Глава 5
Андрей жил на самом севере города, в районе новостроек, выросших буквально за несколько лет на месте бывшей промышленной зоны. Такие дома называют жилыми комплексами комфорт-класса. Красивые, высокие, выхолощенные, со школами и детскими садами, местными торгово-развлекательными центрами и парками, живущие какой-то своей особенной размеренной жизнью — словно город в городе. Дом Андрея — башня высотой этажей в тридцать — находился на проспекте Счастья, что почему-то меня веселило, и своими окнами смотрел на безлюдную заснеженную аллею.
Мы заехали во двор, остановились, и я тотчас поспешила выйти из машины. Я быстро нашла нужный подъезд, но не успела позвонить в домофон — дверь распахнулась, и из подъезда вышла какая-то молодая семейная пара. Я тотчас влетела внутрь, и ребята поспешили зайти следом за мной. Пара проводила всю нашу компанию весьма удивленным взглядом, и дверь захлопнулась. Мы сели в лифты и поехали вверх. Этаж пришлось поискать — оказалось, Андрей жил на шестом. Возле его квартиры я остановилась в некоторой нерешительности — на какое-то мгновение стало страшно, и захотелось бежать прочь, однако в голове сами собой промелькнули воспоминания — словно кадры из старого черно-белого кино: вот Ксюша радостно улыбается Андрею, вот он говорит мне, что не обидит ее, а вот машину Олега останавливают полицейские. Я словно воочию видела его лицо, когда они нашли тот проклятый пакет — спокойное выражение, а вот в глазах — пустота. И услышала его голос, прежде чем мы расстались — в случае чего он велел позвонить Стасу.
Андрей отобрал счастье — не только у меня, но и у двух моих близких людей. Я должна быть смелой. И не должна отступать.
Я нажала на звонок, и услышала за массивной дверью отголоски звонкой трели. Открыли мне не сразу — почти спустя минуту, после третьего или четвертого звонка. Андрей, кажется, спал — вид у него был сонный, а волосы — спутанными. На щеках виднелась легкая щетина, а из одежды на нем были лишь домашние бриджи.
Он непонимающе смотрел на меня с порога своей квартиры, а я не могла оторвать взгляд от него. Наверное, раньше я бы обратила внимание на четко очерченный рельеф его мышц, на кубики пресса, на вены, переплетающие сильные руки, но сейчас мне было все равно. Я смотрела ему в глаза, пытаясь найти в них ответы на мучающие меня вопросы.
«Зачем ты так поступил с Олегом? Хотел отомстить? Думаешь, что уйдешь безнаказанным?»
— Таня? — хриплым ото сна голосом спросил Андрей. — Что ты тут делаешь?
— А как ты думаешь? — поинтересовалась я.
— Без понятия, — пожал он плечами, не видя ребят, которые стояли в стороне.
— А ты подумай, — посоветовала я. Его ответ удивил меня.
— К сестре пришла?
— Что?
— Против того, чтобы она ночевала со мной? Или родители против? — продолжал он, и я снова на мгновение растерялась — не понимала, почему Андрей заговорил об этом. Но все стало ясно в следующее мгновение — в прихожей появилась Ксю, одетая в мужскую серую футболку, которая была такой длинной, что прикрывала ее бедра. Я прикусила губу. Вот, значит, где ночевала сестра. У него дома, а не в нашей городской квартире. И носила его футболку точно так же, как я носила рубашку Олега, когда осталась у него.
Глупая деталь, казалось бы, незначительная, но она ужасно меня задело. Я вдруг как-то ярко и глубоко осознала, что Ксюша любит этого подонка. А он… Он всего лишь использует ее.
— Таня? Ты что тут делаешь? — спросила Ксюша удивленно. — Андрей, что происходит?
Он пожал плечами и посмел приобнять ее за талию, словно пытаясь успокоить.
— Какой же ты козел, — обманчиво спокойным тоном сказала я, хотя внутри все кипело, сверкало и взрывалось. — Убери от нее руки.
— А если я не хочу убирать их? — поинтересовался он. — Что тогда, Таня?
— Тогда я из тебя бешбармак сделаю, понял, да? — резко появился в его поле зрения Кайрат, который, как и остальные, все прекрасно слышал. Следом за ним нарисовались и его друзья, которые больше не улыбались, а с угрозой смотрели на Андрея, явно давая ему понять, что сила на их стороне. А он даже бровью не повел — словно и не испугался вовсе.
— Что это все значит, парни? — спросила Андрей, и в его голосе появилось что-то такое, что заставило Кайрата и его ребят напрячься.
— Вот ты нам и объясни, — ухмыльнулся Алиев. — Если не хочешь пару месяцев в больнице провести.
— И кто меня туда уложит? — хмыкнул Андрей. — Ты и твои подружки?
— За базаром следи, — велел Кайрат. Он разозлился. На его щеках проступили красные пятна. В глазах заплясали опасные огоньки. Это для меня он был хорошим парнем, которому я нравилась, и который позволял мне некоторые вольности. А для остальных он был совсем другим. Иногда пугающе злым.
— Сам следи, приятель. Тебе больше подходит там торговать, — не испугался Андрей.
Дальше все произошло в одно мгновение. Я бы даже не успела сказать слово «неловко», как вышедший из себя Кайрат рывком вытащил Андрея на лестничную площадку и буквально швырнул к стене. Я думала, что сейчас ему будет плохо — Кайрат славился своей силой по всему нашему потоку, и с ним, как правило, боялись связываться другие парни. Однако Андрей оказался не так-то прост — он четко и уверенно ставил блоки, и каждое его движение казалось отточенным, словно он тысячи раз отрабатывал их. Стиль Кайрата был ударным, наступительным. Андрей же, напротив, казался более осторожным — скорее, защищался, чем нападал.
Друзья Кайрата одобрительно загудели, однако вмешиваться не спешили — просто наблюдали и подбадривали его выкриками. Илья закрыл ладонью лоб с таким видом, будто попал в цирк, а Женька дернула его за рукав и дрожащим голосом велела:
— Останови их, Илюша!
— Я? — опешил тот. — Извини, котенок, я между молотом и наковальней становиться не буду.
Понимая, что дальше так продолжаться не может, и что этот цирк нужно остановить, пока эти двое идиотов не покалечили друг друга, или пока соседи не вызвали полицию, я попыталась докричаться до парней. И Аделина пыталась — изо всех сил. Но тщетно — Кайрат и Андрей были поглощены друг другом. Удары. Блоки. Снова удары. Все это быстро, отточено, профессионально. Совсем незрелищно. Без того самого драйва, который бывает на рингах по телевизору. И в какой-то момент мне стало страшно. Я пыталась придумать, как их остановить.
— Перестаньте! — в каком-то отчаянии вдруг закричала Ксюша, вцепившись в волосы. — Не надо! Хватит! Хватит! Хватит!
Она упала на колени, продолжая кричать, а Кайрат, и Андрей одновременно остановились, тяжело дыша.
У них обоих все еще кипела кровь, но умоляющий голос девушки, кажется, привел обоих в чувство. На какое-то мгновение повисла тишина — гнетущая и тяжелая, словно сотканная из боли и ненависти, и я кинулась к сестре. Помогла ей подняться, видя, что она дрожит всем телом, и сказала:
— Только попробуйте снова начать драться, обоим не поздоровиться.
Вместе с Женькой и Аделиной мы посадили рыдающую Ксюшу па пуфик в прихожей — у нее явно была истерика. Какое-то время нам понадобилось, чтобы успокоить ее, и слава богу, парни больше не устраивали никаких разборок. Кайрат и его друзья стояли в коридоре и тихо переговаривались между собой. А Андрей молча стоял у зеркала, скрестив руки на груди — я не дала ему подойти к сестре, хотя он очень этого хотел.
