Глава 14
Лалиса
Я тут же выбегаю на улицу, прохладный осенний воздух окутывает меня, вызывая дрожь. Мы приехали сюда на «мерседесе» Джени , и мне не составит труда вызвать такси, но я не хочу ждать его перед рестораном. Не хочу рисковать тем, что снова столкнусь с Чонгуком после того, как выплеснула ему в лицо свой напиток.
Не могу поверить, что я это сделала. Было глупо, но в то же время... весело. Он заслужил. Меня бесит, какой он холодный и черствый. Будто я пустое место. Будто бы он не ласкал губами мою кожу. Будто бы не целовал меня так, словно не мог насытиться.
Я без оглядки шагаю прочь, пробираясь сквозь толпы людей на тротуаре и желая уйти как можно дальше от ресторана. Клянусь, я слышу, как кто-то выкрикивает мое имя - мужчина, - и ускоряю шаг, не желая, чтобы меня нашли.
На перекрестке сворачиваю направо, наугад бегу по тихой жилой улочке, а потом наконец оглядываюсь и вижу, что позади никого. Замедляю шаг, тяжело дыша, и уже решаю, что оказалась в безопасности, как вдруг он выходит из-за забора и встает прямо у меня на пути.
Чонгук.
Я окончательно останавливаюсь, застыв от шока, который испытываю, когда вижу его. Должно быть, он нашел короткий путь. Сукин сын.
- Не приближайся, - предупреждаю я, отступив на несколько шагов назад.
Он улыбается.
- У тебя за спиной припрятан еще один напиток?
Я молчу. Сохраняю самообладание, готовая сорваться с места, и, будто почувствовав это, он перестает улыбаться.
А потом бросается на меня.
Я пытаюсь убежать, но он обхватывает меня за талию, удерживая на месте, и прижимает к забору. Я охотно повинуюсь, утратив желание сопротивляться, едва его руки прикасаются ко мне. Кожу под ними покалывает, моему телу хорошо знакомо его тело, и реагирует оно соответственно. Его тепло проникает в меня, свежий чистый запах окутывает, отчего я чувствую себя пьяной. Под кайфом.
- Зачем ты плеснула мне в лицо? - спрашивает он, его глаза горят необузданной яростью. Ему не понравилось публичное унижение. Уверена,
Чонгуку Ланкастеру редко оказывают сопротивление, и мне приятно, что я смогла его отшить. Выставила его придурком в ресторане прямо перед друзьями и глупыми девчонками. Перед другими людьми. Людьми, которым наверняка известно, кто он такой.
Он уже ненавидит меня. Уверена, что это чувство десятикратно возросло.
- А почему ты сказал, что не знаешь меня? - бросаю я в ответ. Вот причина моего унижения, причина, почему я должна была отыграться. Чонгук пытается вести себя так, будто он особенный, но на самом деле он такой же, как и все остальные. Наедине хочет только одного, а на людях полностью меня игнорирует.
Я этого не потерплю. Не позволю ему играть со мной в эту игру. Теперь я сама в этом профи.
- Потому что не знаю. Совсем. - Он наклоняется так близко, что я ощущаю на лице его мятное дыхание. - Уверен, что узнаю о тебе больше, когда сегодня вечером продолжу читать твой дневник.
Продолжит? Господи.
Я вырываюсь, отчего он обхватывает меня крепче, будто пытается задушить.
- Ты украл его у меня, чертов придурок!
Он пропускает мои оскорбления мимо ушей. Судя по радости в его глазах, ему это нравится.
- Прячешь в нем все свои темные тайны? - В его голосе звучит насмешка.
Теперь мой черед не слушать его.
- Я хочу его вернуть, - твердо говорю я.
Он ухмыляется, будто получает удовольствие от того, что злит меня.
- Нет.
- Отдай его мне!
Чонгук зажимает мне рот рукой и приближается к моему лицу.
- Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования. Это я контролирую ход событий, Сэвадж, и ты будешь делать все, что я скажу. Ясно?
