что мне пора, иначе опоздаю на урок.
Это неправда, и мы обе это знаем. Я столкнулась с ней под конец обеденного перерыва. Джени , как обычно, нигде не видно. Мне становится невыносимо от мысли о том, чтобы снова обедать в одиночестве, и от того, какой монотонной стала моя жизнь с первого ноября.
Все усугубляет еще и то, что я была на взводе, ожидая, когда Чонгук хоть что-то мне скажет. Но, конечно, он молчит. Остается неуловимым.
Загадкой, которую я не могу решить, как бы ни старалась.
Он спас меня в ночь Хэллоуина, а на следующий день Брайана уже не было на занятиях. Больше его никто не видел и не слышал о нем, и я без тени сомнения знаю, что Чонгук избавился от него. Как и от глупого бедняги Эллиота. Ни один парень в кампусе не переходит Чонгуку дорогу и не подвергает сомнению его авторитет. Сделать подобное означает встретить свой конец.
Похоже, Брайан встретил свой. По нему никто не будет скучать. Иногда я все еще чувствую прикосновение его рук к моему телу, его языка во рту. Вспоминаю, как он повторял, что я на все согласна. Я помню, как вела себя с ним на вечеринке. Танцевала, прижималась к нему. Терлась о его член, будучи практически голой. Может, Чонгук был прав. Возможно, я сама спровоцировала Брайана. Мне отчаянно хотелось привлечь внимание Чонгука, но вместо этого я привлекла внимание кое-кого другого. Кое-кого нежеланного.
Пускай Чонгук пришел мне на помощь, но все равно заставил почувствовать себя дерьмом. Я по-прежнему погано себя чувствую, даже по прошествии нескольких недель, а все из-за того, что он не разговаривает со мной. Все равно он забыл обо мне. Теперь он с Кейтлин. Я всюду вижу их вместе. По всему кампусу. Она вьется вокруг него, жаждая внимания, но он редко ей его уделяет. Всегда ходит с бесстрастным выражени ем лица, будто предпочел бы быть где угодно, лишь бы не с ней.
Мне знакомо это чувство. И мне претит, что у нас с Кейтлин есть что-то общее.
Но с ней он хотя бы появляется на людях. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что мы были вместе, и это ранит. Сильнее, чем я готова признать. Этот говнюк всегда считал, что он лучше меня.
Вплоть до самого конца.
Джени по-прежнему часто пропадает. И если раньше она выглядела лучше, то сейчас, похоже, ей снова стало хуже. Ее здоровье стремительно ухудшается, о чем она сообщает мне, когда снова приезжает в кампус на один день. Иногда всего на час, а потом уезжает снова. Всегда бледная и изможденная. Круги у нее под глазами становятся все темнее и темнее, и я все больше за нее беспокоюсь. Она избегает Тэхёна, и я не знаю, что произошло между ними в ночь Хэллоуина, потому что она не рассказывает. Ни мне.
Никому.
Когда Джени не болеет, то ходит на бесконечные приемы к врачам. В центры, которые специализируются на этом, на том и еще черт его знает на чем. Ее ощупывают, делают рентгены, отслеживают жизненно важные показатели, вводят новые лекарства. Но по-прежнему утверждают, что не знают, что с ней не так.
- О, я бы сказала им, но никто не слушает, - поделилась она несколько дней назад после обеда, когда мы сидели вместе на улице, а свежий ветер развевал наши волосы. В тот день солнце светило около пятнадцати минут, и все наслаждались им, пока оно не скрылось снова. Здешние края славились мрачными, пасмурными днями. - Поэтому я просто жду дня своей смерти, и, может быть, тогда кто-нибудь все поймет.
Ее слова пугают меня, но я не понимаю, что конкретно она имеет в виду. А каждый раз, когда пытаюсь спросить, Джени меняет тему.
Поэтому я молчу и втайне молюсь, чтобы моя единственная подруга в этой богом забытой школе не умерла до окончания учебного года. Я даже не знаю, был ли у них с Тэхёном секс. Она так и не заикнулась об этом.
Чонгук все еще не вернул мой дневник.