— Принеси ей прохладной воды, — велела я. Андрей молча выполнил мою просьбу, и Ксю с жадностью припала к стакану. Постепенно ее отпускало.
— Простите, — прошептала она одними губами и с отчаянием взглянула на стоящего напротив Андрея, который не сводил с нее взгляда. — Я сорвалась. Испугалась…. Простите, — повторила Ксю и схватила меня за руку. — Таня, зачем ты приехала? Что случилось?
Я тяжело вздохнула.
— Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Ксю.
— Какие? — едва слышно вымолвила она.
— Твой новый парень — тот еще придурок, — ответила я, глядя на Андрея. — Он не просто так решил начать общаться с тобой. А еще это он подбросил Олегу наркотики. Да, милый?
— Что? — удивленно спросила сестра. — Не может быть, Таня. Нет.
Глаза Андрея недобро сверкнули.
— Не думай отпираться, — предупредила его я. — Это бессмысленно.
— Бессмысленно то, что ты сейчас говоришь, — ответил он хмуро.
— Ты следил за Олегом, — продолжала я. — Есть видео, на которых мелькает твоя машина и ты сам.
Это был блеф, но тон мой казался таким уверенным, что Андрей, кажется, купился.
— Вот как, — задумчиво сказал он и потер подбородок.
— Я звонила тебе, Ксюша, потому что волновалась, — продолжила я. — Боялась, что он сделает тебе что-нибудь.
— Мы спали, я не слышала твоих звонков. Тань, перестань, Андрей не такой, — помотала головой Ксю. — Ты неправильно все поняла…
— Что я поняла неправильно? — раздраженно спросила я. — Твой Андрей — бывший Василины Окладниковой. Она бросила его ради Олега, и он решил ему отомстить — поехавший, не иначе. Он следил за ним, потом как-то вскрыл машину и подбросил наркотики. Только ума не приложу, для чего тебе знакомиться с моей сестрой? Что ты хотел сделать? Какие цели преследовал? Отвечай. Молчишь? А знаешь, я сейчас вызову полицию. И говорить ты будешь не со мной, а с ними.
— Это правда? — спросила Ксюша. Она встала с пуфика и подошла к Андрею, жалобно заглядывая в его лицо. Он что-то прошептал ей — я не расслышала, что именно. Она вздохнула и потерла лицо руками.
Я нахмурилась. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Кажется, я не переживу, если Ксю сейчас начнет доказывать мне, что ее Андрей — хороший человек. И конечно же, имеет отношение к Олегу не больше, чем я имею отношение к ядерной физике.
— Это ничего не меняет, Ксюша. Не защищай его, пожалуйста, — попросила я.
— Я не защищаю, — жалобно ответила сестра. — Просто я совсем ничего не понимаю. Или… — Она вдруг осеклась и посмотрела на своего парня. Тот кивнул, что вызвало во мне новый приступ раздражения. Они ведут себя так, словно их связывает какая-то общая тайна.
— Я вызываю полицию. Тебе придется нести ответственность за свои поступки, — предупредила я Андрея злым голосом. — Ты подставил Олега. И ты будешь наказан, клянусь, я сделаю все, чтобы тебя посадили. И не смотри так на дверь — сбежать ты не сможешь. Мальчики тебе не дадут этого сделать.
«Мальчики» согласно закивали, а Кайрат хищно оскалился, и только Илья снова схватился за лоб. Андрей почему-то улыбнулся — как-то печально; так улыбаются уставшие люди, которым надоело нести свой груз на плечах, но которые никак не могут остановиться и сбросить его.
— Нам нужно поговорить, — сказал он вдруг. — Она, ты и я. Без посторонних, — кивнул он на моих друзей.
— Не позволю, — ощетинился Кайрат, но Андрей не обращал на него никакого внимания.
— О чем ты собрался разговаривать? — сощурилась я.
— Узнаешь.
Мне оставалось лишь коротко рассмеяться.
— Я не собираюсь оставаться в одном доме с тобой и с Ксю. Я не знаю, что у тебя в голове. Может быть, ты псих.
— Твои друзья могут подождать тебя за стеной в коридоре. Ты настолько меня боишься? — прямо спросил Андрей.
— А что, если и так? — с вызовом спросила я. — Бояться — это нормально. Знаешь ли, инстинкт самосохранения никто не отменял.
— Я не сделал ничего такого, чтобы ты боялась меня. Твоя сестра дорога мне. И мне неприятно слушать о том, что я могу сделать ей больно.
— Ах, какие мы нежные — всплеснула я руками. — Ему неприятно, посмотреть только! А совершать преступления и подставлять других нам, наверное, приятно?
— Я серьезно. Давай поговорим. Втроем. Ты будешь жалеть, что упустила этот шанс, — ответил с кривой усмешкой Андрей.
— Не привыкла жалеть, — с вызовом ответила я. — Слабо говорить при всех?
— Слабо, — не поддался на провокацию Андрей. — Предлагаю последний раз, Таня. Если отказ — можешь вызывать ментов. Мне плевать. Только тогда я буду молчать. И поверь, это не в твоих интересах, раз Владыко тебе так дорог.
Я решилась. Сказала, что согласна выслушать его, и попросила друзей уйти, пообещав, что в случае чего подам знак. Я не знала, что услышу — правду или ложь, и на всякий случай нащупала в свой сумочке газовый пистолет. А еще — включила запись на телефоне. Тоже незаметно.
— Если что, кричи громче, мы услышим, — заявила Аделина на прощание и ребята покинули квартиру Андрея, заставив меня подумать, что таких друзей, как они, нужно еще поискать.
Мы остались втроем. Я, моя сестра и он.
Мы очутились на кухне. Обычной мужской кухне. Светлой, довольно чистой, без всяких украшений, цветов и множества посуды. Лаконичность и простота были девизом дома Андрея. Возможно, он совсем недавно переделал сюда — ремонт был свежим, а мебели — немного.
Я привыкла к тому, что злодеи всегда вредят. Делают гадости, нападают исподтишка, устраивают словесные баталии, в конце концов! В общем, всеми силами показывают свою сущность. А вместо этого всего Андрей накинул футболку и поставил чайник. Это было так обыденно, так… нормально, что я почему-то опешила.
Тот, кто подставил моего любимого мужчину, собрался поить меня чаем — да не просто чаем, а с чизкейком. Этот чизкейк, видимо, был куплен для Ксюши — она ведь их так любит. И это напрягало меня еще сильнее. Еще сильнее заставляло задумываться, что этот человек хочет от моей сестры.
— Отравил, что ли? — мрачно спросила я, глядя на большую кружку с горячим чаем. — Или просто плюнул?
— Как тебе больше нравится, так и думай, — ответил Андрей, запрыгивая на подоконник.
— Я думаю, что ты — моральный урод, — сообщила я, закидывая ногу на ногу. — Нравится?
— Мне все равно.
— Перестаньте, — попросила сидящая рядом со мной Ксю. — Давайте поговорим. Андрей, про Василину Окладникову — это правда? — Она была бледна, и в эти часы она напоминала мне испуганного олененка, который в панике водит ушками, не понимая, что происходит.
— Правда, — кивнул Андрей. — Прости, что не сказал тебе сразу.
Ксю снова запустила руки в растрепанные волосы.
— Но почему? Почему молчал? Почему не мог объяснить.
— Боялся, что ты не поймешь.
— А все остальное она точно поймет, — ядовито заметила я. — Особенно часть про наркотики. Где ты их, кстати, достал? И как думаешь, сколько тебе дадут, когда я позвоню в полицию?
— Нигде и нисколько. Я не подставлял Владыко, — нахмурился Андрей. — Уясни это. И слушай меня, не перебивая. Только сначала покажи телефон. Никаких записей.
Пришлось доставать телефон из кармана джинсов, на котором я, конечно же, успела включить диктофон.
— Свою пугалку тоже не вытаскивай, — предупредил Андрей.
