Замуж в пятнадцать

Прошло три месяца с того дня. Девятый месяц беременности — самое трепетное и волнующее время, и теперь каждый день для Чимина и Юнги начинался с тихого ожидания: «А вдруг это сегодня?»
Дом стал особенно тёплым и уютным — словно сам воздух затаил дыхание в предвкушении чуда.

Чимин сидел на диване в гостиной, укрывшись мягким пледом, и лениво листал книгу, когда под ложечкой вдруг кольнуло что-то непривычное. Он тихо втянул воздух и нахмурился, думая, что это очередное движение малышей. Но спустя несколько минут живот снова сжался, на этот раз сильнее и ощутимее.

— Странно… — прошептал он сам себе, положив ладони на округлый живот, который теперь казался огромным и таким тяжёлым.

Он пытался не придавать значения, но третья волна боли заставила его резко выдохнуть. Чимин на секунду зажмурился, дыхание сбилось. «Это… не просто шевеления…» — мелькнула в голове тревожная мысль. Омега осторожно приподнялся, держась за спинку дивана, и только теперь понял — началось.

— Юнги!.. — позвал он, и голос дрогнул.

Альфа, который был на кухне и как раз ставил чайник, в ту же секунду оказался рядом. Его глаза расширились, когда он увидел побледневшего Чимина, судорожно вцепившегося в живот.

— Что? Что-то болит? — Юнги присел рядом, обхватив его за плечи.

— Я… думаю… началось… — выдохнул Чимин, морщась от очередной схватки.

Секунда тишины — и альфа мгновенно собрался. Его сердце бешено колотилось, но руки оставались уверенными и крепкими. Он помог Чимину сесть, потом аккуратно поднять его на ноги.

— Всё хорошо, малыш, всё хорошо… — шептал он, целуя омегу в висок. — Мы едем в больницу. Сейчас.

Пока Юнги натягивал на него удобную одежду и помогал обуться, сам метался по дому, проверяя сумки, документы, всё, что они собрали заранее. На мгновение он остановился, глядя на Чимина — взволнованного, дрожащего, но всё ещё старающегося держаться спокойно.

— Дыши ровно, ладно? Так, как мы учились, помнишь? — мягко напомнил альфа, поддерживая его под руку.

— Угу… стараюсь… — выдохнул омега, снова морщась от боли.

Через несколько минут они уже стояли у двери. Юнги помог Чимину выйти, держа его так, словно самое дорогое в его жизни — вот прямо сейчас в его руках. Он усадил омегу в машину, пристегнул ремень и, уже садясь за руль, на мгновение замер, глядя на любимого.

— Всё будет хорошо, я рядом, слышишь? — его голос был тихим и уверенным.

Чимин кивнул, стискивая его руку.

— Я знаю… просто… боюсь…

— И я боюсь, — признался Юнги, мягко касаясь его пальцев губами, — но мы справимся. Все вместе.

Машина тронулась с места, и город за окнами поплыл размытым фоном. По пути Юнги одной рукой держал Чимина, а другой быстро набирал номера — позвонил родителям, друзьям, предупредив, что момент настал. Лине звонить не стал — он знал, что она уже ждёт их в роддоме, готовая принять двух самых долгожданных малышей.

— Потерпи ещё немного, хорошо? — прошептал он, когда очередная схватка заставила омегу судорожно выдохнуть.

— Угу… стараюсь… — голос Чимина дрожал, но в его глазах не было страха. Там была любовь, полная доверия к своему альфе.

И в тот момент, когда машина свернула к роддому, оба знали — их жизнь вот-вот изменится навсегда.

———

У входа в роддом их уже ждала Лина — в белом халате, с собранными волосами и тем самым спокойным видом, который внушал уверенность даже самым паникёрам.

— Ну здравствуйте, родители, — улыбнулась она, едва заметив их. — Давайте-ка сюда нашего будущего папочку.

— Он не будущий, он уже папа! — почти возмутился Юнги, помогая Чимину выбраться из машины. — Просто… наши малыши пока ещё решают, когда им появиться.

Лина тихо рассмеялась:
— Спокойнее, альфа. Всё идёт как должно.

Она подхватила Чимина под руку с другой стороны, и втроём они двинулись внутрь. Пока Юнги то и дело спрашивал: «А точно всё хорошо? А не слишком ли часто схватки? А может, лучше сразу в родовую?», Чимин лишь устало закатывал глаза.

— Вредная мятка, хватит паниковать, — пробурчал он, и Лина едва сдержала смешок.

