Буря
В логове стояла тишина, нарушаемая лишь отдалённым эхом капающей воды. Рю шла по коридору, стараясь не привлекать внимания, но внезапно резкий толчок прижал её к стене. Это был Кабуто — в его взгляде читалось подозрение, губы были сжаты в тонкую линию.
— Хватит уже этой показной наивности, Рю, — прошипел он. — Я знаю, ты что-то скрываешь. Ты не просто так вернулась.
Рю слегка приподняла бровь, но на её губах появилась лёгкая, наглая улыбка:
— Скрываю? Разве ты не говорил, что тебе нравится моя загадочность?
Кабуто приблизился ближе, прижимая её сильнее.
— Это не шутки. Я предупреждаю… если ты играешь в двойную игру — я это выясню.
Он уже собрался задать ещё один вопрос, когда у его горла внезапно оказался клинок. Стальной, холодный, без единого звука выдвинутый. Рядом стоял Саске, его глаза сверкали Sharingan'ом.
— Отойди, — спокойно, но угрожающе произнёс он.
Кабуто застыл. Его дыхание сбилось на секунду. Он медленно отступил, подняв руки в притворном жесте мира.
— Я всего лишь хотел побеседовать, — сказал он сквозь зубы, хмурясь, и скрылся в тени коридора.
Рю выдохнула, и всё её напряжение спало в один момент. Она опустила взгляд, плечи дрожали. Через пару секунд она выдавила из себя слёзы, почти шепча:
— Саске… даже спустя всё это время… ты всё равно остаёшься тем, кто всегда рядом…
Саске молчал. Он убрал меч, и просто смотрел на неё. Между ними не нужны были слова.
Глубокой ночью логово Орочимару погрузилось в полную тишину. Никто не заметил, как одна тень бесшумно скользнула сквозь коридоры, скрываясь в темноте. Рю, закутавшись в чёрный плащ, осторожно вышла наружу. Её шаги были лёгкими, словно у хищной кошки, и глаза блестели решимостью.
— Орочимару-сама простит... если заметит, — прошептала она себе под нос с ироничной улыбкой. — Хотя... я вернусь. Или нет.
Она скрылась в тумане, растворяясь в ночи.
Рю мчалась по лесу, меняя направление, уничтожая за собой следы. Она двигалась так, будто знала, куда идти. А она и знала — на след Акацуки, второй части своей миссии. Тайной, опасной, и, возможно, безвозвратной.
"Двойной агент", — пронеслось в её голове. — "А на деле просто дура, которая хочет, чтобы хоть кто-то был в безопасности…"
Спустя пару часов, когда первые лучи света только начинали окрашивать небо, она остановилась на склоне горы. Внизу, под обрывом, двигались две тёмные фигуры в чёрных плащах с красными облаками. Они шли спокойно, словно знали, что их кто-то наблюдает.
Рю сузила глаза.
— Итачи… — прошептала она. — А второй… Хм, это, должно быть, Кисаме…
Сжав кулаки, Рю сделала глубокий вдох.
— Пора начинать вторую часть игры… Акацуки.
Она прыгнула с дерева, растворяясь в ветре.
Внутренний голос Рю дрожал от напряжения, но внешне она сохраняла абсолютную хрупкость и отчаяние.
— Курама… мне нужно, чтобы они поверили. Как можно реалистичнее…
— Хм. Ты снова вляпалась в свою смертельную драму… — проворчал Курама, но в голосе слышалась доля уважения. — Ладно. Сейчас будет больно.
— Просто сделай это.
На её теле начали появляться глубокие, рваные раны, будто после пыток и побоев. Кровь, потёки, ссадины — всё выглядело абсолютно реально. Лицо побледнело, губы потрескались. Сердце билось сбито, и каждый вдох давался с хрипом.
Рю неслась по склону, спотыкаясь, будто бы её силы вот-вот иссякнут. Когда она увидела чёрные плащи с красными облаками, она вскрикнула:
— П-помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста… ай…
Она сделала ещё пару слабых шагов и с глухим стоном рухнула перед ними. Пыль взметнулась. Её руки дрожали, будто от лихорадки. Слёзы — настоящие — текли по лицу. Пусть она и притворялась, но внутри всё было по-настоящему страшно. Она играла с огнём.