— Какую? — похлопала я ресницами.
— Ту, которую ты прячешь в сумке. Распылишь — и всем достанется.
Вот же глазастый, а! Все просек.
— Давай уже говори, что хотел. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую. И у полиции — тоже, — любезно подчеркнула я.
— Я рассказываю это не из-за твоего Олега, — сказал Андрей, выключая мой телефон, и в его голосе послышалось презрение. — И не из-за тебя. Только из-за нее.
Он посмотрел на Ксюшу, и в его взгляде я вновь увидела нежность, которую ему так хотелось скрыть.
* * *
Говорят, что любовь дарит надежду. Нежность, искренность, веру в вечное, нерушимое и прекрасное. Дарит счастье. Только Андрею она не дарила ничего, кроме разочарования, тоски и ощущения полной безнадежности. Почему, он и сам не знал. Возможно, Андрей был из тех, кто оказывался недостоин любви, а возможно, просто не заслужил ее.
Он вырос в нормальной с виду семье — мать, отец, двое младших братьев-близнецов, в достатке, ни в чем не нуждаясь. Только мало кто знал, что мать была не родной — родная умерла при родах. Она просила называть ее мамой, заботилась о нем, никогда даже слова плохого не сказала — даже защищала порой от отца, но и никогда не любила. Андрей видел, как она относится к своим родным сыновьям, и как — к нему. Он никогда не считал мать плохой — она действительно много для него сделала, уважал ее и бесконечно хотел, чтобы она любила его так же сильно, что и братьев, но понимал, что это невозможно. Андрей прекрасно осознавал, что, скорее всего, ей просто всегда было его жаль, и не хотел быть для нее обузой. Он видел, как она улыбалась родным сыновьям, как ворчала на них, как трепала волосы. Слышал, как кричала, когда братья получали плохие оценки или устраивали неприятности в школе, и как хвасталась ими по телефону подружкам, когда у них что-то получилось. На Андрея же мать никогда не повышала голос, но и никогда не рассказывала о нем другим, хотя рассказать было что! Он и учился на отлично, и поведение у него было примерным, и награды получал — сначала по легкой атлетике, которой занимался с младшей школы, потом — по дзюдо, куда попал по наставлению физрука. Не парень, а золото. По крайней мере, так говорили все учителя в школе. А мать если и хвалила, то дежурными фразами.
В лет пятнадцать или шестнадцать Андрей не выдержал — пошел к школьному психологу после того, как их классу долго втолковывали о том, что психолог у них замечательный, и что если у кого-то есть проблемы, нужно обязательно прийти к нему на консультацию. Он рискнул и пошел. Тайно ото всех — и от родителей, и от одноклассников, и от учителей. Пришел вечером, когда в школе почти никого не осталось, и долго оглядывался по сторонам, прежде чем проскользнуть в кабинет.
Школьный психолог — взрослая красивая женщина с обаятельной улыбкой — чем-то напоминала ему мать. Голосом, жестами, даже словами, только казалась куда более искренней и заботливой. Она участливо расспрашивала его обо всем, что происходит, всячески показывала, как переживает, и давала понять, что хочет помочь Андрею. Они разговаривали. Много разговаривали. Обо всем. И если сначала он закрывался от общения, то потом перестал чувствовать скованность и странный, непонятный стыд, который не отпускал его с самого детства. Стыд за то, что мать не может его полюбить. И что никто не может его полюбить. Словно он что-то сделал. Словно был виноват в чем-то.
Психолог почти убедила его в том, то он придумывает себе все это. Что мать, хоть и не родная, но любит его. И что ей, скорее всего, просто нелегко показывать свои чувства, видя, что старший сын так эмоционально закрыт. И что она приняла его как своего собственного ребенка. Психолог много чего говорила Андрею, и он почти поверил ей. Однако все испортила случайность. Однажды Андрей встал ночью, чтобы попить воды на кухне, и услышал разговор родителей.
— Близнецы опять в школе драку затеяли, — раздраженно сказала мать. — Я устала ходить в школу. Может быть, хоть один раз сходишь ты?
— Я занят, — не менее раздраженно ответил отец. — Ты же знаешь, что я работаю. Пашу, как вол.
— Но ты ведь отец. Прими хоть какое-то участие в жизни детей.
— Дорогая, ты же в курсе, что у меня проект горит, — выдохнул отец. — Срочно нужно сдавать заказчику. Мне не до школ.
— Почему твой сын не доставляет столько неприятностей? — вдруг спросила мать. — Отличник, спортсмен. А наши… Безобразничают постоянно! Мне уже стыдно приходить в школу…
Андрей вздрогнул. «Твой» и «наши» так резанули слух, что сердца едва не остановилось. Не заходя на кухню за водой, он вернулся в свою спальню, которую гордо занимал один, на правах старшего брата. И не смог уснуть до самого утра — все думал об этих слова и о том, как они были сказаны. Психолог оказалась неправа, совсем неправа. И он больше никогда к ней не ходил.
Сразу после школы Андрей поскорее попытался покинуть дом, а для этого уехал поступать в другую область, чтобы получить общежитие и жить своей жизнью, без них. Мать была удивлена его решением, но отговаривать не стала. Сказала, что он слишком упрям и не послушает ее, но Андрей был уверен — ей просто хотелось скорее избавиться от его присутствия. А отец только пожал плечами. «Делай, как знаешь, ты уже взрослый», — только и сказал он. Братья, правда, грустили, просили приезжать чаще и все время писать, но со временем их общение постепенно сошло на нет. Остались лишь дежурные поздравления, подарки на праздники и встреча раз в год на дне рождении отца или матери в родном городе.
Первые отношения у Андрея тоже были неудачными. Ему было девятнадцать, ей — двадцать четыре. Пять лет разницы, хотя, если честно, все считали их ровесниками — он казался старше своих лет, она — младше. Они познакомились на вечеринке у его друга. Андрей не слишком любил все эти шумные посиделки с алкоголем и всеобщим весельем, похожим на безумие, чаще сторонился людей, но не прийти не мог — день рождения, юбилей, как отказаться? Ее, свою будущую девушку, он заметил почти сразу — как и он, она не принимала участия в происходящем, а с ногами сидела на диване и читала книгу. Стивена Хокинга «Теория всего. От сингулярности до бесконечности: происхождение и судьба Вселенной». У нее был такой увлеченный вид, что Андрею почему-то стало смешно.
— Я не согласен с ним, — сказал он, сев рядом с девушкой. Она удивленно посмотрела на него из-за стекол своих очков, из-за которых ее глаза казались еще больше, чем были.
— В чем именно? — удивленно спросила она.
— Однажды Хокинг сказал, что человечество получит сигнал из космоса, источником которого будет разумная жизнь где-то далеко от нас.
— Думаешь, не получит? — хмыкнула девушка.
— Думаю, что на него стоит ответить, а не игнорировать, — спокойно ответил Андрей, украдкой рассматривая ее. Невысокая, хрупкая, с прямыми каштановыми волосами, обрезанными до плеч. Ямочки на щеках и большие глаза. Тонкие ноги, высокие и небольшая грудь. Казалось бы, ничего особенного, но Андрея она чем-то привлекла. Он тоже понравился девушке — она закрыла книгу и повернулась к нему.
Они разговаривали до самой ночи — о звездных скоплениях, экзопланетах и черных дырах. О научных исследования и новейших открытиях, о поисках жизни за пределами Земли и возможных катастрофах, которые ждут планету. А еще шутили, смеялись, подкалывали друг друга, словно давно общались. Были на одной волне.
Андрей пошел провожать свою новую знакомую и сам не понял, как так вышло, что поцеловал ее. Она оказалась совсем не против, и они не могли оторваться друг от друга полчаса.
— Меня зовут Аля, — сказала она на прощание. Ее губы слегка припухли от поцелуев, и ему нравилось смотреть на них.