Наша сделка окончена. Я его больше не интересую, что совершенно очевидно, но он все равно его не возвращает. Само собой, я о нем тоже не спрашиваю. Чонгук занимается своими делами, проводит время с новой игрушкой или друзьями, и мы с ним не общаемся. Больше никаких пылких взглядов украдкой в коридорах или в классе. Мы оставили это в прошлом.
Он для меня в прошлом.
В этом я пытаюсь себя убедить.
Сложнее всего мне приходится на уроке по государственному устройству Америки. Иногда Чонгук выбирает другое место и садится прямо передо мной, будто дразнит меня, напоминая о том, что он все еще здесь. Такой невероятный и полный решимости не давать мне покоя. Я каждый день сижу за одной и той же партой и прихожу на урок пораньше в надежде, что он сядет подальше от меня. Встретится со мной взглядом на мгновение, а потом поцелует Кейтлин в подставленную щеку, и они разойдутся в разные стороны. Она сидит в другом конце класса, на первой парте, как послушная маленькая ученица.
А Чонгук уходит в самый конец класса с левой стороны и всегда садится прямо передо мной.
Так близко, что я чувствую его запах. Вижу мягкие пряди волос у него на затылке. Я знаю, какие они шелковистые на ощупь. Знаю, как он стонет, когда кончает. Знаю вкус его губ, когда он целует меня. Вкус его члена, когда он скользит им между моими губами.
Порой я задумываюсь. Может, я все выдумала. Может, произошедшее между нами было сном. Или кошмаром. Когда он оставил меня одну посреди леса, я поплелась обратно в общежитие, вся разбитая и в слезах. Никто не пришел меня искать. Даже Джени . Она была слишком поглощена собственными проблемами с Тэхёном , поэтому я не могу на нее злиться.
К тому же, разозлившись на Джени , я вообще останусь без друзей, и не могу рисковать тем, что потеряю ее.
Просто...
Не могу.
Мысли об украденном дневнике не дают мне покоя, и я хочу его вернуть. Каждый раз, когда выдвигаю ящик и вижу, что его нет, прихожу в ярость. Гадаю, как много Чонгук на самом деле прочел? Правда ли он знает все мои тайны?
Или все это время он дразнил меня, а сам ни разу не заглядывал в дневник? Это больше похоже на правду. Ему нет до меня дела. Почему его должно волновать мое прошлое?
Оно и не волнует. Чонгук непомерный бесчувственный придурок и заслуживает быть несчастным с женщиной, которую выбрали за него, вместо той, в которую мог сам влюбиться. Надеюсь, он ее ненавидит. Надеюсь, она никогда не родит ему детей. Надеюсь, однажды он подумает обо мне, и его переполнит безумное жгучее сожаление.
Надеюсь.
Надеюсь.
Надеюсь.
Поговорив с мисс Томпсон и сообщив ей, что я никуда не уеду на следующей неделе, я иду в библиотеку и делаю вид, что занята домашней работой. На самом деле я читаю книгу в приложении Kindle, мрачную и будоражащую, но вместе с тем ужасно романтичную. Она мне очень близка. Главная героиня сильная. Дерзкая. А герой - настоящий альфа-самец, бизнесмен миллиардер, который рявкает на людей вместо того, чтобы разговаривать с ними, как рационально мыслящий человек.
С одним исключением в лице женщины. С ней он обращается как с королевой. С хрупкой драгоценностью, которую только он может защитить. И хотя она сама прекрасно может о себе позаботиться, все равно позволяет ему так с ней обращаться. Ей это нравится. Он дает ей чувствовать себя особенной.
Любимой.
Я думаю о Чонгуке. О том, как он назвал меня умопомрачительной. Как заставлял почувствовать себя самой красивой девушкой, которую он только видел. Как говорил, что мне не спрятать свою красоту, как бы я ни старалась. Тогда я не придала его словам особого значения, но придаю сейчас, снова и снова повторяя их в своих мыслях. Говорил ли он всерьез? Или просто пытался очаровать меня, чтобы я уступила его желаниям?
- Вот ты где.
Я поднимаю взгляд и вижу Джени , со слабой улыбкой стоящую возле стола. Убираю телефон, не желая попасться за чтением дарк-романа, когда должна заниматься домашней работой, даже если застукает меня подруга.
- Привет, - говорю я звенящим от беспокойства голосом, которое слышно даже в одном слове. Я вижу, как в ее взгляде мелькает раздражение. Она терпеть не может, когда окружающие спрашивают о ее состоянии. - Где ты была? С тобой все хорошо?
