Глава 1
До Нового года было рукой подать — все эти гирлянды, подарки, очереди на почте. Бесконечное ожидание чуда, которое могло произойти с нами только в конце декабря, и ни в какое другое время. Праздничный ажиотаж, смазанный концом сессии. Однако у меня новогоднего настроения не было — лишь усталость и глухое раздражение, которые я старательно прятала, чтобы не испортить настроение другим.
С того момента, как мы виделись с Олегом в последний раз, прошло два дня, а мне казалось, что целая вечность. Безрадостная и беспросветная. Похожая на огромное серое облако, засевшее у меня в сердце, а может быть, заменяющее его. Он не писал мне и не звонил, и я делала точно так же, старательно убеждая себя в том, что мне это абсолютно не нужно. К чему все это приведет, я не знала, и надеялась, что не ко взрыву в моей голове.
При этом каждые полчаса я проверяла группу в соцсети, ожидая, когда Дементьева решит извиниться — с видео я была настроена решительно, ибо спускать такое этой стерве не собиралась. И терпеливо ждала, когда она созреет. Ошибки признают смелые, а сознаются в них — трусливые. Маша была именно такой — трусливой и нападающей исподтишка. Таких людей мотивирует только страх, и я прислала ей пару скринов из видео, вежливо написав, что жду публичного раскаяния. Она ничего мне не ответила, но я чувствовала, что Деменьтева боится. В университете она старалась не попадаться мне на глаза, а если и попадалась, то пыталась скорее убраться из моего поля зрения. Что касается остальных одногрупников, то наши отношения наладились почти со всеми. Кто-то извинялся лично, кто-то писал сообщения, и я всем великодушно говорила, что все нормально, со всеми бывает, хотя осадочек остался, и я в очередной раз поняла, как просто манипулировать эмоциями людей.
Зачет Олегу они все-таки сдали — большинство. В том числе и Илья, который готовился к пересдаче как ненормальный. А вот Кайрат не сдал. И Дементьева — тоже. Их отправили на пересдачу после Нового года.
Несмотря на то, что я старалась быть спокойной — хотя бы выглядеть уравновешенной, пару раз я все-таки сорвалась — на брата, на Женьку и, как ни странно, на Костю.
Арчи доставал меня тем, что рассказывал об Олеге, который приходил к нам в гости. Ходил за мной по пятам и дурашливым голосом говорил, что мой новый дружок у меня так себе, но лучше, чем Констанция. Он разрешает нам быть вместе, и будет очень не против, если Олег заберет меня к себе жить. Я пыталась не обращать на мелкого внимания, однако, когда он начал шантажировать меня тем, что расскажет обо всем папе, я не просто наорала на него, но и кинула учебником. Арчи ловко увернулся, и учебник ударился о стену. Вид у меня был таким злым, что брат предпочел молча улизнуть, и на какое-то время оставил меня в покое, а я в порыве злости кинула в стену и второй учебник. Любые напоминания об Олеге были для меня болезненными уколами, и вызывали то вспышки злости, то какой-то ужасной усталости. Я с трудом забывалась, погрузившись в подготовку к сессии.
Костя, оказывается, приезжал к нам в поселок — снова хотел поговорить со мной. Об этом мне рассказывала бабушка, которая не была в курсе наших с ним отношений и моей персональной драмы, и все повторяла, что хорошо бы мне поговорить с Костей. Он ведь «такой хороший, спокойный мальчик». Кажется, бабушка лелеяла надежду на то, что однажды мы снова сойдемся с ним. Рассказывать ей о том, что произошло между нами, я не хотела — не видела в этом никакого смысла, поэтому просто молчала. Однако, когда этот идиот позвонил мне с какого-то нового номера, я разозлилась не на шутку. Не орала на него, но разговаривала так жестко и холодно, что сама себя не узнавала. Костя меня, кажется, тоже не узнавал, а потому просто предпочел положить трубку — именно в тот момент, когда я расписывала ему по порядку сотню его недостатков, из-за которых лично я никогда не стану встречаться с ним вновь. На сорок втором он отключился и на некоторое время пропал.
Женя же чувствовала себя виноватой из-за того, что случилось. Считала, что Дементьева узнала обо всем из-за нее. А потому долго извинялась, говоря, что поступила глупо и необдуманно.
«Знаешь, я понимаю Владыко, — прислала она мне глубокой ночью очередное сообщение. — Понимаю, почему он обиделся на тебя. Ты рассказала мне секрет — не свой, а ваш общий. И таким образом взяла на себя ответственность за меня. А я тебя подвела. Понятно, почему Олег Владимирович был в ярости».
«Ты что, оправдываешь его?» — раздраженно написала я ей в ответ.
«Я просто хочу, чтобы ты поняла его. И чтобы вы помирились», — ответила Женька.
