Замуж в пятнадцать

В доме семьи Пак царила напряжённая тишина, словно сам воздух затаил дыхание. С самого утра всё напоминало сон наяву: коридоры украшали живыми цветами и традиционными красными лентами, повсюду пахло благовониями, а слуги сновали туда-сюда, неся коробки с украшениями и ткани.

Чимин сидел на краю своей кровати, прижимая к груди мягкую подушку. Он выглядел спокойнее, чем несколько дней назад, но это спокойствие было хрупким, как тонкий лёд на весенней реке. Его глаза то и дело блестели — от волнения ли, от страха ли, он и сам не знал.

— Сынок, пора начинать сборы, — тихо сказал Чиён, заглянув в комнату. Его голос дрожал, хоть он и пытался казаться уверенным. — Сегодня большой день.

Чимин медленно кивнул и поставил подушку на место.
— Я знаю…

Вскоре в комнату вошли мастера — тихие, аккуратные, словно боялись спугнуть его хрупкое настроение. Они принесли традиционный ханбок, выбранный вчера: нежно-голубой с золотыми узорами, лёгкая ткань мягко струилась и подчёркивала его юность и утончённость. Украшения из нефрита и жемчуга мягко поблёскивали на подносе.

— Ты выглядишь так красиво… — прошептал Чиён, едва сдерживая слёзы, когда мастера помогали сыну облачиться. — Как маленькое чудо.

— Мне страшно, папа, — признался Чимин, глядя на своё отражение в зеркале. — Я не знаю, что будет дальше.

Чиён опустился рядом и обнял его за плечи. — Страшно всем, малыш. Даже взрослым. Но ты не один. Мы рядом.

Через полчаса вошёл Чанёль. Обычно строгий и серьёзный, сегодня он выглядел необычайно мягко.
— Гости уже собираются. Семья Мин будет здесь с минуты на минуту.

Чимин судорожно вдохнул, его сердце забилось быстрее.

— Всё хорошо, — сказал Чанёль, подойдя и аккуратно взяв его за руку. — Всё будет хорошо.

В это время за окном послышался приглушённый шум двигателей. Во двор медленно въехал чёрный блестящий лимузин, сверкающий на солнце, за ним ещё два автомобиля сопровождения. Слуги поспешили к воротам, а сердце Чимина ухнуло куда-то вниз.

— Они приехали… — прошептал он.

— Да, сынок, — ответил Чиён, крепко сжимая его плечо. — Наступил тот самый день.

Дверь распахнулась, и в дом вошли Намджун и Сокджин — элегантные, величественные, словно сошли со страниц старинной легенды. За ними шагнул Юнги. В тёмно-изумрудном ханбоке он выглядел старше и серьёзнее своих лет. Его взгляд сразу нашёл Чимина — тихого, испуганного, но удивительно красивого в светлом наряде.

Взгляд в взгляд. Долгий, неловкий, полный невысказанных чувств.

— Мы рады быть здесь, — первым заговорил Намджун, поклонившись. — Благодарим, что принимаете нас в этот важный день.

— Это честь для нас, — ответил Чанёль.

Взрослые перешли в гостиную обсудить последние детали, а Юнги остался стоять у входа, не решаясь приблизиться. Чимин отводил глаза, сердце колотилось, ладони дрожали.

Он не был готов. Но день уже начался.

Юнги стоял у порога, не решаясь сделать и шага. Его взгляд то и дело возвращался к Чимину — к хрупкой фигурке в нежно-голубом ханбоке, к дрожащим пальцам, сжимающим край рукава. Казалось, любое неосторожное слово способно заставить этого мальчика снова убежать.

Он сделал глубокий вдох и всё же подошёл ближе. Медленно, словно опасался спугнуть.

— Привет… — его голос прозвучал тихо, почти неуверенно.

Чимин вздрогнул и чуть отступил назад, будто один только звук его голоса напугал.
— …Привет, — выдохнул он в ответ, не поднимая глаз.

Повисла долгая пауза. Где-то за стеной слышались голоса родителей, обсуждающих списки гостей и порядок церемонии, а здесь, в этой комнате, мир сузился до двух человек.

— Я знаю, ты боишься, — наконец сказал Юнги, чуть понизив голос. — Я… не хочу, чтобы ты чувствовал себя в ловушке.

Чимин молчал. Его губы дрожали, взгляд был прикован к полу.

— Я не буду тебя трогать, если ты не захочешь, — продолжал альфа. — Не буду приближаться, если тебе страшно. Просто… хотел, чтобы ты знал: я не твой враг.

На этих словах Чимин поднял взгляд. В его глазах по-прежнему прятался страх, но теперь в них мелькнула тень любопытства.

— Почему ты так говоришь? — прошептал он. — Ты ведь всё равно станешь моим мужем.

Юнги отвёл взгляд, губы его дрогнули в печальной улыбке.
— Потому что я не хочу быть чудовищем в твоей жизни. Не хочу, чтобы ты вспоминал этот день как самое страшное, что с тобой случилось.

Чимин крепко сжал ткань ханбока.
— Я… я не знаю, как перестать бояться, — признался он, голос сорвался на шёпот. — Всё это слишком быстро. Слишком… взрослое.

— Я понимаю, — мягко ответил Юнги. — У нас будет время. Я не стану торопить тебя.

Он сделал шаг назад, оставляя между ними расстояние, словно подчёркивая свои слова.
— Когда придёт время ехать на церемонию, я буду рядом. Но если тебе станет страшно — просто скажи.

Чимин кивнул. Слёзы снова блеснули в его глазах, но теперь это были не только слёзы страха — в них была тень облегчения. Кто-то услышал его. Кто-то не стал от него требовать того, чего он не может дать.

Юнги тихо выдохнул и отступил к двери.
— Я подожду снаружи.

Когда он вышел, Чимин долго сидел неподвижно, вглядываясь в точку перед собой. Его сердце всё ещё колотилось, но где-то глубоко внутри появилась едва заметная искорка — слабая надежда, что, может быть… не всё будет так страшно.

А зря...