- Нормально. - Она выдвигает стул и садится, с громким стуком бросив рюкзак на стол.
Слышу узнаваемое шиканье мисс Тейлор, и Джени закатывает глаза.
- Очередной прием у врача. Я сказала маме, чтобы привезла меня обратно. Хотела пойти на занятия, - продолжает она.
- Остался всего один день, - мягко напоминаю я. - Все равно здесь ничего особенного не происходит. Ты могла и пропустить.
- Мне нужно было уехать от нее. - Джени смотрит в телефон, печатает кому-то ответ, высунув кончик языка между губ, и отправляет. Кладет телефон на стол рядом с рюкзаком. - Я так от нее устала. Проводить время с матерью очень утомительно.
Мне знакомо это чувство.
- Я скучала по тебе, - говорит она нежным голосом. - Знаю, что в последнее время у нас почти не было возможности поговорить, но я знаю, что ты пережила... непростое испытание в ночь Хэллоуина, и сожалею о случившемся.
Я хочу спросить, что именно ей известно, но, с другой стороны, не желаю знать, что говорили обо мне.
Вместо этого я натянуто улыбаюсь и киваю.
- Спасибо.
- Как ты? - Она оглядывается через плечо, а потом пододвигает стул ближе к моему. - Гук разобрался с этой проблемой.
- Ты про Брайана? - спрашиваю я, приподняв бровь. - Я так и поняла.
- Знаешь, он не делает такого для кого попало. Обычно такие жесткие меры он приберегает для людей, которые притесняют меня. - Джени замолкает на мгновение. - А ради тебя он пошел на это уже дважды.
- Я не понимаю почему, - небрежно замечаю я, пытаясь делать вид, будто все это неважно. - Теперь он с Кейтлин. Думаю, будет вместо меня защищать ее.
Джени хихикает, качая головой.
- Да плевать ему на Кейтлин. Думаю, ему нравится ее общество только потому, что она тешит его самолюбие, а Чонгуку это приятно.
- Не стоит быть такой наивной, Джен. Кейтлин тешит ему не только самолюбие, - огрызаюсь я, как ревнивая мегера.
Джени перестает смеяться и задумчиво смотрит на меня.
- Ей бы очень этого хотелось. Но Чонгук всегда держит ее на расстоянии вытянутой руки. Недавно я спросила у него почему. Он сказал, что не может с ней спать. Тогда от нее будет не отвязаться.
Я молчу, отчаянно желая верить ей, но говорю себе, что меня больше не волнует, чем занимается Чонгук.
Не мое дело.
Лицо Джени озаряется, пока она рассматривает меня.
- О господи, меня сейчас посетила отличная идея. Поехали со мной домой на День благодарения!
Я молча смотрю на нее в потрясении, снова и снова прокручивая в голове е е предложение.Джени не обращает на меня внимания, достает лист белой бумаги и кладет на него ладонь. Берет карандаш и начинает медленно обводить свою руку. Я понимаю, что она делает, и не могу сдержать улыбку.
Она рисует индейку.
- Я не хочу навязываться, - говорю я, но она резко поднимает голову и смотрит умоляющим взглядом.
- Навяжись, пожалуйста. Мне до смерти этого хочется. Дома в Ньюпорте ужасно скучно. Раньше мы постоянно проводили там лето, но после развода родителей ездим только на День благодарения. Мама с папой проводят праздник вместе с нами.
У меня открывается рот.
- Я думала, они в разводе.
Джени снова сосредотачивается на индюшке.
- Мама всегда говорит, что отцу нужно думать о детях. Будто мы все та же маленькая идеальная семья, стоит мамуле с папулей оказаться под одной крышей. Ерунда. Скорее ей хочется делать вид, будто они все еще вместе. Развод - огромное пятно на ее социальном статусе.
В голосе Джени слышится горечь.
- А что твоя семья делает на Рождество?
Она поднимает голову.
- Под Рождеством отец подвел черту. Он больше никогда не проводит его с нами. Едет в отпуск в экзотическую страну в компании подружки текущего месяца. После развода он живет на полную катушку, и, пожалуй, я не могу его винить.
- А остальные члены твоей семьи? - спрашиваю я.