Я не отвечаю. Могу только смотреть, округлив глаза и чувствуя, как бешено колотится сердце. В округе тихо. Рядом никого. Наверняка он может сделать со мной все, что захочет, и нас никто не услышит. И не поймает его.
Какая разница, все равно я сдамся.
- Ты хочешь вернуть дневник? - спрашивает он.
Я киваю, касаясь затылком грубого деревянного забора, и чувствую, как он задевает отколовшиеся щепки.
- Тогда тебе придется его заслужить. -Он расслабляет руку возле моего лица, поглаживает большим пальцем щеку, челюсть. Его прикосновения нежны, хотя держит он крепко. - Не хочешь спросить как?
Мы настороженно смотрим друг на друга, и я замечаю, как выражение его лица неспешно меняется. Злость рассеивается, сменяясь знакомым голодом, и тело предает меня, реагируя по-своему. Я, обмякнув, расслабляюсь в его руках, а все мои мысли заняты тем, что он может сделать дальше. Предвкушение дрожью пробегает по спине и оседает между ног.
Будто почувствовав, что я сдаюсь, Чонгук убирает руку от моего лица, и я спрашиваю еле слышно:
- Как?
- Делая все, что я хочу, - отвечает он шепотом, пройдясь взглядом по моему телу, а потом снова смотрит мне в глаза. - Ты будешь принадлежать мне телом и душой. Когда захочу, чтобы ты была в моей комнате посреди ночи, ты прибежишь. Будешь умолять об этом. Когда я захочу минет, ты сделаешь его без вопросов. Если пожелаю вылизать твою красивую киску, ты предоставишь ее мне на гребаном блюдечке с голубой каемочкой, и я буду лакомиться ею часами. Когда захочу тебя трахнуть, ты не сможешь мне отказать, независимо от времени суток и места. Поняла?
По телу разливается тепло от таящихся в его словах обещаний, и я велю себе прекратить. Его предложение...
Унизительно.
- И как долго? - спрашиваю я, удивляясь тому, как спокойно звучит мой голос. Внутри царит безудержный сумбур. Быть у Чонгука на побегушках, когда он только пожелает, звучит не так уж плохо.
А значит, со мной что-то всерьез не так. Я уверена в этом.
- Столько, сколько я захочу. -он улыбается, и у меня замирает сердце. Обхватив мое лицо ладонью, он запрокидывает мне голову, наклоняется и шепчет мне в губы. - Моя личная шлюха, которую я могу использовать, как захочу и когда захочу. Будет весело, Сэвадж. Буду трахать тебя во все дырки, и ты пойдешь на это. Добровольно.
Внутри все сводит, трусики уже намокли.
- Нет, - говорю я, задыхаясь.
Он смеется.
- Ты сама знаешь, что хочешь этого. Я же вижу.
Чонгук прижимается ко мне, демонстрируя силу и полную власть надо мной, а я закрываю глаза и поджимаю губы, чтобы сдержать стон. Это совершенно ненормально. Что же с нами произошло, отчего мы стали такими испорченными? Я видела подобное в порно, в кино и даже читала о таком в книгах. Но никогда прежде не испытывала подобного в настоящей жизни. Никогда никому не позволяла контролировать меня настолько основательно, что соглашалась на любые требования, лишь бы быть с ним, пусть даже он смотрит на меня как на бесполезную игрушку.
- Ответь мне, Сэвадж. Мы договорились? Или мне сделать копии твоего дневника и раздать их всем в школе?
О боже, нет. Вот же унижение. Как только все узнают о том, что со мной случилось и что я наделала, мне грозят серьезные неприятности.
- Знаешь, ты можешь просто согласиться. Это здорово облегчит тебе жизнь. Я знаю, какой больной засранкой ты можешь быть. У тебя большой потенциал. - Его слова звучат почти как комплимент, и именно так я их воспринимаю, потому как непостижимо испорчена. Особенно во всем, что касается Чонгука. Он опускает ладонь мне на горло, напоминая о моменте, который мы разделили вчера в библиотеке. Водит пальцами, отчего у меня бегут мурашки, и я постанываю. - Больше никому не нравится, когда я так делаю. А тебе, похоже, нравится.
