[BL] Я поцеловал этого парня...

Лицо Дэнни еще больше вспыхнуло, и он схватил их и швырнул через всю комнату, так что они упали за его книжный шкаф. Он начал отбрасывать одежду и мусор в сторону, чтобы проложить путь к кровати, где и плюхнулся в раздражении.

— Ой, пожалей лучше меня. Я тот, кто должен буду прибрать это, когда она узнает, что тут было так грязно. У нее такое же обсессивно-компульсивное расстройство, как у Монка.

П/п: это о сериале «Монах», в котором отличный, но причудливый детектив страдал от обсессивно-компульсивного расстройства, что крайне усложняло его жизнь, но зато позволяло быть дотошным в своей работе, находя зацепки, которые другие пропускали.

— Вау, ты на самом деле смотришь что-то отдаленно интеллектуальное. Я тебе аплодирую.

— О, заткнись. А ты? Какого черта ты делаешь в своей свободной время? — спросил Дэнни.

Думаю о тебе!..

— Ничего, — ответил я вслух ровным тоном.

Дэнни фыркнул, затем упал на спину, роясь в простынях, прежде чем вытащить из складок пульт и включить телевизор. На экране появился Губка Боб Квадратные Штаны, и он тут же сел, повернувшись лицом к экрану.

— Серьезно? — спросил я.

Дэнни закатил глаза.

— Что? Это шоу веселое.

— Это говорящая губка и морская звезда, полные уроды. О, если подумать, действительно похоже на шоу твоих дружков, — ответил.

Дэнни нахмурился и, выключив звук телевизора, посмотрел мне в лицо, явно дуясь. Я бы ему врезал, если бы это лицо не было таким очаровательным.

— Знаешь, для влюбленного парня ты обращаешься со мной как с дерьмом, понимаешь это?

— Точно, кто меня просил спасать тебя от твоих дружков во время четвертого урока, потом угрожать Стоуну, и наконец отвезти тебя в больницу, — выпалил я.

На самом деле я не хотел этого говорить.

Я слишком долго думал об этом, и поэтому выпалил все на одном дыхании, словно выпустил пар. Дэнни некоторое время смотрел на меня, и у него снова появилось это усталое выражение лица.

— Кстати, спасибо за это. За все. Я имею в виду... Черт возьми, я ненавижу, какой ты хороший. Это все усложняет.

— Что усложняет? — спросил я.

Он не ответил, а вместо этого снова включил звук, чтобы персонажи на экране громко разговаривали. Я стоял там, не обращая внимания на экран, чтобы изучить плакаты, календари, футболки и трофеи, расставленные вдоль стен. Баскетбол, футбол, даже легкая атлетика и футбол. Этот ребенок был похож на олицетворение самого настоящего американского подростка.

Жутко! Но черт... Если все эти упражнения дали ему тело, которое у него есть сейчас, мне все равно.

Ах дерьмо. Нет, Блейк, подумай о чем-нибудь другом. Подумай о...

Как его уложить?!

Дэнни полусидел, опираясь на здоровую руку, прижав раненую руку к груди, одну ногу поднял и согнул, а другую вытянул. Эти джинсы сидели на нем так чертовски плотно, что я мог проследить за идеальным изгибом колена округлость его упругой задницы. Его рубашка была слегка сдвинута набок, обнажая гладкий живот, который так и просил, чтобы к нему прикоснулись.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Так ты собираешься вот так стоять или все же сядешь? — спросил Дэнни, не отрывая глаз от экрана, когда персонажи кричали и пускали пузыри, как кучка идиотов.

Я нахмурился и подошел к кровати, прежде чем сесть на нее позади Дэнни.

У меня не было сомнений, что эта ситуация была неправильной. Я не должен быть здесь. Я не должен быть так близко к нему. Я должен был пойти домой, лечь в постель, немного пожалеть себя и заснуть. Потом проснуться, поесть, сходить в школу, и снова лечь спать. Как и каждый день до того, как я начал тусоваться с Дэнни.

Теперь надо было просыпаться, думать о Дэнни, идти в школу, смотреть, как Дэнни тренируется, отводить Дэнни ко мне домой, дразнить Дэнни, смотреть на Дэнни, слушать Дэнни. Дэнни, Дэнни, Дэнни.