«Я не собираюсь с ним мириться», — отрезала я. Подруга пыталась вразумить меня, писала что-то о том, что мы должны поговорить, что наши поступки были необдуманными, а поведение — детским, но ее слова меня совсем не вдохновили. Скорее, рассердили еще больше. В итоге мы едва не поругались. А потом я долго стояла у окна и смотрела на далекие тусклые звезды. В этот момент вспомнила, что он хотел пригласить меня за город, чтобы я увидела метеорный поток Геминиды.
«Я хочу это увидеть».
«В следующий раз».
«В какой? Сам сказал, что сегодня пик…»
«В августе будет метеорный поток Персеиды».
— То есть, минимум до августа ты обязан со мной встречаться. Понял?»
До августа мы не протянули — наши отношения длились до смешного мало. Я так и не увидела с ним звезд. Настоящих звезд. Таких, от которых бы в душе что-то перевернулось. Но нет, этого не произошло.
На третий день я все же увидела его.
Это произошло в полдень, когда я шла по спутанным коридорам научной библиотеки. С зачетами было покончено, и, пока у меня было время, я хотела сдать часть учебной литературы, оставив лишь то, что пригодиться мне при подготовке к экзаменам. Он стоял у входа в читальный зал естественнонаучной и технической литературы — только что вышел оттуда вместе с грузным мужчиной. Они разговаривали на какую-то научную тему — и вроде бы на русском языке, а я ни черта не понимала в терминах.
Темно-синий строгий костюм без галстука, безукоризненно чистые блестящие ботинки, кожаный дипломат в руке, который еще недавно я в шутку отбирала у него. Аккуратная классическая стрижка подчеркивает строгость лица. А холодный взгляд заставляет забыться. По крайней мере, меня.
Только увидев Олега, я поняла, как скучала по нему все эти дни.
Безумно.
До изнеможения.
Я любовалась им, будто не видела целую тысячу лет, но едва лишь он повернулся в мою сторону, как я спряталась за угол и прижала ладонь к гулко бьющемуся сердцу. Наши отношения начались с того, что я пряталась от него, этим же они, по всей видимости, и закончатся.
Ну почему он такой дурак? Не мог сказать мне: «Танечка, прости, я был не прав»? Мне бы хватило этого, чтобы забыть все и броситься к нему на шею. И чтобы все снова было, как прежде. Но нет, Олег никогда так не сделает. А может быть, сделал бы — ведь зачем-то он приезжал в наш поселок! Правда я, кажется, все испортила. Но ведь и он мог понять меня — я была на взводе после этого дурацкого дня. Выдающийся гений отношений, чтоб его…
Я снова осторожно выглянула за угол — Олег стоял ко мне спиной и что-то говорил своему собеседнику. А я смотрела на его плечи и грустно вздыхала, думая, как глупо у нас все получилось. И когда вдруг подумала, что, может быть, стоит подойти к нему и поговорить, как откуда-то появился проректор по образовательной деятельности, тот самый, что был соседом Олега. Он громогласно поздоровался с ним, покровительственно похлопал по плечу и размашисто направился в мою сторону. Все произошло так стремительно, что я даже убежать не успела. Лишь развернулась и сделала несколько шагов в сторону.
— Татьяна! — раздался за моей спиной громкий голос. — А вы куда пошли?
Ну вот его мне тут для полного счастья не хватало! Сейчас Владыко услышит и поймет, что я следила за ним. Наверное, его порвет на кусочки от смеха.
— Ваш Олег…. — Не унимался проректор.
Я резко обернулась и прижала указательный палец к губам. Видимо, выглядела я при этом так решительно и злобно, что проректор оборвал себя на полуслове и изумленно вздернул брови.
— Здравствуйте, — сказала я хмуро. — Откуда вы знаете мое имя?
— Ваше имя все знают, — почему-то расплылся в улыбке проректор. Ах да, я же теперь местная университетская звезда — после скандала в группе меня узнают, пялятся и мерзко хихикают. Шустрые ребята с журфака даже хотели взять интервью для своей газеты. Пришлось послать их, миксуя вежливые слова и сниженную лексику — очень уж они были настойчивыми.
— Точно, как я могла забыть, — ответила я и хотела было попрощаться, чтобы уйти, но мне дали этого сделать.
— Знаете, Татьяна, не обращайте внимания на это, — вдруг сказал проректор доброжелательным тоном. — Ситуация, конечно, неприятная, но все адекватные люди понимают, что это месть обиженного студента преподавателю. Правда, ваш замдекана активно выступал за то, чтобы была собрана комиссия по этике, однако, Олега Владимировича, так сказать, отбили. Нет поста — и повода нет. Официальных жалоб никаких не зарегистрировано. А встречаться со студенткой вне стен альма матер — дело личное. Так что все это глупости.
— Для Олега это не глупости, — вырвалось у меня. — А удар по имиджу.