— Я не паникую, я… уточняю! — с серьёзным видом ответил Юнги, но пальцы его дрожали, когда он придерживал омегу за талию.

В приёмном покое всё прошло быстро — документы оформили заранее, поэтому их сразу повели в отдельную палату. Комната была светлой и уютной, с мягкой кроватью и большим креслом рядом — специально для альфы.

— Так, Чимин, сейчас я тебя осмотрю, хорошо? — мягко сказала Лина, надевая перчатки.

Омега послушно лёг на кровать, глубоко вдохнул, и через пару минут Лина кивнула, улыбнувшись:

— Всё отлично. Раскрытие началось, но пока ещё небольшое. Думаю, роды стартуют через два, может, три часа. У нас есть время.

— Что значит «время»? — Юнги тут же оказался рядом. — Ему не больно? Он не устал? Может, что-то нужно?

— Юнги, — Лина положила руку ему на плечо, — всё хорошо. Самое лучшее, что ты можешь сделать сейчас, — быть рядом и помочь ему расслабиться.

— Я рядом. Всегда, — тихо сказал альфа, беря Чимина за руку.

Когда Лина ушла, оставив их вдвоём, в палате стало тихо и почти уютно. За окном начинал меркнуть вечерний свет, и тени ложились на пол мягкими полосами. Юнги сел в кресло рядом, не отпуская руки омеги ни на секунду.

— Как ты? — спросил он, вглядываясь в его лицо.

— Нормально… пока терпимо, — Чимин выдохнул и уткнулся взглядом в потолок. — Просто страшно немного.

— Мне тоже, — признался Юнги, нежно касаясь его пальцев губами. — Но ты самый сильный человек, которого я знаю. И я не позволю никому и ничему причинить тебе боль.

— Даже нашим малышам? — Чимин улыбнулся сквозь напряжение.

— Даже им… ну, им чуть-чуть можно, — хмыкнул альфа и аккуратно погладил округлый живот. — Эй, вы там… не мучайте папу слишком сильно, ладно? Мы вас и так уже очень ждём.

Чимин не удержался и рассмеялся, пусть и тихо, и в этот миг напряжение немного спало. Он крепко сжал руку Юнги, словно именно в ней находилась вся его опора.

— Спасибо… — прошептал он, едва слышно.

— Не благодари. Это наша история. Наш момент. И я не пропущу ни секунды, — ответил альфа и поцеловал его в висок.

Время будто замедлилось. За дверью звучали приглушённые шаги и голоса медперсонала, но в палате было только двое — они и их любовь, которая через несколько часов превратится в ещё двоих.

---

Прошёл почти час с тех пор, как они приехали в больницу. Схватки стали заметно сильнее, и каждая новая волна накрывала Чимина с головой, словно отнимая у него силы. Он сидел на краю кровати, тяжело дыша, и пытался не плакать… но вскоре не выдержал. Горячие слёзы сами скатились по щекам.

— Юнги… — его голос дрожал, словно у испуганного ребёнка. — Мне больно… очень…

Альфа тут же оказался рядом, присел на колени перед ним и крепко взял за руки.

— Я здесь, слышишь? Я рядом, малыш… — прошептал он, нежно вытирая слёзы с его щёк. — Ты справишься. Ты самый сильный.

— Мне больно… поясница… — выдохнул Чимин, судорожно цепляясь за его футболку.

— Хорошо, хорошо, не двигайся, — тихо сказал Юнги и тут же переместился за его спину. Тёплые сильные ладони легли на поясницу омеги и начали мягко массировать круговыми движениями, чуть надавливая там, где боль была сильнее всего.

Чимин всхлипнул, но немного расслабился, облокотившись на колени и тяжело выдыхая.

— Так лучше? — шептал Юнги, целуя его в плечо. — Дыши вместе со мной… вдох… выдох… вот так…

Дверь открылась, и в палату заглянула Лина. Увидев заплаканного Чимина и сосредоточенного Юнги, она мягко улыбнулась и вошла.

— Всё идёт как должно, — сказала она спокойно. — Сейчас я помогу немного облегчить боль.

Она достала из шкафа большой шар для йоги и поставила его рядом.

— Садись на него, Чимин. Лёгкие покачивания помогут малышу продвигаться вниз, и тебе станет чуть легче.

Юнги помог омеге подняться и аккуратно усадил его на шар. Чимин начал медленно покачиваться, придерживая живот, но схватки всё равно оставались болезненными. Иногда он тихо стонал, иногда судорожно сжимал руку Юнги, а порой снова начинал плакать.

— Ты замечательно справляешься, — шептал альфа, не отходя ни на шаг. — Ещё немного, я с тобой.

