Глава 12. Когда приходит утро
Сквозь полупрозрачные шторы в спальню мягко проникал первый свет. Он ложился на белоснежное постельное бельё и тёплым золотистым оттенком разливался по комнате. Чимин зашевелился, ещё не до конца проснувшись. Голова была тяжёлой, тело казалось необычно вялым, словно не его собственным.
Он моргнул несколько раз, привыкая к свету, и попытался перевернуться на бок — но лёгкая, непривычная боль заставила его тихо всхлипнуть. Сердце тут же забилось быстрее. В памяти всплыли смутные картины прошлой ночи: тёплое дыхание на коже, сильные руки, голос, шептавший его имя.
— Юнги… — сорвалось едва слышно с его губ.
Он прижал колени к груди и уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как по щекам медленно скатываются слёзы. Это было слишком ново, слишком непривычно и… страшно. Всё внутри дрожало от пережитого. Не потому что он ненавидел это — нет. Просто его тело теперь казалось другим, а сердце не могло успокоиться.
В этот момент кровать чуть скрипнула — Юнги уже не спал. Он приподнялся на локте и посмотрел на омегу, свернувшегося клубочком. Его дыхание застыло.
— Чимин… ты плачешь? — голос альфы был хриплым, тихим, как будто боялся спугнуть.
Чимин не ответил. Только сильнее вжался в подушку и всхлипнул.
Юнги медленно придвинулся ближе, стараясь не делать резких движений. Его сердце сжалось — видеть Чимина таким ранимым было невыносимо. Он протянул руку и осторожно коснулся его плеча, но тот чуть вздрогнул от неожиданности.
— Эй… тише, тише, — прошептал альфа, придвигаясь ещё ближе. — Всё хорошо, слышишь? Ты в безопасности.
Чимин не сразу решился поднять взгляд. Глаза его были покрасневшими, ресницы слиплись от слёз, а губы дрожали.
— Мне… больно, — едва слышно признался он, и голос сорвался на всхлип. — И страшно…
Юнги ощутил, как что-то внутри него оборвалось. Он осторожно обнял омегу за плечи, не настаивая и не притягивая силой — просто предлагая своё тепло и защиту.
— Прости, — прошептал он, прижимая лоб к его виску. — Прости, если причинил тебе боль… Я не хотел. Никогда не хотел бы.
Чимин сжал пальцами край простыни и глубоко вдохнул. В воздухе витал знакомый мятный запах Юнги — мягкий, тёплый, обволакивающий. Он будто немного успокаивал дрожь внутри.
— Я… я не злюсь, — сказал омега чуть громче. — Просто… всё так странно… всё по-другому.
— Это нормально, — ответил Юнги мягко. — Это наш первый день, и нам обоим нужно время. Я рядом, Чимин. И не трону тебя, пока ты сам не захочешь.
Омега всхлипнул ещё раз, но на этот раз чуть тише. Он позволил Юнги осторожно обнять его крепче, спрятавшись в его груди.
Чимин тихо лежал в его объятиях, чувствуя, как ровно бьётся сердце Юнги. Это ритмичное стук-тук действовало почти гипнотически, успокаивало. Его собственное дыхание постепенно выровнялось, и слёзы уже не текли так сильно.
— Я думал… всё будет не так, — прошептал он после долгой паузы. — Что всё будет как в историях… красиво… и не больно.
Юнги чуть сильнее прижал его к себе, не перебивая.
— Прости, что разрушил эту картинку, — сказал он тихо. — Я тоже представлял себе это иначе. Но я не хочу, чтобы ты запомнил прошлую ночь как что-то ужасное.
Чимин не ответил сразу. Он всматривался в узор на одеяле, словно ища в нём ответы, и только потом тихо выдохнул:
— Просто… я ещё не привык к тебе. Всё случилось так быстро. Ещё вчера я жил с родителями, а теперь… теперь я должен быть твоим.
— Ты не должен быть «моим» в том смысле, в каком тебя пугает, — мягко возразил Юнги. — Ты — сам себе принадлежишь. А я здесь не для того, чтобы что-то отобрать, а чтобы быть рядом.
Он осторожно провёл ладонью по волосам омеги, и тот не отстранился. Наоборот — чуть ближе прижался к его груди.
— А если я не справлюсь? — тихо спросил Чимин. — Если никогда не стану таким, как от меня ждут?
— Тогда мы справимся вместе, — ответил Юнги, не задумываясь. — Я не хочу, чтобы ты был кем-то другим. Мне нужен ты — со всеми страхами, слезами и растерянностью.
Омега всхлипнул снова, но на губах появилась крошечная, почти невидимая улыбка. Мандариновый аромат его кожи вплёлся в сладкую мяту Юнги, и воздух в комнате стал чуть теплее.
— Спасибо, — прошептал он, прижимаясь крепче. — За то, что не злишься… и не заставляешь.
— Мне не за что злиться, — ответил Юнги. — Ты — мой выбор. И если нужно будет ждать… я буду ждать столько, сколько потребуется.
Юнги чуть отстранился, чтобы заглянуть Чимину в глаза. Они были всё ещё влажными от слёз, но в их глубине появилось нечто новое — робкое доверие, как маленький росток, пробивающийся сквозь землю.
— Можно?.. — тихо спросил он, подняв руку чуть выше, будто прося разрешения.
Чимин колебался всего миг, потом едва заметно кивнул. Его пухленькие пальцы всё ещё дрожали, но он не отстранился, когда тёплая ладонь альфы коснулась его щеки. Прикосновение было осторожным и таким нежным, будто Юнги боялся причинить ему даже крошечную боль.
— Ты тёплый, — прошептал омега, неосознанно наклоняясь навстречу.
— И ты тоже, — ответил Юнги, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.
Их дыхание стало тише, как будто весь мир вокруг затаил его вместе с ними. Сладкая мята смешалась с мандариновым ароматом, и воздух между ними стал почти осязаемым. Юнги склонился чуть ближе — не спеша, не нарушая границ, просто позволяя их лбам коснуться друг друга.
Чимин замер, но не отпрянул. Напротив, он тихо выдохнул и закрыл глаза, впуская в себя это новое ощущение — мягкое, спокойное и очень взрослое.
— Всё хорошо, — шепнул Юнги, его дыхание едва касалось губ омеги. — Мы не должны спешить.
— Я знаю… — так же тихо ответил Чимин.
И тогда альфа решился на крошечный шаг вперёд — он чуть сдвинулся ближе и мягко коснулся его щеки губами. Не поцелуй в полном смысле, а лишь лёгкое касание, как обещание: «Я здесь. И не причиню тебе боли».
Чимин вздрогнул, но не от страха. Что-то новое и тёплое прокатилось по его телу, и он несмело прижался чуть ближе.
— Мне… нравится так, — прошептал он, и Юнги улыбнулся, впервые за утро по-настоящему.
Они так и остались — рядом, делясь теплом и тихим дыханием, позволив этому утру стать не продолжением боли, а началом чего-то другого. Началом, в котором есть место доверия, нежности и их первой, робкой близости.