— Да, конечно, приятного мало, — кивнул мужчина. — Однако и Олег не шестнадцатилетний пацан, чтобы страдать из-за этого. Обычно он решает подобные вопросы.
Я вспомнила то, как Олег выговаривал мне за свою несчастную пострадавшую репутацию, и прикусила губу.
— Хорошо, что вы у него появились, — вдруг добавил проректор. — Олег изменился. Улыбаться стал чаще. Не то, что раньше. Я ведь его давно знаю. Его дядя мой хороший друг.
Он улыбнулся мне и, что-то напевая, пошел дальше. А я, чуть подумав, направилась к выходу — решила дождаться Олега в холле библиотеки и сделать вид, что случайно его встретила. А после поговорить.
Я забрала одежду из гардероба, оделась и встала у окна, не сводя глаз с лестницы, с которой должен был спуститься Олег. После слов проректора на какое-то время я вдруг подумала, что между нами все может быть хорошо, однако все мои иллюзии рассыпались прахом, когда я увидела, как в библиотеку заходит Эльвира — та самая девица, которая положила глаз на Олега на дне рождении его бабушки. Белоснежное вязаное платье-футляр, коралловая распахнутая шубка, высокие каблуки — выглядела она стиль и почти безупречно. Безупречно — потому что образ портило самодовольное лицо.
На ходу стягивая кожаные перчатки, Эльвира разговаривала по телефону и ни на кого не обращала внимания. Она остановилась у зеркала рядом со мной, в спешке решив подкрасить губы, которые, кажется, с первой нашей встречи, увеличились в размерах.
— Да, мы сегодня с ним встретимся, прямо сейчас, — говорила она по телефону, прижимая его ухом к плечу. — И ты не представляешь, где! В библиотеке!
С ним — это с Олегом? Во мне тотчас вспыхнула ревность. В висках застучала кровь.
— Да уж, удивительное дело, — громко прокомментировала я. — Я думала, в библиотеку ходят те, кто умеют читать.
Эльвира резко повернулась ко мне, и глаза ее потемнели.
— Милая, я тебе потом перезвоню. Ты! — волком уставилась она на меня. — Ты что тут забыла, дрянь?
— Вообще-то, я здесь учусь, — пожала я плечами. — А вот что забыла здесь ты? Детского абонемента, где есть книжки с картинками, тут нет.
— Очень смешно, — процедила сквозь зубы Эльвира.
— Это не смешно, а грустно, — покачала я головой.
— Грустно должно быть тебе, детка, — фыркнула она. — Я же говорила, что Олег не станет долго с тобой встречаться. Зачем ему малолетка? Особенно когда рядом есть такая шикарная женщина, как я.
— Тут думаешь, что если не умрешь от какого-нибудь вируса, то точно сдохнешь от фэйспалмов, — вздохнула я. — Шикарная женщина, у вас от такого самомнения ничего не треснет?
— Не треснет, — хмыкнула в ответ Эльвира. — А вот у тебя что-то разойдется по швам, сладкая моя. Твоя прекрасная любовь, шитая белыми нитками. Он будет моим. Это лишь дело времени. Поняла?
Ее слова разозлили меня еще сильнее, но я и виду не показала. Еще чего — показывать эмоции перед такой стервой, как она. Увидит мою ярость или ревность — лишь начнет улыбаться от радости, раз уж ей все откуда-то известно.
— Я поняла одно — ты не в себе, — спокойно ответила я. — Кстати, у тебя что-то упало.
Эльвира машинально опустила взгляд.
— Кажется, это твои будущие планы. Твоим он точно никогда не будет. Не любит глупых женщин.
С этими словами я вышла на улицу, прекрасно понимая, что Эльвира здесь делает. Не книжки же читать она собралась в библиотеке, в конце концов! Она приехала к моему Олегу. Только зачем? Он назначил ей встречу в библиотеке? Почему он вообще с ней общается? Мы ведь только недавно поссорились.
Или расстались?..
Я уже не знала.
Чувствуя, что сейчас что-то произойдет, я отошла в сторону. Эльвира не раздевалась — значит, она кого-то ждет. Ждет Олега. А я подожду того, что будет дальше.
Мои опасения подтвердились. Они вышли из библиотеки вдвоем — она и он. У Эльвиры упала перчатка, и Олег поднял ее, чтобы отдать ей. Их пальцы при этом соприкоснулись — не знаю, случайно или намеренно. Обычный жест, но меня это безумно зацепило, и я крепко сжала зубы.
Они спустились и направились к криво припаркованной «Ауди», которая принадлежала Эльвире. Она села за руль, он — рядом с ней, и машина тронулась с места. Водила Эльвира не очень, и я с какой-то злой насмешкой подумала, что Олег, должно быть, сейчас нервничает. Он не любит, когда плохо водят.