— А меня Андрей, — хрипло сказал он.
— Дай мне свой номер, Андрей, — велела Аля. И позвонила ему — правда не на следующий день, когда он словно безумный каждую минуту хватался за телефон в ожидании сообщения или звонка. Аля связалась с ним через пару дней и сама позвала на свидание. Он с радостью согласился. И они снова целовались, стоя на набережной, и ему казалось, что он действительно влюбился. Можно сказать, с первого взгляда.
Через неделю она позвала его к себе в квартиру, которую снимала. И ему казалось, что ночь, которую они провели вместе, лучшее, что с ним могло случиться.
Они встречались почти три года. И их отношения сложно было назвать идеальными. Их даже нормальными нельзя было назвать. Аля казалась милой — все эти яркие очки, смешные кроссовки, разноцветные ногти, брелоки на телефоне и рюкзаках, любовь к аниме и Японии внешне делали ее младше. Аля заливисто хохотала, обожала приключения и всюду тянула за собой Андрея, который старался слушаться ее во всем. Аля была очень умной — закончила химический факультет и работала научным сотрудником. Она настояла на то, чтобы они вместе снимали квартиру — говорила, что сама будет платить за нее, ведь у нее есть работа, а Андрей пока просто студент и может лишь подрабатывать, но он, переехав, не смог с этим смириться. И устроился на две работы, чтобы самому платить за квартиру. Он работал, учился, делал все, чтобы порадовать Алю, но она вдруг изменилась. Начала устраивала сцены — ей вдруг начинало казаться, что Андрей не уважает ее, не любит, обращает внимание на других девушек и вообще, хочет бросить ее, но молчит. Сначала он был в шоке от такого поведения, потом привык. Он думал, что со временем Аля успокоится, поймет, как дорога ему, однако этого не происходило. Истерик и скандалов становилось все больше, а любовь, которая вспыхнула в нем сначала, куда-то пропала, исчезла в их вечных разбирательствах, кто прав, а кто виноват. Андрей шел на компромиссы, соглашался, скрипя зубами с тем, в чем Аля обвиняла его, просил прощения, хотя не чувствовал себя виноватым. Несколько раз они разбегались, однако спустя время Аля возвращалась к нему, убеждала, что все будет хорошо, что у них получится быть счастливыми, и он соглашался начать все сначала. Пару месяцев после этого они жили отлично, но потом все начиналось заново. И так по кругу. Закончилось все тем, что Але предложили должность в хорошем японском университете, и она, недолго думая, согласилась улететь.
— А как же я? — спросил Андрей, чувствуя себя преданным.
— А что ты? — удивилась Аля. — Наверное, ты счастлив, что смог избавиться от меня.
— С чего ты взяла, что я счастлив? — выдохнул он.
— Вижу по твоим глазам. Кстати, ты будешь эту квартиру снимать дальше, или я позвоню хозяину и скажу, что мы съезжаем? — спросила Аля, резко переведя тему.
— Буду, — глухо ответил Андрей, вообще не понимая, что происходит.
— С кем это? — тотчас сощурилась она. — Ты сразу приведешь сюда какую-нибудь свою девку? Так и знала, что ты придурок!
Аля будто не слышала Андрея, который возражал ей — он был из тех, кто не изменяет любимым и не предает друзей. Никогда. И устроила скандал из ничего. Она настолько вывела Андрея из себя, что тот выскочил из дома и сел за руль. Машина у него была старенькая, но ухоженная. Он купил ее на скопленные деньги и на деньги, которые дал ему отец в подарок. Аля говорила, что нужно было взять кредит и купить что-то более по ее словам приемлемое, но Андрею нравилась его старенькая «Королла». В тот вечер на дорогах был страшный гололед — замерз подтаявший по весне снег, и Андрей попал в аварию. Он не помнил, как это произошло — в памяти отпечатались лишь обрывки воспоминаний. Вот он разгоняется на пустой дороге, вот твердо сжимает пальцами холодный руль, слыша в голове голос Али, вот мчится по скользкой дороге. А вот не справляется в управлением. Как он врезался в ограждение, Андрей не помнил — его вдруг просто накрыла темнота, которая, казалось, заполонила его всего, просочилась в каждую вену, опутала каждый нерв. А потом он просто открыл глаза, и понял, что находится в больнице, белоснежной и солнечной.
Аля пришла к нему, плакала навзрыд, гладила по руке, обещала, что все будет хорошо. А на прощение сказала, что у нее самолет ночью, что она будет по нему скучать, и ушла. Навсегда. Правда, Андрею уже было все равно — он просто хотел, чтобы этот человек исчез из его жизни.
С телом ничего серьезного не случилось, если не считать сломанных ребер, но он получил довольно серьезную травму головы. Слава богу, с последствиями удалось справиться — двигательная функция полностью сохранилась, сенсорных нарушений, как и когнитивных расстройств, не последовало. Медицинских осложнений тоже не было. Зато появились проблемы с агрессией и раздражением. Время от времени на него словно находило что-то — алая горячая волна гнева захлестывала с головой, и Андрей переставал себя контролировать, хотя раньше отлично с этим справлялся. Он понимал, что это ненормально, однако ничего не мог с собой поделать. В какой-то момент даже обратился к специалисту, который выписал ему лекарства и отправил на терапию. Таблетки Андрей пил, а до психотерапевта дойти не мог.
После Али серьезных отношений у него не было — так, что-то мимолетное, глупое. Пластиковое, как думал он сам. Пластиковые чувства к пластиковым девушкам, которые моментально пропадали.
Василину он встретил через несколько лет после того, как улетела Аля. Это произошло на набережной, поздно вечером. Он совершал традиционную пробежку перед сном, а Василина гуляла — снимала видео для сторис. Какие-то парни стали приставать к ней, и Андрей вступился. Он всегда был сильным, а в последний год еще и все время тренировался, поэтому прогнать недоумков особого труда ему не составило. Он уже хотел уйти, когда Василина попросила его проводить ее до остановки.
«Мне страшно одной», — тихо сказала она, и он согласился. По дороге они разговорились и обменялись номерами телефонов. На этот раз первым написал он, а она хоть и не сразу, но ответила ему. Они переписывались, и он зачем-то позвал ее на свидание, а она согласилась. Она казалась уверенной в себе и какой-то взрослой, несмотря на то, что была младше. Василина знала, что ей нужно от жизни. И что нужно от других — тоже знала. Она сразу взяла инициативу в свои руки, и решила, что Андрей будет ее парнем, а он был не против. Во-первых, ему нравилось ее поведение. Во-вторых, Василина была красивая — эффектная, стройная, гибкая. Абсолютно другой типаж, нежели Аля. Никаких смешных принтов в одежде, нелепых джинсовых комбинезонов и выкрашенных в яркие цвета кончиков волос. Стильные джинсы, фирменная обувь, модные кроп-топы, ухоженные волосы и изысканные духи. Василина умела себя подавать, к тому же еще и блогером была, хоть и начинающим, поэтому тщательно следила за собой.
Василина не слишком интересовалась наукой — куда больший интерес у нее вызывали приложения для обработки фотографий, но глупой ее нельзя было назвать совершенно точно. Она могла говорить о чем угодно — о политике, о проблемах экологии, неравенства, толерантности, феминизме. И делала это так, словно была права во всем, а другая точка зрения вообще не имела права на существование. Впрочем, Андрею было плевать — он с головой утонул в своих новых чувствах. Василина тоже потеряла от него голову на какое-то время. К тому времени он уже работал в хорошей компании, неплохо зарабатывал и сам себе смог купить квартиру в хорошем новом районе. Василина пропадала у него в квартире сутками, и повторяла, что он замечательный. Ей нравилось, что он сильный, что занимается спортом, что может постоять за нее в случае чего. Нравилось, что он всегда готов приехать за ней. Нравились подарки. Единственное, что ее смущало — приступы гнева. Они стали менее выражены, чем раньше, однако полностью избавиться от них Андрей не смог. Он никогда бы ничего не сделал своей любимой девушке, и она знала это, но ее раздражало, что он не такой идеальный, как ей казалось поначалу.