Тяжёлые шаги… тень скользит вперёд.
— ...Итачи?.. — выдохнула Рю, медленно поднимая голову. В глазах смесь ужаса, надежды и боли. — Это правда ты?..
Красные глаза с томоэ смотрели на неё без выражения, но она знала — он видит.
— Пожалуйста, помоги… они… они хотят меня убить… Я сбежала… я не знала, куда идти… — её голос дрогнул, и она рухнула обратно на землю, прижимая руки к животу, изображая сильную боль.
Итачи молчал, как статуя. Рядом шагнул вперёд Кисаме, хмурясь:
— Что за... Она что, дитя войны? Ты её знаешь, Итачи?
Тот медленно кивнул.
— Узнаю. Рю Узумаки. Сестра джинчурики Девятихвостого. Информация была… но считалась мёртвой.
Кисаме присвистнул.
— А теперь вдруг живая, да ещё в таком состоянии…
Рю дрожащим голосом добавила:
— Я… не прошу много… просто не убивайте меня… Пожалуйста…
Кисаме оскалился, но Итачи, не отводя глаз, сказал спокойно:
— Поднять её.
Рю сделала вид, что теряет сознание. Но внутри сжималась от страха — теперь она внутри.
Игра началась.
Кисаме с лёгким ворчанием поднял Рю, легко закинув её руку себе на плечо.
— Хех. Лёгкая, как пёрышко. Хотя с виду вся из лоскутков, — пробормотал он и посмотрел на Итачи. — Ты уверен, что нам стоит её брать? Вдруг это ловушка?
Итачи не ответил сразу. Его глаза задержались на лице Рю — бледном, испуганном, но без следов лжи. Он знал, как выглядят обманщики. Но знал и Рю… Она когда-то была рядом с Саске. Когда-то — почти семьёй. Он чувствовал, что тут что-то больше, чем просто раненая беглянка.
— Отведём к Пейну, — спокойно произнёс Итачи. — Пусть лидер решит, что с ней делать.
Кисаме хмыкнул и зашагал в лес, неся Рю на себе, словно раненого ребёнка. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как под ней двигается земля. Сердце билось учащённо.
Курама… — мысленно позвала она.
Хм? — его голос отозвался лениво.
Если они раскусят, что это ложь…
Ты умрёшь. Медленно. Но зато эффектно.
Спасибо. Очень утешительно.
Я всегда рядом, глупая. Если что — покажем шоу.
Через несколько часов Рю уже находилась в скрытом убежище Акацуки. Она сидела, обмотанная бинтами, с видом измученной и потерянной. Перед ней — Пейн, Конан, Итачи и Кисаме.
— Твоя история, — холодно сказал Пейн. — Без лишних слов.
Рю опустила взгляд. Она говорила тихо, дрожащим голосом, будто у неё не осталось сил:
— Меня держали в плену. Пытались заставить выдать местоположение Конохи, но… я сбежала. Я просто хотела спастись. Я слышала слухи об Акацуки… об Итачи… Надеялась… хотя бы кто-то… может… понять…
Она встретилась взглядом с Пейном. Ни малейшего страха. Лишь глубокая, искренняя боль.
Конан шагнула вперёд, внимательно всматриваясь в Рю:
— Она… Узумаки?
Пейн кивнул:
— Узнаю чакру. Слабее, чем у Наруто, но в ней что-то тёмное. Не та же печать…
Итачи молчал. Он не отводил взгляда от Рю, даже когда та пыталась отвернуться. В его глазах было что-то большее, чем подозрение — воспоминание.
Позже, когда её «оставили в покое», Рю сидела одна в тени. Лишь её отражение в воде мигнуло — и вместо него на поверхности появилось лисье лицо Курамы.
— Ну что, актриса? — усмехнулся он.
— Кажется… пока сработало, — тихо ответила она. — Но мне нужно войти глубже. Стать частью их. Если я хочу узнать, кто настоящий враг.
Курама вздохнул:
— Я только надеюсь, что ты не забудешь, кто ты, Рю. Ты не монстр. Ты — Узумаки. Помни это.