И куда они поехали вдвоем? Что происходит? Олежка решил, что одиночество надоело ему и позволил этой стерве начать вешаться на себя? Назло мне или ему просто все равно, кто будет рядом? Меня захлестнули обида и возмущение, да так, что стало даже дышать труднее. Я не понимала, что происходит между нами. Не понимала, что происходит между ними. Не понимала, когда эта идиотка Дементьева выложит, наконец, пост с извинениями. Я уже совсем ничего не понимала.
Пытаясь понять, что происходит и не сойти с ума от ревности, которая буквально выжигала мою душу, я направилась на парковку. Как-то совершенно машинально я доехала до дома, пообедала, переоделась и вместе с семьей поехала к маме в театр — сегодня должна была состояться премьера спектакля «Смешные деньги» по пьесе Рэя Куни, в которой мама играла Джейн Перкинс. Это отвлекло меня, но совсем ненадолго.
Олег, Олег, Олег — я думала только о нем, и это ужасно меня раздражало.
Раньше я ничего не знала о ревности, совсем ничего. Я никогда не ревновала к парням, которые у меня были — знала, что их чувства ко мне гораздо сильнее, чем мои, к тому же все прошлые отношения были для меня некой игрой, в которой не было места серьезным чувствам. К Косте я тоже не ревновала — знала, что он только мой, и когда он уехал, была на него в обиде. Думала не о том, что он развлекается с другими девчонками где-то на другом конце света, а переживала из-за того, что оказалась ему не нужна, что он решил, будто бы я не приму его без денег матери и шикарной машины — это действительно задевало меня. Но с Олегом… С ним все было иначе. Я ужасно ревновала его к Эльвире, и абсолютно не понимала, почему он встретился с ней. Они уехали на свидание? Но ведь мы только-только расстались! Как можно быть таким жестоким?
Я так ревновала, что мне даже снилось это — снилось, будто бы Олег целуется с Эльвирой, страстно и нежно, а на ней — мое платье. И он почему-то думает, будто бы она — это я. А я вижу их вместе, и внутри все переворачивается от боли и гнева.
Последнее, что я должна была сдать перед Новым годом — зачет Савельеву, который отправил меня на пересдачу. Меня и одного парня, который вообще никогда и ни к чему не готовился — не знаю, почему его еще не выгнали. На пересдачу я шла подготовленная, но нервная. Савельев ненавидит Олега, а значит, мне стоит ждать чего угодно. Понятное дело, если он вдруг начнет меня топить, это вызовет подозрение у других преподавателей и у декана, который тепло ко мне относится — я сделала для факультета много всего. Однако нервы Савельев перед Новым годом потреплет, а я и так на пределе.
В аудиторию я вошла, спрятав в кармане диктофон, позаимствованный у мамы. Однако Савельев вел себя спокойно. Не иронизировал, не отсчитывал меня, даже голос ни разу не повысил. Можно сказать, был почти дружелюбным. Разве что смотрел злобно, но мне не было дела до того, как преподаватель на меня смотрит.
Савельев молча выслушал мой ответ, так же молча поставил зачет в зачетной книжке и в ведомостях и сухо попрощался.
— Ведьмина, — окликнул он меня вдруг у самой двери, и я остановилась.
— Что такое?
— Надеюсь, кхм… наш конфликт останется в прошлом, — вдруг выдал Савельев, нахмурив брови. — Кажется, вы действительно готовитесь.
— Вы извиняетесь? — приподняла я бровь.
— Извиняюсь! — рявкнул преподаватель. — До свидания!
Я пожала плечами и ушла. Разумеется, я всегда готовилась. Учиться на тройки для меня было неприемлемо. А извинения… Мне не было до них дела.
Наверное, нужно было радоваться, что я так легко и просто сдала зачет, а теперь буду свобода аж до девятого января, но у меня не было на это сил. На душе было пасмурно, меня словно сковали оковами изнутри, и я почти ничего не чувствовала кроме глухой тоски и сумрачной ревности.
Я старалась быть веселой, улыбалась, шутила, даже смеялась, однако Женька понимала, что со мной что-то не так. «Тань, ты чего?» — с жалостью спросила она меня тихо, когда мы сидели в столовой у окна на третий день после нашей ссоры. Я удивленно на нее взглянула — мне казалось, что я достаточно хорошая актриса, чтобы скрывать свои истинные эмоции. «Глаза», — только и сказала подруга. Я нахмурилась и отправилась в туалет, уверенна, что они не могут быть опухшими от слез — ведь я почти не плакала сегодня. И стоило мне взглянуть в зеркало, как я поняла, что глаза меня действительно выдают. Потухшие и равнодушные. Там, где раньше горел огонь, была пустота. Олег ушел, а вместе с ним ушла часть меня. А ведь когда он обнимал меня, мои глаза были совсем другими.