Василина бросила его совершенно внезапно. Встретила Владыко и поняла, что он нужен ей куда больше, чем Андрей. Наверное, ему нужно было быть благодарным за то, что она честно призналась ему, не обманывала, не мучила, но он не мог — слишком зол был и на нее, и на того, кого когда-то считал человеком, на которого нужно равняться. И случилось же, что именно его бывший препод увел у него подругу! Андрей не знал, как это получилось, но точно знал, что отомстит. Не Василине — она девушка, девушек трогать нельзя, а Владыко — он должен понести наказание за свои поступки. Это стало идеей фикс Андрея, мыслью, которая мучила его днем и ночью, не давая спать. Целью, к которой он медленно, но верно шел.
Сначала Андрей просто следил за ним — пытался понять, чем тот лучше, чем он лучше него. Он пытался копировать Владыко, даже купил такое же черное пальто, чтобы казаться более значимым, да только, кажется, не помогло. И строил планы того, как может отомстить — наверное, он действительно был странным, раз это успокаивало его.
Все шло хорошо до инцидента в клубе, где на парковке он встретил того типа, который грубо ему отвечал. Так грубо, что Андрей вышел из себя и избил его, а после ушел. Правда, как оказалось, за человека в черном пальто приняли самого Владыко, и когда Андрей узнал об этом через знакомого в полиции, рассмеялся. Ему казалось, что восторжествовала справедливость. Он подставил Владыко, хоть и ненароком, но все-таки.
В тот момент Андрей даже почти отказался от дальнейшей мести — отчетливо понял, что Олег Владимирович расстался с Василиной и общается с другой девушкой. Возможно, он бы и вовсе забыл обо всем этом, как о страшном сне, но зачем-то позвонил Василине, и та обошлась с ним так жестко, что в жилах вскипела кровь. Василина прямо дала понять ему, кем считала все это время — тряпкой, а не мужчиной, унизила и растоптала гордость, плюнула в самую душу своими словами. А ведь он столько старался ради нее — пытался быть милым, нежным, заботливым, перестав быть самим собой. Сдерживал себя, свои порывы и свои желания — только бы ей было хорошо. Готов был всего себя отдать, лишь бы Василина была с ним.
Каким же он был тупым! Надеялся на что-то. А она бросила его, как только он ей надоел. Наверное, в отношениях с девушками он и правда тряпка. И не заслуживает любви.
От этих мыслей на Андрея нахлынула такая ярость, что он больше не мог себя контролировать. Решил выместить сжирающий изнутри гнев на Владыко. Напал на него возле дома. Только ничего не вышло. Олег Владимирович дал отпор, и ему пришлось отступать.
Андрей убегал с места преступления, чувствуя злость, страх и отвращение к самому себе. Он никак не ожидал, что его догонит дорогая машина, и человек, сидящий за его рулем, попросит уделить ему пару минут.
Сначала Андрей ничего не понял. А потом до него дошло — парень за рулем видел все, что произошло с Олегом. Видел, как Андрей напал на него, видел, как ему пришлось убежать. Он последовал за ним на машине, и теперь и лицо его видит.
— Давай, поговорим, — весело сказал парень, открыв окно. — Думаю, у нас есть по крайней мере одна общая тема.
— Какая? — недовольно спросил Андрей.
— Олег Владыко. Я видел, как ты на него напал, — заявил незнакомец. — Этот урод не нравится не только тебе одному. — В его голосе послышалось нешуточное раздражение.
— Кто ты такой? — прямо спросил Андрей.
— Давай-ка прыгай в салон, приятель. Съездим в одно место, поговорим. Думаю, нам есть что обсудить. Вернее, кого. — Он рассмеялся, но резко замолчал, поняв, что Андрей не собирается садиться. — Ты меня слышишь? Или мне в полицию пойти?
Андрею ничего не оставалось, как сесть рядом на переднее сидение. Лицо у него было злым, а на душе царила растерянность, которую он пытался не подавать.
— Не бойся, — без труда разгадал его состояние незнакомец за рулем, — я тебя не сдам. Сам его ненавижу, поверь. Прибил бы гада, да сидеть не хочется.
— Еще раз — кто ты такой? — медленно повторил Андрей, ничего не понимая. Почему этот тип был рядом с домом Владыко? Кто он ему? Что они не поделили? Олег Владимирович тоже увел у него девушку?
Но все оказалось совсем не так.
— Кто я? Я его брат, — расхохотался парень. — Денис.
Услышав это, Андрей напрягся — решил, что этот странный Денис сейчас точно сдаст его Владыко, что бы ни болтал, однако этого не произошло. Они помчались куда-то на его крутой тачке под разбитную дерзкую музыку, от которой у Андрея разболелись виски. Его ярость частично спала вместе с адреналином, но он все еще слышал голос Василины, пропитанный отвращением. Андрей не понимал, за что она поступает с ним так. Он ведь хотел стать лучше. Он пытался! А она втоптала его в грязь, а Владыко снова возвысила.
Нет, определенно ему никогда не везло на любовь.
Денис привез Андрея в какое-то пафосное закрытое местечко — спикизи-бар, который находился в неприметном месте где-то между торговым центром и театром на одной из центральных улиц. Дверь была замаскирована под старый шкаф, стоящий в полутемном подвальчике, нарочито заваленным старой мебелью. Но едва только они переступили порог, как оказались совсем в другом мире — словно попали на ганстерскую вечеринку тридцатых годов. Тихая музыка, приглушенный свет, хрустальные люстры, стеллажи с алкоголем до самого потолка, неоновая вывеска над барной стойкой, кожаные диванчики, за которыми мирно беседовали гости.
Попасть сюда можно было только по рекомендации завсегдатаев. И Денис оказался одним из них. Он уверенным шагом направился к одному из столиков и так же уверенно сделал для них обоих заказ, даже не глядя в алкогольную карту — видимо, знал ее наизусть.
— Здесь офигенные авторские коктейли, — как бы между делом сказал он Андрею. — Попробуй, братишка.
— Ты позвал меня сюда, чтобы угостить? — спросил Андрей, теряя терпение. — Если да, то я пойду.
Денис рассмеялся.
— Ты не в моем вкусе, прости уж. Хотя из тебя получилась бы милая девушка, — заметил он, словно испытывая Андрея на прочность.
— Это все? — встал Андрей. Улыбка на лице Дениса моментально погасла, в глазах появилось недовольство.
— Ладно-ладно, садись, — махнул он рукой. — Буду максимально краток и прям — ты видимо из тех, кто не умеет подходить к делу аккуратно. Итак. Я видел, что ты напал на моего старшего братца. Это было весьма забавно. Я честно болел за тебя! Жаль, что ты не проломил ему череп.
— Отлично. Ты видел. Что дальше?
— Да сядь ты уже. А дальше… Нет, не смотри ты на меня так — не собираюсь я тебя этим шантажировать. Я хочу предложить тебе свою дружбу. Ты ненавидишь Олега, я его ненавижу…. Мы можем ненавидеть его вместе. И ненавидеть продуктивно. Возможно, у нас даже получится совместно что-нибудь сделать.
— Что именно? — напрягся Андрей, которому не нравилось происходящее, и этот широко улыбающийся Денис тоже не нравился, но где-то внутри, в зияющей пустоте горел огонь ненависти и боли. И словно кто-то нашептывал, что двоим сломать врага будет легче, чем одному.