— Тьфу, — я с отвращением плюнул в душе на себя.

— Что? — спросил Дэнни, все еще не отводя взгляда от телевизора.

Я перевел взгляд на книжную полку.

— Ничего... Что, черт возьми, все это? — спросил я, указывая на заваленные всякой ерундой полки.

Дэнни, наконец, оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть туда, куда смотрел я. Он перекатился на живот так, что почти касался меня, и мое тело вспыхнуло от этой близости. О, это была просто пытка.

Почему ты делаешь это со мной, Дэнни? Думаешь, это смешно делать мне больно? После всего, что я для тебя сделал?

Ты, чертов сукин сын!

— Просто дерьмо, которое я собираю. Бейсбольные карточки, баскетбольные, футбольные. Там еще есть какие-то дрянные старые комиксы. И куча дерьма, которое моя мама купила мне на дни рождения или засунула мне в чулки на Рождество, а иногда просто вещи, которые я где-то случайно беру.

— Пустая пивная бутылка? — спросил я, указывая на верхнюю полку.

Дэнни зло усмехнулся.

— Мое самое первое пиво. Лучшая чертова вещь на свете... Вот только после этого я напился, — добавил он с раздраженным фырканьем.

— Да, я заметил, что ты плохо переносишь алкоголь.

— Говорит тот... — Дэнни не договорил.

Я знал, о чем он сейчас думал. О той ночи, когда он споткнулся, и мы поцеловались. В тот момент я точно знал, что этот мальчик мне нравится больше, чем следовало бы. Его губы были такими гладкими, такими мягкими, такими чертовски соблазнительными, просто созданные для поцелуев. А также о прошлой ночи, когда я, наконец, взял его в свои руки, где по-моему мнению ему и место. Его спина выгнулась, а тело напряглось и дрожало.

Дерьмо, дерьмо.

— Э-э, — Дэнни лежал, немного опустив голову и упершись взглядом в кровать, а затем перевернулся, чтобы посмотреть на меня, и наши лица оказались совсем рядом друг от друга, — я хотел кое-что сказать, но забыл... Черт побери.

Он сморщил нос, чуть надулся, и я пропал.

Большое спасибо, самоконтроль. Я люблю прощаться с тобой, из-за чего моя жизнь потом летит навстречу приближающемуся поезду без всякого страха.

Я протянул руку и, обхватив его щеку, сначала нежно прижался губами к его губам. К моему полному удивлению, он не оттолкнул меня. Вместо этого он наклонился еще ближе, и его губы плотнее прижались к моим.

Это действительно что-то значило или он потом собирался сделать то, что сделал прошлой ночью?

Этот взгляд...

Боже, как я ненавидел выражение сожаления на его лице. Одного воспоминания о нем было достаточно, чтобы заставить меня отстраниться. Когда наши губы разошлись, мы оба втянули воздух.

Щеки Дэнни раскраснелись, а выражение его лица на секунду стало ошеломленным, прежде чем он рухнул на бок, скатился с кровати и застонал.

— Это случилось снова! Знаешь что, я серьезно думаю, что ненавижу тебя. Почему ты продолжаешь это делать?

— Я сказал тебе перестать корчить это проклятое лицо.

— Какое лицо?!

— Я не знаю, как это объяснить!

Конечно, я знал, но я не собирался говорить ему об этом.

— О, Боже, это бесполезно... И я сейчас не о поцелуе, — добавил Дэнни себе под нос, что заставило меня сесть прямо и нахмуриться.

Он теперь ходил взад-вперед, как тигр в клетке, покусывая кончик большого пальца.

— О чем ты говоришь, Дэнни? — раздраженно вздохнул я.

Он был таким запутанным. Может, я ему все же нравился, а он просто не мог принять это? Или, может быть, это про мое эго, пытающееся сломать его границы.

— То, что ты делаешь. Это похоже на то, как будто ты все время вкручиваешь себя в мою голову. Я не могу остановиться...

Ему не нужно было заканчивать фразу. Я знал, что он собирался сказать, и мое сердце затрепетало. Это должно было быть: «Я не могу перестать думать о тебе».

— Ты серьезно? — я попросил подтверждения.

Дэнни перестал ходить и прислонился к стене рядом со своим комодом, несчастно глядя в пол.