Рю слабо улыбнулась и сжала кулак.
— А теперь… Пора играть свою роль.
На следующий вечер Рю вновь стояла перед ядром Акацуки. На этот раз в зале были почти все: Пейн, Конан, Итачи, Кисаме, Сасори, Дейдара, Хидан, Какузу, Зетсу и Тоби, который, как всегда, скрывался за маской беззаботности.
Пейн сидел на высоком каменном троне, сложив руки перед собой. Его взгляд был сосредоточен и хмур.
— Мы обсуждали твою просьбу, — начал он. — Ты утверждаешь, что тебя предала деревня, что ты владеешь редкой силой… и хочешь присоединиться к нам?
Рю стояла прямо, не поднимая глаз.
— Да. Я не прошу прощения или доверия. Я прошу только одно: использовать мою силу на вашей стороне. Я устала быть пешкой.
Хидан усмехнулся, облокотившись на косу:
— Ну, я за! Если она продолжит выглядеть так же отчаянно, мне уже весело.
— Ты поддерживаешь любого, кто дышит, — буркнул Какузу. — Меня интересует: насколько она полезна? В ней чакра, как у хвостатого. Мы же охотимся на таких. Почему бы не вытащить зверя и не продать?
Пейн поднял руку, затыкая споры.
— Мы не тронем её. Пока. Если она и правда носитель… она может быть полезнее в бою, чем мертва. Мы следим. Один шаг в сторону — и конец. Ясен сигнал?
Рю подняла взгляд, и на её лице мелькнула лёгкая улыбка.
— Яснее не бывает.
Итачи всё ещё молчал. Его шаринган слегка вспыхнул, когда он скользнул взглядом по Рю. Он знал, что она лжёт. Но в то же время — видел в ней решимость. Что-то в ней напоминало ему самого себя.
Дейдара хмыкнул:
— Главное — не взорвись слишком рано, цветочек.
— И не испорть мои куклы, — процедил Сасори. — У неё руки нормальные хоть?
— А меня интересует другое! — вдруг вмешался Тоби, прыгая вперёд. — А у тебя есть своя мантия с красными облаками? Нет? А у нас выдают!
— …Я тебе, идиот, говорил молчать, пока взрослые говорят, — буркнул Зетсу, причём белая половина ухмылялась, а чёрная ворчала.
Пейн не обратил на это внимания.
— Добро пожаловать… в Акацуки.
Он щёлкнул пальцами, и Конан вынесла аккуратно сложенную чёрную мантию с алыми облаками. Рю на мгновение замерла, принимая её из рук женщины.
Символ врагов… теперь стал её личиной.
Позже, когда Рю стояла одна в пустом коридоре, она смотрела на свою мантиию, всё ещё не надевая её.
Курама? — позвала она.
Хм?
— Знаешь… меня немного тошнит.
Это только начало, Рю. Запомни: маски носят все. Главное — не забыть, кто под ней.
Рю слабо улыбнулась и, наконец, накинула мантию на плечи. Облачённая в символ Акацуки, она сделала первый шаг по коридору.
Теперь она была одной из них.
Хотя в сердце — оставалась другой.
Рю шла по узкому коридору логова Акацуки, когда внезапно наткнулась на Тоби. Он усмехнулся и взглянул на неё своими странными глазами.
— Ну, если это не наша любимая Рю, — произнёс он с насмешкой, — всегда такая серьёзная, а внутри совсем другая.
Рю хмуро посмотрела на него.
— Не знал, что у тебя есть способность видеть насквозь, — ответила она холодно, — но вот что я скажу: не стоит судить по себе.
Тоби наклонил голову, делая вид, что задумался.
— Видишь ли, когда я вспоминаю, как держал тебя за талию, — его голос стал мягче, но в нём чувствовалась издёвка, — меня иногда удивляет, как ты так хорошо притворяешься.
По коже Рю пробежали мурашки, и лицо её исказилось от отвращения.
— Не притворяйся, — резко сказала она, — это раздражает.
Она попыталась пройти мимо, но Тоби шагнул вперёд, блокируя путь.
— А я скажу то же тебе, Рю, — тихо, но твёрдо произнёс он, — ты не так совершенна, как хочешь казаться.