— Что именно? Отомстить, — ответил Денис, не мигая глядя в глаза Андрея. И, дождавшись, пока тот снова опустится на свое место, продолжил: — Ты ведь ненавидишь его. Иначе бы не напал со спины. Он что-то сделал тебе, верно?
— Может быть, меня наняли, чтобы я его избил, — ответил Андрей, откинувшись на спинку кресла.
— Ты не похож на такого человека, — покачал головой Денис. — Не отморозок. А я таких много видел. Да и одет ты слишком хорошо для обычного гопника. Думаю, ты обычный парень, которому мой брат перешел дорожку. Как и мне. Давай вместе поставим его на место.
— Странное предложение для человека, который видит меня впервые в жизни, — заметил Андрей.
— Люблю импровизировать.
— Импровизируй лично. Без меня.
— У меня есть план, и я не могу осуществить его лично, — признался Денис. — нужен исполнитель. А ты неплохая кандидатура. Ты подумай, братишка. И отомстишь Олегу, и бабла срубишь. Я щедро заплачу. Двойная выгода.
— Ты идиот? — прямо спросил Андрей. — Найми тех самых отморозков, которых «много видел». Причем здесь я? Да, у меня к Владыко свои счеты, но я не собираюсь действовать по чей-то указке.
— Не все так просто, — поморщился Денис. — Нанять-то я могу. Да только где гарантия, что они не расколются? Мне нельзя рисковать. Нужен кто-то со стороны. Тот, кто не связан со мной. Тот, кому месть Олегу будет выгодна так же, как и мне. Ты — идеальный вариант. Я понял это сразу, как только увидел тебя.
— Ты боишься, что тебя раскроют, — догадался Андрей. — А я этого не сделаю, потому что ты сможешь держать меня на крючке. Ты ведь видел, как я напал на Владыко. Наверное, еще и запись на авторегистраторе есть? Ты мог бы шантажировать меня ею.
Денис помрачнел — видимо, так оно и было. Но быстро сообразил, что делать дальше.
— Так, давай поговорим начистоту, — сказал он. — Ты мне не доверяешь — и это нормально. Поэтому должен знать мои мотивы. Я буду предельно откровенным. Ибо иначе с такими, как ты, нельзя. Олег — мой двоюродный брат. Наверное, он хороший мужик и все такое — я не знаю, мы никогда не общались. С самого детства. Мне всегда было плевать на него, а ему — на меня. Меня воспитывала наша бабка, его — какие-то родственники. У нас не было ничего общего. Мы не пересекались. Я думал, что буду единственным наследником бабки, и после ее смерти все, чем она владела — деньги, надвижимость, акции, драгоценности, антиквариат — все достанется мне. И чтобы получить это, я старался с самого детства. Во всем слушался старуху, потакал ей, слова против не говорил. Был самым лучшим внуком на свете. Но стоило мне оступиться один раз, как она решила вычеркнуть меня и из своей жизни, и из завещания. — В голосе Дениса послышалась хорошо скрываемая ненависть.
— Как же ты оступился-то? — усмехнулся Андрей, которого семейные проблемы этого странного типа не волновали.
— Принимал кое-что, а она разнюхала. Вернее, ей доложили, — пожал плечами Денис. — Подозреваю, что Олег. Это было несерьезно. Так, баловство. Но старуха просто разъярилась. Объявила, что не оставит свое имущество наркоману. И переписала завещание на Олега. Вдруг поняла, что он замечательный. И умный, и без вредных привычек, и многого добился. «Уважаемый человек», — передразнил он бабку скрипящим голосом. — Как будто бы я был никчемным уродом. И не терпел ее всю жизнь!
— И что ты хочешь сделать?
— Раз она считает меня наркоманом, пусть его считает наркоторговцем, — выдал Денис. — Думаю, если у моего «уважаемого» братца найдут дурь в большом количестве, она точно вычеркнет его из завещания. В тот же день. И я постараюсь, чтобы в нем вновь появилось мое имя. Снова стану идеальным внуком. Это куда более веселая месть, чем обычное нападение, братишка.
— Хватит меня так называть, — спокойно попросил Андрей.
— Да я могу называть тебя хоть малышом, главное, скажи, что ты думаешь, — снова расхохотался Денис.
— Я все еще думаю, что ты идиот.
— Тогда расскажи идиоту, чем тебя обидел мой брат. У меня две версии. Ты либо его студент, которого из-за него выгнали из университета. Либо не поделил с ним какую-то девку. Судя по твоему лицу, второе, — широко улыбнулся Денис. — Колись.
— Моя девушка ушла к нему, — ответил Андрей, глядя на сцепленные перед собой руки. Сердце обожгло воспоминаниями о Василине. Он не знал, что доставляло большую боль — воспоминания о том дне, когда она вдруг бросила его, или воспоминания о тех днях, когда они были счастливы.
Андрей почему-то вспомнил их первый поцелуй, и его снова накрыло гневом, который он с трудом контролировал. Словно назло он увидел за соседним столиком целующуюся парочку, которая вдруг напомнила ему Владыко и Василину. Кровь тотчас ударила в голову, в висках забился пульс, а руки сначала обожгло жаром, а потом опалило холодом.
Он снова и снова слышал голос Василины.«Кто ты и кто он?»
«Представляешь, насколько ты никакой, раз проигрываешь даже тому, кто изменяет?»
«Ты отвратителен».
— Сочувствую, — без эмоций в голосе сказал Денис. — Это обидно. На твоем месте я бы разобрался с ним. Как настоящий мужик.
— Заткись, — велел ему Андрей и ушел в туалет. Он ополоснул лицо и долго держал под холодной водой руки, чтобы успокоиться. И вернулся к Денису только тогда, когда более менее пришел в себя. Они разговаривали еще часа два, не меньше. Денис убеждал Андрея в том, что им нужно сотрудничать. А тот разрешал ему себя убеждать.
Они договорились, что будут на связи и встретятся вновь, когда Денис полностью продумает свой план.
Уже на улице Андрей вдруг подумал, что он и в самом деле чудовище. И Денис сразу понял это. Он ведь с самого начала знал, что Андрей согласится.
Андрей горел своей местью. Вся его нереализованная любовь — к матери, двум девушкам, которые оставили его, ко всему миру — стала топливом для этой самой мести. Для акта справедливости, как убеждал его Денис. Он действительно хотел наказать Олега, и сам себе внушал, что только в этом случае ему станет легче. Что все изменится. Что пустота внутри рассосется. И может быть, даже Василина вернется к нему. Владыко ведь расстался с ней — стал встречаться с Таней, которую Василина знала всю жизнь. Но чем больше Андрей думал о мести, тем чаще его накрывал неконтролируемый гнев — приходилось пить таблетки, чтобы быть спокойнее. Эмоции мешали и работе, и подготовке к задуманному плану.
В следующий раз Андрей встретился с Денисом в другом кафе — не в закрытом, но таком же пафосном. Брат Владыко ждал его внизу, в отдельной комнате с диванчиком и караоке, в компании с незнакомыми парнем и темноволосой девушкой. Когда Андрей зашел внутрь следом за администратором, они целовались, и даже внимания на него не обратили — так были поглощены собой.
— Присаживайся, — похлопал рядом с собой Денис. — Что будешь? Я тут всего заказал.
— Ничего. Кто это такие? — мрачно спросил Андрей, глядя на целующуюся парочку. Девушка сидела у парня на коленях и вытворяла такое, что ему стало неловко. Не это он хотел увидеть, когда шел обсуждать план мести Владыко.
— Друзья, — махнул рукой Денис. — Артем поможет с одним делом. Да, дружище?
Артем оторвался от своей пассии и что-то прокричал в ответ.
— Ты не предупреждал меня, — нахмурился еще сильнее Андрей.
— Да не бойся, они свои люди, — отмахнулся Денис. — К тому же в наши планы я их не просвещал. Артем просто поможет вскрыть тачку Олега. Ты же понимаешь, что подкинуть наркоту мы сможем только в тачку? Домой к нему попасть трудно. Всюду камеры, да и квартиру вскрывать придется, а это сложнее.
