Замуж в пятнадцать

Когда за родителями закрылась дверь и их шаги затихли где-то внизу, тишина стала почти осязаемой. Она легла на стены особняка мягким, но тяжёлым покрывалом. Казалось, даже воздух стал плотнее — настороженно-ждущим.

Чимин стоял у окна, обхватив себя руками. Он не двигался, лишь смотрел на луну, которая висела над садом огромным серебристым кругом. Его дыхание было сбивчивым, а сердце стучало слишком громко.
Это была их первая ночь. Их брачная ночь.

Юнги вошёл тихо, будто боялся нарушить хрупкое равновесие.
— Они ушли, — сказал он негромко.

Чимин не ответил. Он знал, что альфа стоит где-то позади, чувствовал его присутствие — сильное, тёплое, слишком близкое. И от этого становилось ещё страшнее.

— Я знаю, что всё это… быстро, — осторожно начал Юнги, делая шаг ближе. — И ты можешь бояться. Это нормально.

— Я не боюсь, — голос Чимина дрогнул, выдавая его с головой. — Просто… я не знаю, что теперь будет.

Юнги замер в паре шагов от него.
— Будет только то, что ты сам захочешь. Я не сделаю ничего против твоей воли.

Эти слова немного согрели, но не развеяли тревогу. Чимин сжал пальцы в кулаки и наконец обернулся. Его глаза блестели — не от слёз, а от того странного чувства, где страх смешивался с чем-то ещё, не менее сильным.

— А если я не смогу?.. — выдохнул он почти беззвучно.

— Тогда и не нужно, — тихо ответил Юнги. — Мы найдём свой ритм. Вместе.

Он сделал ещё один шаг. Ещё один. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Чимин чувствовал его тепло, его запах — тот самый альфийский аромат, от которого внутри всё сжималось и пульсировало. И именно это пугало больше всего.

— Не подходи… — прошептал он, инстинктивно делая шаг назад.

Юнги остановился. Его взгляд стал мягче.
— Хорошо. Я не буду.

Он сел на край кровати и отвёл глаза в сторону, оставив омеге пространство и выбор. Тишина снова вернулась, но теперь в ней было что-то другое — не гнетущее, а выжидающее.

Чимин всё ещё стоял у окна, но теперь его дыхание стало чаще. В груди теснилось столько чувств, что он сам не мог их разобрать — страх, смущение, обида… и что-то ещё, тёплое и тревожное одновременно.

С каждым вздохом он чувствовал этот запах — сладкая мята, исходившая от Юнги. Он был везде: в воздухе, на коже, даже в собственном сердце. Сначала аромат раздражал, напоминая о том, кто сейчас рядом, но потом стал странно успокаивать, будто обещая, что ничего плохого не случится.

— Почему ты сидишь? — спросил Чимин, не оборачиваясь. Его голос звучал тихо и напряжённо.

— Потому что ты попросил не подходить, — спокойно ответил Юнги. — Я не хочу пугать тебя.

Омега закусил губу. Часть его хотела, чтобы альфа подошёл и взял всё в свои руки — просто потому, что тогда не пришлось бы ничего решать. Но другая часть… дрожала от мысли, что всё может случиться прямо сейчас.

— Это глупо, — выдохнул он, наконец поворачиваясь лицом к Юнги. — Всё это… я не готов.

— И не должен быть готов прямо сейчас, — мягко сказал альфа и чуть улыбнулся. — У нас вся жизнь впереди.

Чимин шагнул ближе. Медленно. Осторожно. Его собственный запах — мандариновый, тёплый, свежий — смешался с мятой в воздухе, создавая что-то новое, удивительно гармоничное.
Юнги поднял взгляд и поймал его глаза. Там было всё: и страх, и упрямство, и крошечная искра доверия.

— Почему ты не злишься? — спросил Чимин неожиданно. — Я ведь… сопротивляюсь.

— Потому что ты имеешь на это право, — тихо ответил Юнги. — И потому что я хочу не просто быть с тобой… я хочу, чтобы ты сам захотел быть со мной.

Эти слова что-то сломали внутри омеги. Сопротивление, словно ослабев, стало мягче. Он подошёл ещё ближе — так близко, что теперь чувствовал дыхание Юнги на своей коже. Сердце билось быстро-быстро, словно готово было выскочить наружу.

— Я всё равно боюсь… — прошептал он.

— Бойся, — сказал альфа. — Я рядом.

Он осторожно поднял руку — не прикасаясь, просто предложив её. И Чимин после долгой паузы вложил в неё свою ладошку. Пухленькую, тёплую, дрожащую.

Чимин не знал, кто сделал шаг первым. Всё происходило будто само собой — без усилий, без мыслей. Только их дыхание заполняло комнату, и аромат сладкой мяты и спелых мандаринов окутывал их, смешиваясь в одно целое, как будто именно так и должно быть.

