Часть 1. Глава 2-7
— Хон, уже четвёртые сутки пошли. До каких пор вы будете так сидеть?
Ильма, облокотившись головой о дверной косяк, смотрела на спину Зены. Все четыре дня, что Лорд был без сознания, тот не отходил от его постели. Зная, сколько гнева и отчаяния скрывает эта молчаливая спина, Ильма не пыталась насильно вернуть брата к обычной жизни. Однако всему есть предел.
Мано поместили под домашний арест. Он натравил оставшихся в окрестностях деревни охотников на заместителя Хора, что по волчьим законам заслуживало высшей меры наказания. Но приговор смягчили: мол, конечной целью не было угрожать Ильме или убить её. Старейшины, обычно строго карающие любое неповиновение, придумали в защиту Мано такое шаткое оправдание не просто так, а потому что выяснилось — объектом его неудавшегося покушения был человек. Конечно же, они с радостью ухватились за удачно подвернувшийся повод приструнить своенравного вожака.
Хон привёл в деревню человека и скрыл его происхождение.
После устроенного охотниками пожара волки уже были на взводе. На этом фоне разлетевшийся слух о вожаке и человеке породили настоящую бурю. Вместо того чтобы всё объяснить и взять ситуацию под контроль, Хон заперся в комнате с раненым и никому не показывался. Трое приближённых, уничтожившие остатки охотников вместе с ним, выступили вперёд и заявили, что нападение на деревню было частью плана Альтимы, и никак не связанно с тем человеком, которого привёл Хон. Но толку было мало: стаю тревожило не то, что именно сделал или не сделал этот человек, а то, почему вообще Хон защищал одного из людей — заклятых врагов оборотней.
В итоге Ильма, как заместитель Хора, вынуждена была вмешаться и с помощью приказа вожака подавить старейшин, подливающих масла в огонь. Но и это лишь временно подавило народное недовольство.
— Я искренне хотела поддержать ваш выбор. Я признаю, что значительная часть ответственности за произошедшее лежит на мне — я не смогла защитить Лорда. Мне действительно жаль, что всё так обернулось.
— ...
— Но, Хон...вы же глава Акемуна.
Если бы Лорд постепенно влился в стаю, результат мог быть совсем другим, но сейчас уже ничего не вернуть. Зена и сам понимал, что, откладывая решение, он просто бежит от реальности. Ильма с грустью смотрела на его спину, сжимая в руке подол юбки. Ей тоже тяжело дались эти слова.
— ...Передай Лорда старейшинам, Зена.
Ильма исполняла обязанности Хора, но прежде всего она была сестрой Зены, и не могла просто стоять и смотреть, как её брат добровольно идёт на смерть ради уже умирающего человека, словно намереваясь уйти вместе с ним.
— Я понесу ответственность за то, что воспользовалась правом приказа вожака без вашего согласия и уйду с должности Хора. Надеюсь, вы вспомните о своём долге и примите правильное решение.
С этими словами Ильма сняла подвеску Хора и, положив её на стол, тихо покинула комнату. Как только дверь закрылась, голова Зены, сидевшего как изваяние, безвольно опустилась. Он несколько раз с усилием моргнул. Глаза, пересохшие от долгих ночей без сна, болезненно резало, будто в них насыпали песка. Прижав ладони к воспалённым векам, Зена силой выпустил воздух из лёгких. Сдавленное дыхание с трудом выходило наружу.
«Если бы я тогда остался рядом. Если бы смешал наши запахи раньше. Если бы не избегал его, когда он искал меня. Если бы не отнёсся легкомысленно к охотникам. Если бы раньше распознал признаки гона. Если бы мирно провёл переговоры с Альтимой. Если бы не привёл его сюда...Если бы мы никогда не встретились.» Одно за другим, запоздалые «если бы» тянулись в прошлое, как ветви, живые, но бесполезные.
Зена понимал, что означает передать Лорда старейшинам. Алтарь, предназначенный для церемонии Хора, станет плахой, призванной усмирить гнев волков. Его могли сжечь, как символ пережитых пожаров. Могли содрать кожу, в напоминание о том, что охотники делали с их похищенными сородичами. Человек, не виновный ни в чём, кроме того, что оказался связан с ним, стал бы живым подношением их слепой мести. «Нельзя чтобы дошло до такого. Нужно...нужно что-то сделать...Лучше я сам...»