Я вдруг вспомнила, как рассматривала нас в витрине магазина. Олег держал меня за руку и разговаривал по телефону со Стасом, а я от нечего делать, смотрела на наши отражения. Тогда мой взгляд был совсем другим. Когда рядом был Олег, в них горел огонь жизни.
Сейчас, глядя на себя в зеркало в женском туалете, я вдруг осознала одну простую вещь. Любить — сложно. И страшно, и больно, и горько.
Но я все равно люблю Олега. По-настоящему. Крепко, терпко, до бессилия. Люблю, несмотря на то, что раньше просто терпеть не могла. Несмотря на то, что такие, как он никогда не были моим идеалом. Несмотря на то, что он, возможно, меня не любит.
Мой телефон завибрировал, и я машинально достала его — возможно, все еще надеялась, что он напишет мне. Но это был не он, а одна из девчонок из нашей компании.
«Тань, мне сегодня знакомая из деканата рассказала, что вчера вечером Олег Владимирович приходил к нам и общался с Савельевым, — написала она. — Не знаю, что произошло, но знакомая сказала, что после его ухода Савельев стал кидаться стульями. За этим занятием его застала декан и влепила ему выговор».
Я раза два или три перечитала ее сообщение. Что? Олег вчера был у Савельева?
Меня вдруг осенило — а может быть, поэтому я так легко сдала ему зачет? Ведь он обещал мне веселую жизнь… Получается, Олег поговорил с ним и сказал нечто такое, что заставило Савельева кидаться стульями, а потом нормально принял у меня зачет и даже изобразил подобие извинений.
От неожиданной догадки сердце застучало так быстро, что я прижала руку к груди, словно боясь, что оно сейчас выскочит оттуда. Несмотря ни на что Олег хотел меня защитить. Это его прощальный жест, любовь к справедливости или?.. Или любовь ко мне?
Хотелось верить в последнее.
Я не хочу терять его. Я должна с ним поговорить. Должна решиться на это. Усмирить гордость. Подавить эгоизм.
Я не хочу, чтобы мой взгляд оставался таким — лишенным жизни.
Я правда его люблю.
От этой мысли — просто и сложной одновременно — меня пробило на нервный смех. Люди осознают свои чувства на берегу океана, на рассвете или на закате, в объятиях с дорогим человеком, а я — в туалете возле столовой, моя руки в теплой воде. Я смеялась и не могла остановиться. В туалет зашла компания первокурсниц, которые тотчас стали здороваться со мной, а я отвечала им сквозь смех, и они смотрели на меня как на ненормальную.
— Я его люблю, — сказала я Женьке, приземлившись за столик, когда она приступила к салату.
— Я тоже, — задумчиво отозвалась она.
— Олега? — переспросила я.
— Какого еще Олега? — ошарашенно посмотрела на меня подруга. — Салат люблю.
— А я Олега, — улыбнулась я ей.
— Чего-о-о? Ведьма, ты в себе?
— Я поняла, что люблю Олега, — повторила я, чувствуя себя странно.
— Прости, где поняла? В туалете? — пригляделась ко мне подруга и потрогала лоб — не горячий ли?
— Что-то вроде того, — кивнула я.
— Не поняла. Скажи мне, как это работает? Ты ушла в туалет как побитая собака, а вернулась с улыбкой на лице. Я боюсь спросить, что ты там делала? Как вообще дошла до этого? Тебе, прости, туалетный ершик напомнил Олега? — полюбопытствовала подруга. — Или освежитель напомнил аромат его парфюма?
— Не смешно, — надулась я, в шутку стукнула подруга по предплечью и путано попыталась рассказать о своих эмоциях.
— Знаешь, Татьяна, у тебя все через одно место, — выразительно посмотрела на меня Женька, когда я замолчала. — Но я рада, что ты решилась! Тебе действительно нужно поговорить с Олегом. Потому что как-то неправильно у вас все вышло. Глупо. Представляешь, как будет радоваться Дементьева, если вы окончательно расстанетесь?
— Доедай салат и идем! — велела я.
— Куда?! — едва не подавилась подруга.
— В его корпус. Я найду его и извинюсь. А ты будешь моей моральной поддержкой, — заявила я, полная решимости. И уже через четверть часа мы были в корпусе информатиков, математиков и физиков. Я думала, что сейчас точно встречусь с Олегом и поговорю с ним, однако его на работе уже не было — кабинет, в котором я однажды побывала, оказался закрыт, а на кафедре меня обломали.
— Олег Владимирович ушел домой, — сказала пожилая ученая дама.
— Давно? — растерялась я.
Его коллеги-мужичины переглянулись. Одного из них я смутно помнила — кажется, мы встречались в кабинете Олега.
— Полчаса назад он отпустил третий курс, и уехал, — аккуратно ответил он.