- О. Обычно мы проводим праздники на Манхэттене. В Рождество город полон жизни. Это мое любимое время года.
- В праздники красиво, - я отрешенно соглашаюсь, мысленно перебирая возможные варианты. Безумно ли думать о поездке с Джени как о возможности оказаться рядом с Чонгуком ? Хотя зачем мне так себя мучить? Разозлится ли он из-за того, что я заявлюсь на их семейный отдых, или будет рад меня видеть?
Склоняюсь к первому варианту. После нашей последней встречи я не сомневаюсь, что его уже тошнит от моих выходок. Точно так же, как меня тошнит от его.
- Ну? Что скажешь? - Я поднимаю взгляд и вижу, что она наблюдает за мной. - Это отличный способ отвлечься.
- Для кого?
- Для меня. Мне нужно проводить с кем-то время. Джису постоянно занята танцами. Она в Лондоне и не может уехать. А даже если бы приехала в Ньюпорт, она уже не та, что прежде. Больше не готова к бесшабашным выходкам. - Какое странное, устаревшее слово. Хотя, пожалуй, из уст Джени оно не кажется таким уж устаревшим. - Ты могла бы познакомиться с моим отцом. О, вот на это стоило бы посмотреть.
Она смеется, качая головой, а я молчу, прекрасно понимая, о чем она думает.
О том, чтобы привести на семейный обед в День благодарения дочь женщины, которая разрушила брак Ланкастеров. Просто блеск.
- Джени. Ты используешь меня, чтобы огорчить своих родителей? - спокойно спрашиваю я.
Она округляет глаза и прижимает ладонь к груди.
- Я бы никогда так не сделала. Мне правда нравится твое общество, Лиса. Ты это знаешь.
- Очень удобно привезти меня с собой на празднование Дня благодарения, когда там будут оба твоих родителя, - говорю я, чувствуя, что меня слегка обводят вокруг пальца. - Я не хочу, чтобы меня использовали как инструмент для мести.
- Да брось, ну почему? Что в этом плохого? Мама ужасно разозлится. - Джени запрокидывает голову и смеется с такой радостью, какой я, кажется, никогда от нее не слышала. Я смотрю на нее, нескончаемое шиканье мисс Тейлор уже звучит, как фоновая музыка, пока наконец смех Джени не стихает. Но ее глаза все еще весело блестят. - А отец попытается с тобой переспать.
У меня отвисает челюсть.
- Омерзительно.
- Тебе уже восемнадцать? - она приподнимает изящную бровь.
Я ерзаю на стуле, не желая признаваться, но она не оставляет мне выбора.
- Эм, будет девятнадцать.
- Ну конечно будет, - говорит она, будто с глупым ребенком. - Но когда? Скоро?
- Вообще-то завтра. - Я хранила это в секрете. В этой школе никому нет дела до моего дня рождения. Впрочем, как всем и везде, даже моей матери. Она не упоминала о нем. Ни разу.
А я ее единственный ребенок.
Как она могла забыть?
- Да ладно, - выдыхает Джени . - Завтра? О боже, мы обязательно должны отпраздновать! А знаешь, у кого еще завтра день рождения? - Я в недоумении пожимаю плечами. - О, ты ни за что не поверишь!
Она говорит так громко, что мисс Тейлор даже узнает ее голос.
- Джени Ланкастер, тихо!
- Ой, захлопнись, ведьма, - бормочет Джени себе под нос, и мы обе смеемся.
Но мой смех быстро стихает. Не знаю, кого она имеет в виду, но что-то подсказывает мне, что я уже должна знать.
- И с кем же у меня день рождения в один день? - спрашиваю я, снедаемая любопытством. Может, с Тэхёном, не таким уж тайным возлюбленным Джени ? Хотя она ни разу не говорила о нем с Хэллоуина.
А может быть, с ее младшей сестрой? Таинственной танцовщицей Джису? О боже, надеюсь, не с ее отцом. Вероятно, это все только усугубит, раз Джени сказала, что он, возможно, и приударил бы за мной.
- Как я и сказала, ты ни за что не поверишь. Ни за что. - она замолкает для большего эффекта и широко улыбается. Сердце бешено колотится, пока я жду ее ответа. - У Чонгука. Вы родились в один день.