Юнги чуть приблизился, и теперь между ними не оставалось и сантиметра. Его ладонь легла на щёку Чимина — тёплая, осторожная, будто боялась причинить боль. Омега замер, но не отстранился. Он позволил этому прикосновению быть.

— Всё хорошо? — прошептал Юнги, его голос дрожал не меньше, чем сердце Чимина.

— Да… — едва слышно ответил тот.

Альфа наклонился ближе. Их лбы коснулись друг друга, дыхание смешалось. В этот миг весь мир исчез. Не было страха, не было будущего и прошлого — только они двое, стоящие посреди огромной комнаты, и тишина, наполненная чем-то новым и неведомым.

Юнги медленно обнял его, притянув к себе. Сначала робко, будто спрашивая разрешения, потом чуть крепче. Тело Чимина напряглось, но через мгновение расслабилось, словно признало это прикосновение своим. Его собственные руки нерешительно скользнули к спине альфы, сжимая ткань его рубашки.

— Так правильно? — снова спросил Юнги, его губы едва касались виска омеги.

— Да… — чуть громче сказал Чимин. — Не останавливайся.

Эти слова словно сорвали последнюю преграду. Всё вокруг стало другим — воздух стал гуще, время потекло медленнее. Юнги осторожно провёл рукой по его спине, чувствуя, как каждая мышца откликается на прикосновение. Чимин дрожал, но уже не от страха — это было что-то иное, тёплое и захватывающее.

Когда их губы наконец встретились, это не было бурей. Это было как мягкое прикосновение воды к берегу — робкое, почти неуверенное, но наполненное смыслом. Вкус мяты и мандаринов смешался на их губах, оставляя что-то родное и новое одновременно.

Мир исчез окончательно.

Тепло их тел, тихие вздохи, осторожные прикосновения — всё это складывалось в ту самую близость, о которой говорил Намджун. И когда инстинкты наконец откликнулись друг другу, когда связь между ними стала чем-то большим, чем просто обряд, Чимин понял: всё произошло. Их союз завершён.

Он не знал, сколько прошло времени. Минуты, часы? Неважно. Главное — чувство, будто внутри него теперь живёт часть Юнги. Часть, от которой не хочется избавляться.

Они лежали рядом, дыша в унисон. Юнги осторожно прижал его к себе, и Чимин позволил себе впервые за этот день улыбнуться — крошечно, едва заметно.

Комната утонула в мягком полумраке. За окном по-прежнему светила луна, заливая постель серебристым сиянием. Воздух казался другим — тише, теплее, наполненным их ароматами: сладкой мяты и мандариновой свежести, переплетёнными так тесно, что теперь их уже невозможно было разделить.

Чимин лежал на боку, спрятав лицо у груди Юнги. Он чувствовал, как ровно и спокойно бьётся сердце альфы под его щекой. Оно будто убаюкивало его, заставляя забыть о страхе, который ещё несколько часов назад казался непреодолимым.

— Всё было… не так страшно, как я думал, — прошептал он, не поднимая глаз.

Юнги тихо улыбнулся и провёл пальцами по его волосам.
— Я рад, что ты так чувствуешь.

— Я думал, будет больно… или что я захочу убежать, — продолжил Чимин чуть тише. — Но рядом с тобой… всё иначе. Тепло.

— Потому что я никогда не причиню тебе боли, — серьёзно сказал Юнги, чуть сильнее прижимая его к себе. — Никогда. Ты — моя пара. И я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности рядом со мной.

Чимин поднял взгляд и встретился с ним глазами. Там не было ни тени лжи — только тёплая, глубокая искренность, от которой внутри стало спокойно.

— А ты… тоже не жалеешь? — спросил он, чуть нахмурившись.

Юнги мягко улыбнулся:
— Жалею только о том, что испугал тебя раньше. Но о тебе — никогда. С того самого момента, как впервые увидел.

Чимин покраснел и снова прижался ближе, пряча лицо. Сердце его колотилось быстро, но теперь это было приятно — как тихая радость, которая медленно распускается внутри.

Несколько минут они лежали молча, просто слушая дыхание друг друга. А потом Чимин тихо произнёс:
— Юнги… если завтра мне снова будет страшно… ты ведь будешь рядом?

— Буду, — без раздумий ответил альфа. — Сколько бы раз тебе ни было страшно — я всегда буду рядом.

Эти слова словно согрели всё внутри. Омега улыбнулся сквозь сонливость и, не размыкая объятий, закрыл глаза. Впереди их ждало много всего — неизвестного, нового, порой пугающего. Но этой ночью у них было главное: доверие и связь, которую уже не разрушить.

За окном ветер колыхал листву, а где-то глубоко в сердце Чимина поселилось тихое чувство… чувство, что всё только начинается.