— Наверное, с Эльвирой уехал, — добавила дама и поправила очки. — Она его тоже искала.
Внутри у меня все в который раз перевернулось. Вот как. Опять Эльвира. Ее отец когда-то возглавлял кафедру — поэтому ее здесь хорошо знают. Неужели они снова вместе?
— Понятно, спасибо, — тихо ответила я и закрыла дверь, услышав напоследок возмущенный мужской голос:
— Ну Наталья Николаевна, ну зачем вы это сказали? Промолчать не могли?
— А я что, должна врать? — возмутилась дама. — Это у вас непонятная мужская солидарность. А я всегда выступаю за правду. Пусть девочка знает, что не одна у него.
Эти слова словно полоснули меня по сердцу. Буквально пару минут назад во мне горело пламя решимости найти Олега и искренне с ним поговорить, а теперь я чувствовала себя потерянно. Похоже, Эльвира плотно вцепилась в Олега.
А если… если у них что-то было?
От этой мысли у меня заледенели руки, и я застыла как статуя. Я не смогу этого принять. Я не смогу этого простить, хоть номинально мы с Олегом не встречаемся. Если он развлекался с этой дрянью, мое небо рухнет. Рухнет и расколется на части, и я останусь, погребенная под завалами.
Измена — страх, который засел где-то глубоко на подкорке.
— Он же не мог? — тихо спросила я у Женьки, которая крутилась рядом.
— Что не мог?
— Не мог же изменить мне с Эльвирой?
— Кто? Владыко? Тань, — вдруг взяла меня за руку подруга, — ты ему веришь?
Я медленно кивнула и ответила негромко, но уверенно:
— Верю.
— Тогда не думай о глупостях. Просто езжай к нему, Тань. И поговори. Поняла?
— Поняла, — тряхнула я волосами. — Поеду прямо сейчас. Или… нужно купить подарок?
— Какой подарок? — удивилась Женька.
— У него завтра день рождения, — улыбнулась я. — Я куплю подарок и приду к нему.
— А ты уверена, что завтра он целый день будет сидеть дома? — с сомнением спросила Женька.
— Я пойду к нему сегодня, — заявила я. — Приеду сегодня вечером. Поздравлю. И поговорю с ним. Нужно расставить все точки над i. Я так больше не могу. Устала.
За подарком мы поехали вместе — Женька решила поддерживать меня до конца. Я давно хотела подарить Олегу интерактивную фигурку Дарта Вейдера — почему-то была уверена, что ему она придется по душе. Не удержавшись, я купила игрушки на елку — наверняка ведь сам купить не додумался! А еще — зеркальный шар. Мне всегда нравилось, как они переливаются в темноте яркими огнями. Чем не домашняя звезда?
— Может быть, ты ему пол магазина скупишь? — спросила подруга, когда я остановилась у полочек с гирляндами — они сияли так ярко, что я не могла оторвать от них взгляд.
— Боюсь, он не оценит, — хмыкнула я, но гирлянды все же взяла.
Я старалась не думать о том, что сейчас Олег может быть вместе с Эльвирой. Я верила — и не только ему, но и в него. Все-таки Олег никогда не казался мне легкомысленным и поверхностным — к отношениям он подходил серьезно, и не мог вот так взять и, оставив меня, сразу же начать встречаться с этой девицей. Он ведь прекрасно знал, что ее ему подсовывает любимая бабушка. Для них обеих это выгодная сделка, а на мнение Олега они чихать хотели.
Однако о том, что может произойти, когда я окажусь у него дома, я тоже не думала — мне было страшно. И не из-за того, что все снова закончится ссорой, а из-за того, что все может закончиться банально. Он просто скажет, что действительно не хочет встречаться со мной, и что нам лучше пойти разными дорогами, а после устало попросит оставить его одного, потому что он устал и хочет спать. И мне придется уйти, кусая губы и запечатывая свою маленькую личную трагедию в сердце, чтобы никто никогда не смог узнать о ней.
Я отвезла Женьку домой и поехала в квартиру — мне нужно было переодеться и привести себя в порядок, однако там меня ждало новое испытание — у нас прорвало трубу с холодной водой. Мы с Ксю как угорелые носились с тряпками и тазиками, на ходу звоня папе и в аварийную службу. И, если честно, это был полный абзац — мы с сестрой, которая, кстати говоря, тоже куда-то собиралась, так обалдели, что забыли обо всем на свете. Фонтану из батареи позавидовал бы любой уличный фонтан, честное слово, и нам ужасно повезло, что кто-то их охраны перекрыл в подвале воду. Следующие несколько часов были не самыми приятными в моей жизни. Я так вымоталась, что в моей голове промелькнула мысль: «А может быть, поехать к Олегу завтра?» Но я все-таки решила не откладывать это, зная, что измучаюсь в конец.