Минут через двадцать Лина снова заглянула и покачала головой:

— Я вижу, это не даёт нужного облегчения. Давай попробуем тёплую ванну — она должна снять напряжение и уменьшить боль.

Чимин устало кивнул. Он был уже слишком вымотан, чтобы возражать. Юнги помог ему подняться с шара и нежно поцеловал в висок.

— Давай я помогу тебе раздеться, ладно? — спросил он тихо, заглядывая в глаза.

Омега лишь кивнул, и альфа с особой осторожностью начал снимать с него одежду — слой за слоем, словно это была не ткань, а нечто хрупкое и бесценное. Когда Чимин остался полностью обнажённым, он покраснел, но Юнги лишь мягко улыбнулся:

— Ты прекрасен… и самый смелый.

Тёплая вода уже наполняла ванну, и лёгкий пар поднимался над поверхностью. Юнги обнял Чимина за талию и помог ему шагнуть внутрь, поддерживая его тело, пока тот медленно опускался в воду.

— Осторожно… вот так… — шептал альфа, не отпуская его ни на секунду.

Когда омега устроился, вода мягко обняла его, а тепло словно проникло в каждую клеточку тела. Он вздохнул чуть спокойнее, хотя слёзы всё ещё блестели на ресницах.

— Лучше? — тихо спросил Юнги, опускаясь рядом с ванной и беря его ладонь в свою.

— Чуть-чуть… — прошептал Чимин, и голос его дрожал. — Только не уходи…

— Даже не подумаю, — ответил альфа и поцеловал его руку. — Я здесь. Всегда буду.

Он продолжал тихо говорить с ним, гладить по руке, помогать дышать в такт схваткам, а Чимин, несмотря на боль, чувствовал: рядом с ним та самая сила, на которую он может опереться в самый трудный момент.

И пока раскрытие медленно продолжалось, а схватки становились всё ближе и сильнее, они вдвоём держались за руки — не как просто пара, а как семья, готовая встретить тех, кого ждала больше всего на свете.

---

Прошло чуть больше двух часов с тех пор, как они прибыли в больницу. Раскрытие шло своим чередом, схватки становились всё сильнее и болезненнее. Чимин уже больше не мог сдерживать слёз — каждая новая волна боли накатывала так мощно, что дыхание сбивалось. Он сидел в родовой кровати, полностью обнажённый, кожа блестела от пота, волосы прилипли ко лбу, а дыхание вырывалось прерывистыми, судорожными вздохами.

— Ты замечательно справляешься, — тихо шептал Юнги, сидя рядом и не отпуская его руку ни на секунду. — Дыши, родной… вместе со мной… вот так.

Он сам дышал размеренно и громко, чтобы омега мог подстроиться под его ритм. Чимин послушно пытался следовать за ним, хотя боль словно рвала его изнутри.

— Лина, — тихо позвал Юнги, не сводя глаз с любимого, — как там?

— Девять сантиметров, — ответила она, проверяя раскрытие. — Совсем немного осталось. Потуги вот-вот начнутся.

Омега вцепился в руку альфы обеими ладонями, пальцы дрожали.

— Папочка … — прохрипел он, прижимая лоб к плечу Юнги, — мне… мне так больно…

— Я здесь, слышишь? — Юнги поцеловал его в висок, крепко обнимая за плечи. — Здесь. Ты не один. Мы вместе, и скоро наши малыши будут с нами. Совсем скоро.

Ещё одна волна схваток заставила Чимина вскрикнуть, и тело само начало толкать вниз.

— Начинается, — спокойно сказала Лина. — Мин Чимин, слушай мой голос. Когда я скажу «тужься» — собери все силы и помоги малышу родиться. Когда скажу «дыши» — не напрягайся. Понял?

Чимин кивнул, зажмурив глаза. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Юнги держал его за руку, второй ладонью поглаживая по влажной спине, и шептал слова, которые тот уже почти не слышал — но чувствовал их каждой клеточкой.

— Тужься… сейчас! — громко и чётко сказала Лина.

Омега закричал, напрягая всё тело. Казалось, мир сузился до одной точки — острой, невыносимой боли. Юнги крепче сжал его ладонь, прижимаясь губами к щеке, повторяя:

— Ты сильный… самый сильный… чуть-чуть, ещё немного…

— Хорошо! Отлично, головка уже близко! — прозвучал голос Лины. — Дыши, Чимин, сейчас просто дыши!

Омега сделал глубокий вдох, сдерживая новый крик. Он чувствовал, как внутри что-то двигается, как крошечная жизнь пробивается наружу.