Если он сожмет мою шею чуть крепче...
Я ненавижу себя за то, что хочу этого. Хочу его.
Закрываю глаза, и у меня вырывается тихий стон, когда он наклоняется и проводит языком по моим губам, а потом прикусывает, впивается зубами и тянет за самую мягкую часть губы. Недостаточно сильно, чтобы порвать кожу, но все равно больно.
- Я не шлюха, - тихо отвечаю я, когда он отпускает мою губу и ухмыляется.
- Брось. Ты такая же, как твоя мать. Она разрушила мою семью и плевать на это хотела. А в отместку за ее грехи я уничтожу тебя. Единственное, что осталось ей дорого в ее жалкой жизни. - Он проводит рукой по моему боку, заводит ее за спину, чтобы схватить за задницу, и притягивает к себе. - Скоро ты станешь настолько зависима от меня, что тебя не сможет заполучить никто другой. Ты будешь жаждать все, что я могу тебе дать, а когда все закончится, когда я в итоге откажу тебе... - Чонгук снова прижимается ко мне, и я чувствую его возбужденный член под джинсами. Он огромный. Пульсирующий. - Я буду знать, что окончательно сломил тебя, и тогда ты сможешь забрать свой гребаный дневник. К тому времени я в любом случае узнаю все твои секреты, поэтому он мне больше не понадобится.
Он резко отходит, делает пару шагов назад и оставляет меня одну дрожать возле забора.
- Я ненавижу тебя, - говорю я со всей искренностью, на какую способна, потому что это правда.
Я ненавижу его сильнее всех на свете. Он ужасен.
Отвратителен.
- Я знаю. - Чонгук ухмыляется. - Ты и впрямь ненавидела меня прошлой ночью. Когда мой член был у тебя во рту и ты стонала. Или когда я кончил тебе на грудь.
- Ты мерзок. - Слова вылетают из меня, словно пули.
- Точно, особенно когда трахал тебя языком. Какой же я больной чокнутый ублюдок, правда? А когда ты кончала мне на лицо? - Он потирает подбородок. Облизывает губы, будто наслаждается воспоминанием. - Дважды, насколько я помню? В следующий раз надо попробовать трижды.
Трижды? Боже, не может быть, чтобы мне так повезло.
- Мы договорились? Или мне все же нужно начать делать копии?
Он с наслаждением потирает руки, как будто ему не терпится обнародовать мой дневник, чтобы его прочла вся школа «Ланкастер».
- Да, - отвечаю я еле слышно. Голос звучит хрипло. Горло болит. Все тело болит. У меня нет выбора.
Придется согласиться.
Довольный, Чонгук снова подходит ко мне, обхватывает мой подбородок в своем излюбленном жесте и оставляет поцелуй на моих губах.
- Какая умница, - едва ли не напевает он, касаясь губами моих губ. - Такая покладистая, когда хочешь. Хотя такая дерзкая, когда чувствуешь себя загнанной в угол.
Сердце замирает от его комплимента, и я закрываю глаза, убеждая себя, что нельзя попадаться в его ловушку. Я не могу позволить, чтобы еще один парень пытался меня контролировать. Эта ситуация отличается от всех прочих, правда? Теперь я сильнее. Я могу с ней справиться.
Могу справиться с ним.
- Мне нравится, когда ты оказываешь сопротивление, - продолжает Чонгук, снова прильнув к моим губам, будто не может устоять. Я открываюсь перед ним, и он, просунув язык, касается им моего. Тянется к моим волосам и дергает за косичку так сильно, что я отрываюсь от него и восклицаю:
- Ай!
Он отступает со злобной улыбкой.
- Буду на связи.
Я молчу, когда он уходит прочь. Смотрю ему вслед, пока он не сворачивает за угол на главную улицу. И только тогда я расслабляю плечи, опускаю голову и гляжу себе под ноги, считая удары сердца из страха, что оно может вырваться из груди.
Что же я наделала?