Если сначала я хотела приехать к нему красивой, в эффектном платье, с прической и с макияжем, то после всего того хаоса, который творился у нас дома, я решила быть естественной. Укладывать во второй раз волосы и краситься не было сил, да и то самое платье, в котором я должна была блистать перед Олегом, я умудрилась намочить, когда бегала с ведрами и тазиками. Стянутые в хвост волосы, джинсы, водолазка, пуховик и ботинки — обычный повседневный образ. Настоящая я, без блесток, налета гламура и фальши. Такая, какая я есть.
Возможно, сама судьба не хотела, чтобы я приехала к Олегу, потому как подсунула мне следующее испытание — Малышка заглохла и категорически не собиралась заводиться. Что с ней произошло, я понятия не имела и жутко нервничала, и в какой-то момент, ударив кулаком по панели приборов, я поняла, что если хочу попасть к Олегу, мне нужно будет поехать к нему либо на такси, либо на автобусе. Однако меня спасла Ксю — она предложила мне помощь. Сказала, что меня может подвезти ее знакомый.
— Какой еще знакомый? — спросила я удивленно.
— Да так, есть один, — неопределённо пожала она плечами. — Мы должны сегодня встретиться, он вот-вот должен за мной заехать.
— Вы встречаетесь? — прямо спросила я, внутренне порадовавшись, что сестра, кажется, начинает забывать неудачную помолвку и предательство лучшей подруги.
— Не знаю, — тихо ответила Ксю. — Но он очень хороший.
— И как зовут нашего хорошего? — не отставала я.
— Андрей. Только не приставай к нему со своими шуточками, ладно? — спешно попросила меня Ксю. — А то я тебя знаю… И родителям ничего не говори, ладно?
— Ладно-ладно, — проворчала я. — Слушай, а он красивый?
— Нормальный. — Я замела, как сестра покраснела, даже в свете фонаря.
— С деньгами? — продолжала я.
— С деньгами! Тань, ну что ты пристала…
— А как мужчина он тебе как?
— В смысле как мужчина? — широко раскрыла глаза Ксю, и я глубоко вдохнула — нет, вы только посмотрите, как стесняется. Или делает вид?
— В прямом. Звезды тебе показывает? — хихикнула я. — Или что он там тебе показывает? Чудеса влюбленности?
— Таня, — внимательно посмотрела на меня Ксю, — ты вообще в порядке? Что за вопросы?
— Обычные такие вопросы. Мне интересно, с кем гуляет наш домашний ангел, — отозвалась я.
— А с кем гуляет наша одомашненная ведьма? — фыркнула Ксю. — Надеюсь, не с Костиком?
Я помрачнела.
— Не говори при мне его имени, — попросила я, и сестра со вздохом коснулась моего плеча.
— Извини, не подумала.
— Все нормально. Просто он слишком сильно меня бесит.
Андрей приехал за ней спустя пару минут. Видимо, Ксю предупредила его о моей скромной персоне по телефону, поскольку мое появление он принял весьма спокойно.
— «Привет, Андрей», — оказавшись в салоне, спела я строчку из старой песни, которую любила мама, и Ксю, вместе со мной севшая назад, тотчас ткнула меня локтем в бок. В отличие от меня, с ним она поздоровалась милейшим кротким голоском.
— Привет, — отозвался парень. Голос у него был глубоким и спокойным. Его лицо я видела лишь мальком, но поняла для себя, что он вполне себе ничего — темноволосый, темноглазый, с римским профилем. Судя по всему, он был высоким и с широким разворотом плеч — полная противоположность бывшему жениху Ксю.
— Это Таня, моя младшая сестренка, а это Андрей, мой… друг, — спешно представила нас друг другу Ксю.
Я хотела сказать Андрею что-то дружелюбное, а он вдруг выдал строки из «Евгения Онегина»:
— «Итак, она звалась Татьяной. Ни красотой сестры своей, Ни свежестью ее румяной. Не привлекла б она очей».
Ксю хмыкнула.
— Ну спасибо, обрадовал, — возмущённо отозвалась я, про себя отметив, что чувство юмора, хоть и своеобразное, у Андрейки имеется. — Только смею заметить, что особой дикостью и молчаливостью я не отличаюсь.
— Я уже понял, — отозвался он с полуулыбкой и вдруг выдал: — Ты похожа на вашу маму.
— Ты видел ее фото? — удивленно спросила я.
— Видел ее в театре, — невозмутимо ответил Андрей. — Ксюша водила на спектакль. Она здорово играет.
Я изумленно взглянула на сестру, и та потупилась.
— Да, ты прав, — медленно ответила я. — Знаешь, честно говоря, не припомню, чтобы Ксю водила своих парней на мамины спектакли.
— Таня! — шикнула на меня сестра.
— Я сам попросил, — невозмутимо продолжал этот странный Андрей. — Мне стало интересно. Я с детства не бывал в театре.