— И как Артем нам поможет? — со скепсисом спросил Андрей.
— Возьму напрокат «удочку», — ответил ему тот, все-таки оставив свою девушку и встал, разминая мышцы. — Эй, ты не знаешь, что это?
Денис хмыкнул.
— Понятия не имею, — отрезал Андрей, которому не нравилось, что в их деле появились посторонние лица.
— Это специальное оборудование для взлома тачек, — любезно просветил его Артем. — С его помощью ретранслируется сигнал бесконтактного брелока. Состоит из двух ретрансляционных модулей — принимающего и передающего. Смотри, один человек со специальным чемоданчиком находится около нужной машины. Другой — рядом с владельцем. Включаешь систему, и она усиливает радиосигнал. «Удочка» того, кто рядом с владельцем производит ретрансляцию тому, кто рядом с машиной. Противоугонная система думает, что это родной ключ и происходит разблокировка. Остается просто открыть тачку и уезжать.
— Мы не собираемся ее угонять, — раздраженно сказал Андрей.
— Честно, мне наплевать, что вы собираетесь делать, — отмахнулся Артем. — Денис платит мне за то, чтобы я помог открыть вам машину. А остальное — не мое дело. Главное — бабки. Кстати, цена на аренду «удочки» оказалась выше, чем я рассчитывал.
Он хотел сказать что-то еще, однако, в этот момент его темноволосая подружка заскучала и снова решила залезть к нему на колени. Артем грубо оттолкнул ее от себя, и она упала, правда, тотчас вскочила и, обиженно надув губы, села на край дивана.
— Не поднимай руку на девушку — посоветовал ему Андрей. Он терпеть не мог подобного обращения.
— Без тебя разберусь, — огрызнулся Артем.
Их взгляды встретились, и атмосфера в комнате тотчас накалилась.
— Парни-парни, — поспешил вмешаться Денис. — Вы чего? Выдохните. Все хорошо! Давайте-ка обговорим кое-какие детали.
Какое-то время они разговаривали о деле, а после Артем и его девушка ушли, снова целуясь на ходу. Будто бы ничего и не произошло.
— Ну прямо Бонни и Клайд, — хмыкнул довольный Денис, проследив за ними. И повернулся к Андрею. — Эй, да расслабься ты! Они ничего не знают. А без Артема нам не обойтись. Давай поступим так. Ты пока следи за Олегом, осмотрись, где удобнее будет наркоту подкинуть в тачку — нужно, чтобы в этом месте не было камер. Или чтобы была слепая зона. В общем, подумай. Реши. Сообщи мне. Давай провернем все до Нового года. Наркоту я достану. С этим проблем не будет.
Они поговорили еще несколько минут, и Андрей ушел. Поднялся наверх и увидел Артема, его подружку и смутно знакомую тоненькую девушку с копной светло-русых волос. Они говорили о чем-то на повышенных тонах, и до Андрея вдруг дошло, что это наверняка бывшая Артема — в глазах незнакомки было столько боли, что сложно было не догадаться об этом. Андрей вдруг подумал, что этот скользкий тип предал ее. Или бросил ради развязной девчонки, с которой целовался внизу как одержимый.
Девушка неожиданно схватила чашку кофе и плеснула в лицо Артему. Правда, его подружке тоже попало. Лицо Артема исказилось от гнева и он схватил Ксюшу за волосы. А Андрей внезапно вспомнил ее — кажется, она была одной из подружек Василины, и когда-то давным-давно, казалось бы, еще в прошлой жизни, видел ее издалека. Почему он решил помочь ей, Андрей и сам не понял — то ли потому, что она общалась с Василиной, то ли потому, что терпеть не мог, когда обижают девушек, то ли ненавидел измены и предательства. Он ринулся к ним, и успел подхватить незнакомку, когда Артем буквально отшвырнул ее от себя. Она бы точно упала, если бы не Андрей, и он успел поймать ее.
Он на мгновение заглянул в ее глаза и увидел в них слезы и море боли — безумно знакомой боли. Его словно переклинило, и он сам не понял, как схватил Артема за горло и прижал к стене. Заставил извиниться и заплатить за нее. И увел прочь из этого кафе.
Так они и познакомились. Девушку звали Ксюшей, и в ней было столько хрупкости и нежности, что она сразу понравилась Андрею. Кроме того, он сочувствовал ей — она пережила то же самое, что и он. Предательство, боль, одиночество. Она плакала, закрыв лицо ладонями, а он, громко включив музыку, просто возил ее по вечернему городу, отчего-то чувствуя себя рядом с ней немного теплее.
Андрей позвал ее покататься на машине — не хотел отпускать просто так, и с этого все и началось. Они стали встречаться почти каждый день. Ездили вдвоем по ярко освещенным новогодней иллюминацией дорогам, разговаривали обо всем на свете, делились мыслями, страхами, даже секретами. А иногда просто молчали, каждый думая о своем, и их обоих это устраивало. Возможно, они просто были похожи — оба пострадали из-за любви, оба оказались преданными, оба страдали от одиночества, хотя поначалу Андрей отказывался признаваться в этом даже самому себе. И только потом, уже общаясь с психотерапевтом, понял — он из тех, кто не может существовать один, но каждая его попытка найти любимую девушку заканчивалась неудачно из-за синдрома жертвы.
С Ксюшей было легко — она не давила, ничего не требовала, а просто была рядом. Дарила тепло и нежность. Улыбалась — так, что хотелось улыбаться в ответ. Ксюша казалась трогательной, в чем-то наивной, а в чем-то — мудрой.
Она понимала его как никто. И смогла изменить все.
Однажды во время очередной встречи, когда Андрей повез Ксюшу кататься на канатную дорогу, он сказал ей, что хотел бы отомстить за свою поломанную любовь. Не раскрывал того, чем они с Денисом задумали, а просто сказал, что хочет мести.
— Думаешь, это успокоит тебя? — спросила она тогда, глядя на проносящиеся мимо деревья, облаченные в белоснежные шубы, — до канатной дороги нужно было добираться через лес.
— Думаю, да, — спокойно ответил он.
— Ты сделаешь больно тому, кто сделал больно тебе, и станешь счастливее? Чужая боль подарит тебе радость?
— Удовлетворение.
— И на сколько? — задала новый вопрос Ксюша. Сначала этот вопрос показался Андрею странным.
— Что значит насколько? Навсегда, — сказал он.
— Ты правда считаешь, что успокоишься навсегда, отомстив один раз? — улыбнулась она как-то печально.
— А как считаешь ты? — вопросом на вопрос ответил парень.
— Я считаю, что месть — это вечно голодный зверь. Ты всегда должен подкармливать его, чтобы чувствовать это самое удовлетворение, о котором ты говорил. Всегда, Андрей, — вздохнула Ксюша. Ее голос был печальным. — Тебе придется постоянно мстить. Всем. Каждому. А когда никого не останется, мстить самому себе. В конце концов, этот зверь сожрет тебя.
Андрей стиснул зубы. Ксюша словно чувствовала, что он задумал сделать вместе с Денисом. Ему не нравилось это. Она слишком хорошо научилась чувствовать его буквально за несколько встреч, хотя между ними ничего не было.
— И что ты предлагаешь? — раздраженно спросил он, — я должен простить всех?
— Ты должен простить себя, — серьёзно ответила девушка.
— Себя? Ты что-то путаешь. Мне не за что себя прощать, — усмехнулся он, а она так на него взглянула — со смесью нежности и печали, что ему стало не по себе.
— Тебе лучше знать, — не стала спорить она.