Рю глубоко вздохнула, затем встретилась с ним взглядом.
— Хватит играться в эти игры, Тоби. Если хочешь что-то сказать — скажи прямо.
Тоби улыбнулся своей хитрой улыбкой.
— Прямо? Хорошо. Ты боишься, что кто-то узнает правду о тебе. Но мы все здесь не идеальны, верно? Твой страх — твоя слабость.
Рю сжала кулаки.
— Слабость — это то, что ты никогда не поймёшь.
Тоби только рассмеялся.
— Посмотрим.
Он отступил в тень, и Рю быстро ушла, стараясь не показывать, как сильно его слова задели её.
Ночь. Рю лежала на кровати и делала вид, что спит. Вдруг почувствовала, как кто-то лёг рядом и крепко прижал её за талию. Она вздрогнула и попыталась повернуться, но вместо ответа услышала холодный, серьёзный голос:
— Рю... Неужели смерть лучшей подруги не дала тебе повода уничтожить Коноху?
Рю сразу поняла — это Тоби, Обито. Она резко ответила:
— Обито... Во-первых, я не забуду, как умерла Рин... А во-вторых... Свали с моей постели, извращенец хренов!
Но тут Тоби вдруг резко прижал её к кровати и навис сверху. Рю посмотрела в его глаза, её взгляд стал твёрдым и сосредоточенным. Она одной рукой подняла его маску — и перед ней предстал Обито, взрослый, с глубокой душевной травмой.
В этот момент тишина стала особенно тяжёлой — два разбитых человека, с ранами прошлого, смотрели друг на друга. Рю в голосе появилась нотка жалости и понимания:
— Ты... не просто Тоби. Ты — Обито. И я вижу, как сильно тебя это сломало. Но что теперь? Куда мы оба идём?
Обито выглядел злым, напряжённым — в его глазах пылала буря эмоций. Вдруг он резко наклонился и поцеловал Рю в губы — неожиданно, страстно, почти насильно.
На следующий день Рю проснулась в своей комнате. Тело дрожало от боли и страха, память о прошлой ночи возвращалась с каждой секундой. Она лежала без одежды, ощущая холод и смятение. В голове кружились мысли: что это было? Почему Обито так поступил? И как теперь жить с этим грузом внутри?
Рю тяжело вздохнула, закрыла глаза и попыталась собрать мысли в одно целое — но страх и тревога продолжали держать её в плену.
Рю вышла из своей комнаты, уже одетая, но тело всё ещё ныло от боли и внутреннего напряжения. Она шла по коридору, каждый шаг давался с трудом — ноги чуть подкашивались, дыхание сбивалось. Внезапно она пошатнулась, и в этот момент словно невидимые нити чакры охватили её, не давая упасть.
— Интересно, куда ты так спешишь, Рю? — прохладным голосом произнёс Сосори, появившись рядом словно из ниоткуда. Его глаза холодно изучали её, а в руках играли тонкие нити чакры, которые надёжно удерживали её.
Рю пыталась выпрямиться, но нити держали крепко. Её взгляд встретился с его — в них была смесь любопытства и скрытой угрозы.
— Что тебе нужно? — холодно спросила она, сдерживая дрожь в голосе и стараясь не показывать слабость.
Сосори медленно отпустил нити чакры, и Рю почувствовала облегчение. Он не сказал ни слова, только холодно кивнул и молча ушёл в тень коридора.
Рю, всё ещё с тяжестью в душе и болью в теле, направилась обратно в логово Оротимару. Когда она переступила порог, Оротимару сразу заметил её и буквально набросился на неё с тревожным, почти отчаянным взглядом.
— Рю! Где ты была?! Ты несколько дней отсутствовала! Ты хоть представляешь, что я пережил?! — голос Оротимару дрожал от волнения.
Рю стояла, глядя на него, сдерживая бурю эмоций, но потом не выдержала. Глаза наполнились слезами, и она расплакалась, тихо произнеся:
— Один из членов Акацуки... он... он меня изнасиловал...
В комнате повисла тяжёлая тишина. Оротимару, обычно сдержанный и холодный, на этот раз выглядел потрясённым.