— А ты приходи к нам домой, — весело ответила я. — Каждый день как театр. Ну или как цирк.
— Приду, — легко согласился парень. — Если Ксюша позовет.
— А если я позову? — хмыкнула я.
— Зови, приду.
— Я сама позову, — вмешалась Ксю. — Андрюш, давай подвезем ее и поедем дальше?
— Да, без проблем, — согласился он. — Таня, куда тебя отвезти?
Я назвала адрес и на мгновение мне показалось, что Андрей напрягся — повернулся и несколько мгновений разглядывал мое лицо. Но, наверное, мне показалось. Я была слишком нервной, хотя по привычке улыбалась.
— Что-то не так? Я могу показать дорогу, если ты не знаешь, где это, — быстро сказала я.
— Нет, все в порядке, я знаю, где это, — ответил он и завел машину. — В гости едешь?
— В гости, — подтвердила я.
— К парню? — спросил Андрей.
— Можно сказать и так, — отозвалась я с полуулыбкой, которая тотчас исчезла с моего лица, стоило мне подумать о том, что, возможно, я так и не увижу Олега сегодня. Моя поездка к нему была риском. Но кто не рискует, тот не теряет голову от любви. А я давно ее потеряла. Конечно, я могла бы заранее позвонить Олегу и спросить, дома ли он, но не уверена, что он захочет говорить мне правду, может быть, Олег все еще зол на меня и не желает встреч. Я придумала целую стратегию — я позвоню ему тогда, когда буду рядом с его домом. И когда он поймёт, что я рядом, то не сможет отказать мне во встрече. А с импровизацией у него плохо.
— Что, решила помириться со своим Олежкой? — спросила Ксю.
— Мы не ссорились, — буркнула я.
— Ну уж мне-то можешь сказать правду, — рассмеялась сестра. — Я ведь знаю, что у вас что-то не так. Ты уже третий день ходишь, как в воду опущенная.
— Я просто устала. Мне нужен какой-нибудь антистресс, — отозвалась я. — Сделаю себе куклу вуду. Буду тыкать в нее иголочками и расслабляться.
— Для Василины? — усмехнулась Ксю, зная о нашей старой вражде.
— Нет, для другого человека, — вспомнила я Машу Дементьеву, которая все еще не написала пост с извинениями. Не напишет — ей же хуже. И она это знает. Надеюсь, что сейчас исходится от злости и страха.
— Надо же. Ты ведь ненавидела ее.
— А ты дружила с ее сестрой, — пожала я плечами. — Все меняется, правда? Она оказалась не такой уж и плохой. И, если честно, мне жаль, что так вышло. Что мы не стали подругами. Или хотя бы просто добрыми знакомыми. Василина очень мне помогла.
— Надо же, — удивилась Ксю. — И в чем?
— Встала на мою сторону, когда остальные этого не сделали, — призналась я. — А вот с ее сестрой у тебя все вышло ровно наоборот.
Ксю отвела глаза.
— Я хочу сказать тебе кое-что.
— Что? — снова удивилась я.
— Потом расскажу, дома.
В ответ я лишь кивнула и переключила внимание на Андрея. Всю дорогу мы болтали о глупостях. Андрей казался мне странным — скрытным, с виду достаточно спокойным, но при этом с резкими движениями и довольно резкой манерой вождения. Он точно не был в моем вкусе, однако Ксю, кажется, очень нравился. Да и она ему тоже нравилась — Андрей был с ней максимально мягок, хотя не думаю, что его можно было назвать белым и пушистым. Такие, как он, хранят в себе слишком много тайн.
— Ну вот мы и приехали, — сказал Андрей, припарковавшись неподалеку от дома Олега.
— Спасибо. Ты меня очень выручил. Приятно провести вечер! — Я попрощалась с ребятами и вышла из машины, прихватив сумку. А после постучалась в окно — стекло тотчас плавно опустилось вниз.
— Что такое? — спросил Андрей, разглядывая меня темными блестящими глазами.
— Обидишь мою сестру, я тебя найду и съем, — лучезарно улыбнувшись, заявила я.
— Таня! — охнула Ксю.
— Заметано, — серьезно ответил Андрей. — Я ее не обижу.
— Ну и отлично. Пока-пока!
Они уехали, а я какое-то время просто стояла и смотрела на дом Олега, чувствуя, как отчаянно бьётся в груди сердце. Это так тяжело — сделать шаг навстречу первым. Поступиться гордостью, наступить на горло собственному самолюбию, спрятать подальше обиды — это настоящий подвиг. Маленький личный подвиг. И я готова была его совершить, однако в глубине души ждала всего, что угодно. Того, что в его квартире окажется бабушка или Эвелина. Того, что Олег не захочет общаться. Того, что просто проигнорирует меня и мою смелость, силы на которую я нашла с таким трудом.