— Ещё немного… тужься! — снова приказала Лина.

С новой волной Чимин громко вскрикнул и всем телом потянулся вниз. Боль пронзила его так сильно, что слёзы потекли по щекам сами собой. Юнги тут же вытер их большим пальцем, его голос стал почти молитвой:

— Я с тобой, мой родной… уже почти… уже почти…

— Есть! — крикнула Лина. — Головка вышла! Не отпускай, Чимин, ещё чуть-чуть…

Последняя потуга. Мир словно остановился, и в следующую секунду в палате раздался громкий, пронзительный детский крик. Такой сильный, живой и требовательный — крик их первенца.

— Наш… наш малыш… — выдохнул Юнги, и его голос дрогнул.

Лина аккуратно подняла крошечного новорождённого и сразу же положила его на грудь Чимину. Малыш был тёплый и влажный, крошечные кулачки сжались в воздухе, а розовые губки продолжали требовательно кричать, требуя тепла и любви.

— Привет, Минсу… — прошептал Юнги, гладя крошечную спинку ребёнка. — Ты уже с нами…

Чимин не мог говорить — он просто смотрел на это крохотное чудо, лежавшее на его груди, и плакал. Слёзы боли сменялись слезами счастья.

— Он… он такой сильный… — прошептал он сквозь всхлипы.

— Как его папа, — с дрожащей улыбкой ответил Юнги и осторожно поцеловал мокрый лоб омеги.

Но Лина уже внимательно наблюдала за его состоянием — ведь впереди их ждала вторая половина пути. Минсу появился на свет, но его братик всё ещё ждал своего момента.

---

Чимин тяжело дышал, дрожащими руками прижимая к груди тёплое крошечное тельце — их первенца, маленького Минсу. Слёзы облегчения и счастья катились по его щекам, смешиваясь с потом и усталостью, но боль внутри тела ещё не исчезла — впереди был второй.

— Папочка… — жалобно прошептал омега, чувствуя, как новая волна схваток накрывает его, сильнее прежних.

— Я здесь, Чимка… здесь, рядом… — Юнги осторожно убрал Минсу в руки медсестры, чтобы та осмотрела малыша, и вновь вернулся к своему омеге, наклоняясь к его лицу. — Ты справишься, мой хороший… ты же самый сильный. Ещё чуть-чуть, ещё немного — и ты подаришь миру второго нашего сына.

Лина вновь заняла своё место у края кушетки, быстро проверяя раскрытие и состояние омеги.

— Всё отлично, Чимин, малыш уже совсем близко, — мягко произнесла она. — Как только почувствуешь сильное желание тужиться — делай это. Мы все рядом.

Чимин крепко вцепился пальцами в руку Юнги, его ногти царапнули кожу альфы, но тот даже не вздрогнул.

— Папочка… больно… — голос дрожал, дыхание сбивалось, но омега всё равно слушался.

— Я знаю, знаю, мой сладкий, — шептал Юнги, поглаживая его по вспотевшему лбу. — Ты не один. Я с тобой… и наш Минджу уже идёт к нам.

Сильная схватка заставила тело Чимина выгнуться дугой. Он застонал, сжав зубы, и Лина тут же поддержала его, направляя:

— Отлично! Вот так! Ещё немного… тужься, Чимин! Да, да… замечательно!

Комната вновь наполнилась звуками борьбы и ожидания. Время словно замедлилось. Каждая минута казалась вечностью, пока наконец Лина не подняла взгляд и не улыбнулась:

— Уже видно головку! Давай, Чимин, ещё чуть-чуть!

— Папочка… я… не могу… — выдохнул омега, слёзы вновь скатились по его лицу.

— Можешь, любимый, можешь, — Юнги прижал его лоб к своему. — Ради нашего Минджу… ещё немного, Чимка.

Последняя, самая сильная схватка прорвалась через тело омеги — и в следующую секунду тишину прорезал звонкий, отчаянный крик ещё одного новорождённого.

— Есть! — с радостью в голосе произнесла Лина. — Второй малыш тоже мальчик!

Чимин всхлипнул, всё его тело обмякло от облегчения и усталости. Он почти не чувствовал, как медсестра аккуратно положила на его грудь второго малыша — маленького, тёплого, дрожащего от первого дыхания.

— Привет… Минджу… — прошептал омега, едва коснувшись крохотной щёчки. — Наш братик…

Юнги стоял рядом, не сдерживая слёз, и гладил их обоих — Чимина и маленького Минджу — с такой нежностью, словно боялся нарушить хрупкое чудо, сотворённое ими вместе.