Расфокусированный взгляд упал на беззащитную шею человека без сознания. Лишь почувствовав жар тела под ладонью, Зена осознал, что сжимает его горло. Бух! Он отшатнулся, и задетый ногой стул с грохотом упал на пол. Зена резко отдёрнул руку, будто обжёгся, и зажал себе рот. К горлу подступила тошнота. Кислая слюна потекла сквозь пальцы. От боли, скрутившей внутренности, он осел на пол и, согнувшись пополам, судорожно вздрагивал.
Когда тошнота отступила, накрыла такая слабость, что невозможно было даже пальцем пошевелить. Но куда тяжелее было чувство вины и ненависти к себе. Отвратительное, мерзкое чудовище. Было невыносимо осознавать, что он почти что повторил тот же выбор. Пошатываясь, Зена поднялся и рассеянно уставился на лежащего на кровати Лорда. Ему хотелось, чтобы он открыл глаза и, как раньше, сказал, что внутри него нет никакого чудовища. Нет, пусть даже ужаснётся и возненавидит — лишь бы сейчас же очнулся.
...Нет, нет. Всё это ложь. Главное, чтобы Лорд просто выжил, этого будет более чем достаточно. Желание увидеть то, как он откроет глаза, это его пустая жадность. То, что он, будучи человеком, всё ещё дышит после ран, от которых не выжил бы даже волк, уже само по себе чудо. Чтобы уберечь Лорда, нужно вывести его из Акемуна. Прочь от этих демонов, отравленных ненавистью.
Зена и раньше собирался отправить его, но почему же сейчас это причиняло такую боль? Он не понимал, да и не хотел понимать. Казалось, стоит осознать причину, и вся решимость испарится. Зена стиснул зубы и поднялся.
Нужно было идти. Прежде чем рухнет тонкая стена, сдерживающая его истинные чувства.
∗ ∗ ∗
Лорд плыл где-то в тумане, будто пылинка в воздухе, и вдруг услышал Ламирак. Голос, словно доносившийся издалека, поспешно сообщил ему о нынешней ситуации. В тот миг, когда когти Мано пронзили его сердце насквозь, он должен был погибнуть, но она удерживает его жизнь. Времени осталось совсем мало, поэтому он должен как можно скорее вернуться в святилище. Как только голос затих, Лорд резко очнулся.
Когда разум достаточно прояснился, чтобы ощущать происходящее вокруг, Лорд заметил, что его тело время от времени мягко покачивается. Боль в сердце была далёкой и приглушённой, будто обёрнутой в мягкую пелену. Удивлённый неожиданной заботой Ламирак, он медленно открыл глаза.
Зрение постепенно обретало чёткость. Мелькали очертания леса, быстро сменяя друг друга. Скорость была огромной, но в этих руках он почти не ощущал тряски — так надёжно его держали. Лорд осторожно поднял взгляд, чтобы посмотреть, кто его несёт. И, хоть он совершенно не понимал, что происходит, стоило увидеть это лицо и как-то сразу стало спокойнее.
—...Зена.
В давно не использовавшихся голосовых связках отозвалась боль. Пока он откашливался, движение остановилось. Зена, молча уставившийся на него сверху вниз широко раскрытыми глазами, выглядел очень странно — то ли удивлённым, то ли рассерженным. Лорд, подумав, что это сложное выражение лица, скорее всего, связано с текущей ситуацией, спросил:
— Куда...мы направляемся?
— ...Как можно дальше отсюда.
Стоило услышать его колеблющийся ответ, как Лорду всё стало ясно. Это был побег. После столкновения с Мано правда о том, что он человек, наверняка стала известна всей стае. Даже Лорд, плохо разбирающийся в волчьих порядках, мог догадаться, если Зена, который всё это время его укрывал, теперь ещё и попытается помочь ему сбежать, то его ждёт клеймо на всю жизнь. Лорд коснулся державшей его руки. Несмотря на то, что в его прикосновении не было ни капли силы, он почувствовал, как Зена вздрогнул, словно обжёгшись.
— Если вы меня так отошлёте...то вы будете в порядке?
— Какое тебе до этого дело? Раз уж чудом выжил, думай о своём будущем.
— Я не хочу, чтобы из-за меня вам пришлось тяжело.
—...
Губы Зены, на которых задержался взгляд Лорда, резко сжались. С искаженным лицом, словно сдерживая что-то внутри, тот долго молчал, глядя в чёрную глубину леса, а затем тихо пробормотал:
— А что, если я скажу, что так и есть...? Что, если мне тяжело отпускать тебя?