— Это не должно быть так. Я должен был прийти на вечеринку Джосса, затем попытаться заставить Эмили снять майку, чтобы увидеть ее сиськи. Напиться и играть в дурацкую игру с бутылочкой, потом смотреть порно... Но я пошел и встретился с тобой, и все полетело к черту, но... Я не знаю. Я не могу этого объяснить. Это так глупо, — в конце заворчал он.

А я не мог перестать смотреть на него.

Значит, я ему понравился?! Должно быть, это так, иначе бы он не говорил этого. Выходит, он просто испугался. Он не хотел, чтобы что-то менялось, и пытался заставить все оставаться прежним, но это было похоже на то, что он частично принимал все это каким-то супер глупым странным способом, который мог придумать только Дэнни.

— Ух, это все-таки так, — Дэнни раздраженно оттолкнулся от стены и направился к двери, — я думаю, мне дали какой-то странный наркотик, вроде викодина или морфия...

Я быстро встал и резко захлопнул дверь перед ним, заставив его подпрыгнуть и повернуться ко мне лицом. Глядя на него сверху вниз, я объяснил:

— Ты еще недостаточно взрослый, чтобы принимать викодин без согласия родителей. У тебя ясная голова — ну, в основном, во всяком случае. Все еще есть немного глупости, но это все еще ты, Дэнни. Ты говоришь, что не можешь перестань думать обо мне. Ты хочешь меня ненавидеть, но не можешь. Ты не отталкиваешь меня, когда я тебя целую, и даже стонешь. Дэнни, признай это!.. Я тебе тоже нравлюсь.

Я ожидал, что он будет в ужасе и, вероятно, закричит в знак отрицания, но вместо этого он прижался к двери, как будто огромный груз свалился с его плеч. Единственное, теперь он не хотел смотреть на меня. Он выглядел слегка подавленным, когда отвел взгляд, вздохнув.

— Отлично. Теперь все меня возненавидят. Просто подожди, пока мой папа узнает.

— Он бы не посмел, — пробормотал я, касаясь костяшками пальцев щеки Дэнни и наблюдая, как он вздрагивает, — и не думай, что тебе больше некуда идти. Ты всегда можешь прийти ко мне и поверь, я не позволю Рику даже пальцем тебя тронуть.

Дэнни посмотрел на меня. Эти прекрасные голубые глаза, сияющие жизнью, и его мягкие волосы, зачесанные на лоб, и выражение лица, в котором смешались нерешительность и облегчение.

Ах, черт меня побери. Мы прошли всю часть отрицания, всю драму пары. Как насчет поцелуя, чтобы доставить удовольствие выпуклости в моих штанах?

Да, вроде поцелуя было бы достаточно.

Я протянул руку и нежно взял лицо Дэнни в свои руки, прежде чем наклониться и поцеловать его в губы. На этот раз я приоткрыл рот, чтобы мой язык мог коснуться его губ. И он также приоткрыл губы, осторожно дыша рядом с моими, и все его тело было напряженным и возбужденным, я бы сказал. Тем не менее, я позаботился о том, чтобы мой поцелуй был нежным, даже если часть меня хотела просто опустошить его сладкий рот.

Я позволил своим рукам соскользнуть вниз по его рубашке, чувствуя крепкие грудные мускулы сквозь неё. Я разорвал наш поцелуй на мгновение, в тот момент, когда мои руки, наконец, дотянулись до его задницы, крепко сжали её и шок удовольствия пронзил меня. И кажется Дэнни тоже, потому что он подавил стон, прижавшись спиной к стене и зажмурив глаза. Я подался вперед, чтобы снова поцеловать его губы.

И тут меня постигло ужасное невезение.

Дверь открылась и, ударив меня в спину, заставила покачнуться. В итоге я врезался в Дэнни, который издал очень нехарактерный стон, почти взвизгнув от боли, потому что его запястье было зажато между нами... И тот факт, что наши пахи тоже были одной из тех вещей, которые соприкоснулись совсем не облегчило мою ситуацию.

Также как и тот, кто вошел.

— Черт возьми, это правда, — выдохнул Девин, а его глаза расширились от ужаса.

Вот, дерьмо! Становится все лучше и лучше. /сарказм/