— То есть, ты бы не хотела отомстить своему бывшему? Он использовал тебя. — Андрей был в курсе истории Ксюши. Она рассказала ему все в каком-то внутреннем порыве — видимо, не могла больше держать это в себе. А он слушал и думал не о том, какая она тупая, раз отдавала деньги какому-то придурку, а о том, какой этот Артем урод, раз сознательно решил использовать влюбленную в него девушку. И наверняка она была не единственной обманутой. Он развлекался со своей развязной брюнеткой и играл с девушками, обманывая их и забирая деньги.
— Не хочу, — покачала головой Ксюша. — Все, что я хочу — забыть его. Забыть как страшный сон. Я так зла на себя, Андрей. Сейчас, думая обо всем этом, анализируя свои поступки, я понимаю, какой глупой была. Мне безумно стыдно. Но мстить я не хочу. Пусть живет, как живет. А ты… А ты мсти рационально, Андрей, — Ксюша вдруг коснулась его щеки, и он едва заметно вздрогнул от неожиданности. — Знаешь, какая месть самая рациональная? Стать счастливым. Назло всем. Назло тем, кто ломал тебя. Назло своим бывшим.
Андрей мельком взглянул на нее. О том, что последняя его девушка была Василиной Окладниковой, младшей сестрой ее лучшей подруги, он молчал. Если честно, просто боялся говорить — считал, что Ксюша может решить, что он каким-либо способом использует ее, и оттолкнеть, испугавшись.
Ксюша убрала руку, а он поймал себя на мысли, что хочет схватить ее ладонь и прижать к щеке снова. Но Андрей ничего не сделал — решил, что это будет лишним. С Ксюшей хотелось быть осторожной.
— Кажется, стать счастливым — не самая простая вещь на свете, — сказал он задумчиво.
— Согласна, — вздохнула девушка. — Иногда я думаю, что счастья вообще не бывает. А иногда — что до него нужно проделать слишком долгий путь. Но потом смотрю на свою младшую сестру, которая умеет находить радость в самых простых вещах, и понимаю, что все у нас в голове. — Она коснулась указательным пальцем виска. — Все внутри нас. Мы рождены, чтобы быть счастливыми. Счастье запечатано внутри нас. Но мы не всегда можем позволить себе быть счастливыми. Мы просто не разрешаем себе этого.
— Может быть, — уклончиво ответил Андрей, паркуясь.
Там, на канатной дороге, в стеклянной кабинке, плывущей над заснеженным лесом, они впервые поцеловались. Им нужно было смотреть на открывшиеся красоты — на зимний пейзаж, на город вдалеке, на нежный румяно-розовый закат, на полупрозрачную луну, на яркую светящуюся точку рядом с ней — величественную Венеру. А они, взявшись за руки, смотрели друг на друга, и сами не поняли, как это произошло, как соединились их губы, и дыхание стало единым. Одним на двоих.
«Давай разрешим себе быть счастливыми», — подумал Андрей, обнимая Ксюшу, и ему показалось, что она услышала его мысли.
С тех пор они стали встречаться. По-настоящему. Двое сломанных, но не сломленных. Неидеальных, но стремящихся понять, что такое настоящее счастье. Влюбленных.
Ксюша была другой — не такой, как Аля и Василина. Она все так же ничего не требовала от него, просто дарила заботу и нежность — так, как умела. Рядом с ней Андрей впервые понял, что такое любовь. Раньше любил он, а ему позволяли любить, теперь же все было наоборот — они оба любили. С одинаковой силой.
Когда она была рядом, ему начинало казаться, что под ребрами бьется не сердце, а солнце.
Эта девушка каким-то волшебным образом влияла на Андрея. Вспышки ярости стали реже, раздражение почти исчезло, и он перестал думать о мести, словно это все потеряло значение. Ксюша даже уговорила пойти к психотерапевту, которого с недавних пор посещала сама — слишком сильно ей хотелось измениться, и слишком хорошо она понимала, что не справится с этим в одиночку.
За довольно короткое время Андрей понял многое — не только о комплексе жертвы, с которым жил все это время, но о своих взаимоотношениях с матерью, которая воспитала его, и с девушками, которых он встречал. Каждый раз он выбирал ту, которая лишь делала вид, что любит его. Але нравилось то, что он младше, Василине — то, что он хорошо выглядит, но обе они не испытывали к нему искренних чувств, как Ксюша. По крайней мере, такой вывод сделал сам Андрей, вечерами размышляя над тем, что происходило в его жизни.
В какой-то момент в нем все вдруг перевернулось. Переломалось. Перекроилось. И Андрей понял – хоть Владыко и бесит его по-прежнему – мстить ему он не станет. Он хочет поставить точку во взаимоотношениях с Василиной, но не мстить, тем более таким глупым образом. Иначе потеряет не только себя, но и Ксюшу. Ему надоело следить за Владыко. Надоело думал том, что же будет, если полиция поймает их. Надоело заниматься ерундой и слушать Дениса.
Гладя спящую рядом Ксюшу по волосам, в тот вечер она была у него дома и заснула, обняв подаренную им игрушку - большого плюшевого медведя, Андрей окончательно решил стать счастливым.
Не откладывая дело в долгий ящик, он набрал номер Дениса и сообщил ему, что участвовать в деле не будет. Тот сначало ничего не понял, а потом устроил настоящую истерику. Орал так, что Андрею пришлось убрать в сторону телефон.
— Ты забыл, что у меня есть видеозапись? — прошипел Денис, перестав кричать. — Та, где ты нападаешь на моего драгоценного братца.
— Помню.
— Не думаешь, что я могу пойти и сдать тебя?
— Не думаю, — ответил Андрей, который уже все просчитал. — Иначе, я сдам тебя. Расскажу Владыко о том, какой сюрприз ты ему готовишь. Все наши телефонные звонки записаны, так что доказательств у меня масса.
Денису нечего было возразить и он поменял тактику. Вновь стал дружелюбным. Предложил большие деньги. Даже машину пообещал купить. Ту, о которой Андрей мечтал уже несколько лет. Однако, Андрей был непреклонен. Нет – значит нет.
— Мы просто разойдемся. Я не знаю тебя, ты меня, — сказал он Денису. — И заживем счастливо. Удачи с подставой.
— Только попробуй кому-нибудь рассказать, — напоследок предостерег тот. — Неизвестно, когда на тебя или на твоих близких нападут где-нибудь в темном переулке.
— Угрожаешь? — спросил Андрей прямо.
— Так, размышляю, — отозвался Денис и отключился.
Впрочем, счастливо зажить не получилось. Андрея вдруг начала мучить совесть.
Нет, Владыко определенно был козлом, который увел у него девушку, но теперь идея так жестоко подставить невиновного человека казалась Андрею совершенно неадекватной. Он понял, что это не просто месть, а настоящее преступление. Как он мог согласиться на уговоры Дениса, Андрей не понимал. Он вообще не понимал своего поведения в прошлом. Сам себе казался неадекватным идиотом. Психотерапевт говорила, что последствия черепно мозговой травмы наложились на пограничные расстройства личности. Но в то же время, она видела положительную динамику. Впрочем, он и сам это ощущал. Рядом с Ксюшей ему казалось, что он обретает целостность, которой был лишен раньше. А ситуацию с Владыко нужно было забыть. Однако, Андрей не мог этого сделать. Он понимал, что Денис найдет другого исполнителя, испытывал муки совести. Андрей даже позвонил Олегу Владимировичу, чтобы предупредить, только трубку взял не он, а его девушка. И Андрей спешно отключился, решив, что она может узнать его голос. Подставляться ему не хотелось. Да и слова Дениса о том, что с его близкими может что-то случится, пугали.
Андрей просто хотел жить счастливо. Вот и всё.
В итоге Владыко все таки подставили. Этого не могло не произойти. Денис был настроен решительно. Только чего Андрей не ожидал, так это появление Тани у себя дома. Да еще и тогда, когда у него ночевала расстроенная Ксюша.