Лорд не мог видеть глаз Зены, упрямо смотрящего вперёд, поэтому не мог понять скрытого смысла его слов. Лорд медленно моргнул. Его губы будто налились свинцом.
— Я...
— Шучу.
Вместе с тем, как Зена оборвал чужую недосказанную фразу, тяжело сжавшийся воздух резко разрядился. Твёрдый тон ясно давал понять — больше не нужно ничего говорить. Зена снова пошёл. Они ускорились, спускаясь по склону, но Лорд чувствовал, что даже в беге его стараются держать крайне бережно.
Тихий, однообразный ночной лес понемногу менялся. Между густыми кронами появлялись прорехи неба, а характерное для высокогорья давление, закладывающее уши, отступало. Когда они приблизились к окраине леса, Лорд попросил:
— Здесь неподалёку должны быть руины храма. Отнеси меня туда.
Зена слегка удивился, но не стал ни о чём спрашивать и принялся выполнять просьбу. Судя по тому, что он сразу выбрал нужное направление, он уже знал, где находятся руины.
Вскоре они добрались до поляны. Она ничуть не изменилась: разрушенный храм, обвитый лианами, обломки колонн, покрытые мхом. Лорд, всё ещё находясь на руках у Зены, молча запечатлевал этот вид в памяти. Некоторое время Зена просто смотрел на него сверху, а затем заговорил:
— ...Оказывается, ты апостол.
Тело Лорда было окутано белым сиянием, похожим на пелену лунного света. Это было чудо, божественный знак, практически забытый как людьми, так и оборотнями. Лорд понял: это сила Ламирак призывает его обратно в святилище. Он поднял голову.
— Удивлены?
— Нет.
«Какое облегчение. Если бог защищает тебя, значит, ты выживешь.» Проглотив эти слова, Зена осторожно усадил Лорда у одной из колонн, и опустился на колено, оказываясь с ним на одном уровне. Золотистые глаза, в которых плескались эмоции, надолго задержались на его лице. Под этим взглядом в голове стало пусто. Лорд не знал, что должен сказать и что хочет услышать.
Мир затих, словно время остановилось. Зена осторожно положил руки на плечи Лорда и медленно наклонился. Его губы коснулись лба, провели линию по переносице, поцеловали левую и правую щёку и наконец остановились на его губах. Мягкие, почти невесомые поцелуи — один, второй, третий — и он отстранился. Это был древний брачный ритуал волков, о котором не знали люди.
Свет, окутывавший Лорда, становился всё ярче. Он инстинктивно почувствовал, что его время в этом мире подходит к концу, и открыл глаза. Похоже, Зена тоже понял это. Он протянул руку, мягко растрепал его волосы и коротко попрощался.
— Иди, чёрный волк. И не возвращайся.
Это был самый ласковый голос, который он от него слышал. «Жаль, что из-за яркого света я не могу увидеть, какое у него выражение лица.» Подумал Лорд, и произнёс свои последние слова — самое искреннее, что мог выразить в этот краткий миг.
— Надеюсь, что вам больше не будет так тяжело.
Едва он произнёс это, как его тело, поглощённое сиянием, превратилось в дымку и растаяло. Зена протянул руку к исчезающему свету, и сжал кулак, пытаясь ухватить его. Крепко стиснутые пальцы не хотели разжиматься, будто он не хотел признавать, что в ладони ничего нет.
Лишь спустя долгое время после того, как свет полностью исчез, на руинах храма никого не осталось.
∗ ∗ ∗
Стоя на краю обрыва, он видел далеко внизу знакомый пейзаж Рамденского леса — обитель зверолюдей, которая заставляла его жить, сковывала его, и которую он, несмотря ни на что, защищал. Это место, где он, вождь Акемуна, должен был находиться.
Зена достал из кармана звякнувшую подвеску Хора и сжал её в руке. Церемония Хора завершалась тем, что её надевают на шею пары. То, что он сделал перед их разлукой, было лишь половиной ритуала, так и не доведенной до конца. Он не жалел об этом.
«Я сдержал обещание не делать тебя Хором.»
Зена медленно разжал пальцы руки, вытянутой над пропастью. Кулон, который он держал, бесшумно упал вниз, исчезнув без следа. Эта вещь больше никому не понадобится.
Cледующая глава выходит раньше в тг-канале @p2nkmamba, буду очень рада всем ❤