XV
Тоненький слой снега громко хрустел под ногами. Алана шла запыхаясь, тяжело дыша, держа в руках несколько нарубленных дров. Рядом с ней, верным охранником, в припрыжку шёл Мони, виляя своим хвостом.
Зима в Мерене стояла влажная, промозглая. А жизнь в лесу, среди деревьев, только усугубляла ситуацию. И солнце, святящее и без того недолго, совсем не пробивалось сквозь высокие деревья.
Алана, бывшая настоящей мерзлячкой, тяжело переносила местный климат. Она одевалась в несколько слоёв; надежно заматывала голову шалью, оставляя только глаза; и всё время ходила в варежках. И даже так, умудрялась замерзать до дрожи. Кассиопея же ходила в одних штанишках и льняной рубахе, поверх накидывая лишь тёплый кафтан. Она не думала ни надевать варежки, ни заматывать голову шалью. Смотря на неё, Алана каждый раз не могла понять, как эта женщина, чей возраст давно перевалил за семьдесят, могла быть такой закалённой и сильной. Да и на свой возраст она совсем не была похожа, от силы лет пятьдесят. Её выдавали разве что полностью седые волосы, но и они не потеряли ни своей густоты, ни своей длины. «Может это какой-то бонус проклятья?» - думала Алана, не находя никаких объяснений.
Дни протекали незаметно. За несколько месяцев жизни с Кассиопеей, та научила её вести быт: рубить дрова, разводить огонь, готовить кушать, стирать и даже стрелять из лука. Кассиопея устроила для Аланы настоящую подготовку Горы Рух, пытаясь научить её выживать в одиночестве, и пыталась вложить в неё всё, что знала. Алане, изнеженной городской жизнью, а затем удостоенной личной служанки, подготовка эта давалась крайне тяжело, но понимая необходимость, она не смела жаловаться. Особенно сложным для неё оказалось вставать с первым рассветом. И как Кассиопея в самом начале чуть не отрубила Ораме руку, Алана чуть было не лишила нескольких пальцев Кассиопею. Однако несмотря на все трудности, жизнь у них складывалась интересная, полная смеха и уютных вечеров.
- Фух, устала, - остановилась Алана. Мало того, что ей приходилось рубить дрова, так ещё и приходилось таскать их в хижину. Кассиопея, не разрешала ей срубать живые деревья, которых было полным-полно вокруг их хижины. Поэтому ей приходилось спускаться по небольшому склону, и находить упавшие деревья.
- У нас и без того много дров, Мони. Так зачем Кассиопея заставляет приносить меня ещё? – спросила она дворняжку, будто она должна ей ответить. – Хорошо, хоть погода отличная, солнечная, - сняла она зубами одну варежку и потянулась к своей шее. Она часто доставала с шеи кулон, подаренный Мираном и долго на него всматривалась. Это давало ей ощущение его присутствия, ведь он всё время носил этот кулон у себя на шее.
Она с нежностью погладила массивный круглый кулон, на котором были выгравированы слова – «восток» с тыльной и слово - «тень» с обратной стороны. «Почему восток и тень?» - думала она каждый раз, ведь они сейчас находились на западе. И пока Алана стояла, очередной раз пытаясь найти ответ, она вдруг услышала шум. Тут же насторожившись, она быстро засунула кулон обратно и оглянулась вокруг. Шум шёл со стороны города. Она тут же бросила все дрова, и побежала посмотреть. Она подошла поближе к обрыву, чтобы лучше разглядеть город. Слышались свисты и крики горожан. Приглядевшись, она увидела длинный строй всадников, тянущийся словно змейка, заходя в город. «Кто это?» - застучало быстро сердце – «Враги или наши?».
И в этот момент, всадники подняли повыше флаги. В воздухе полыхало красное знамя Кентрагольфа, ярким пятном выделяясь вокруг белого города. «Ура! Ура!» - кричали люди, и заражаясь их счастьем, Алана в унисон им крикнула «Ура!».
Тут же развернувшись, она побежала обратно в хижину. Буквально через пару минут она ураганом влетела внутрь, забыв закрыть за собой дверь. Кассиопея, готовящая в это время кушать, вздрогнула от неожиданности.
- Победили! – закричала Алана, и подбежав, крепко обняла Кассиопею. – Победили! – смеялась она.
Кассиопея, не веря своим ушам, сперва застыла. И только после нескольких повторений, наконец осознав, покрепче обняла её в ответ.
- Кассиопея! Победили! – отпустила её Алана, чтобы получше разглядеть её лицо.
Кассиопея улыбалась, и глаза её, изогнутые в полумесяце, поблескивали от слёз. Как долго она ждала этих слов! Сколько всего прошла, чтобы наконец дойти до этого конца!
- Нам нужно в город! – вскочила Алана, и стала возбуждённо расхаживать вокруг, не вмещаясь в собственное тело. – Ну-же, пойдёмте, - подошла она обратно к Кассиопее и потянула её за руку.
Не прошло и получаса, как двое стояли на площади, вместо с остальными жителями радостно встречая героев. Пехотинцы вперемешку с всадниками длинным строем входили в город. Им восторженно кричали, свистели и поздравляли. И среди всего этого водопада людей, Кассиопея смогла разглядеть знакомую фигуру. Человек этот, словно пламя бросился в глаза, выделяясь среди радостной суматохи и сильной толпучки. Это был Генота. Он, со свойственным ему спокойным лицом, тронутой лишь лёгкой улыбкой, ехал на вороной лошади чёрного цвета.
Кассиопея восхитилась – «так красив и молод!». И в триумфе победы он был особенно ослепителен. Её сердце застучало словно прежде, у неё даже перехватило дыхание. Как бы ей хотелось встречать его в этом торжестве. Выйти среди толпы, встретить его, пришедшего с победой, крепко обнять, плакать и радоваться. Разве не она должна его ждать? Разве не она та, кому предназначена эта роль?
Генота прошелся медленным взглядом по толпе, словно ища кого-то. А затем найдя, улыбнулся шире. Кассиопея, заметившая его выражение лица, проследила за его взглядом, и увидела на другой стороне себя. А точнее, свою молодую копию. Там, в нескольких метрах от неё стояла Андромеда - лучезарно улыбаясь, размахивая маленьким платочком, такого же цвета, как флаг Кентрагольфа.
Подойдя к ней, Генота легко спрыгнул с лошади. Достав что-то из бокового кармана седла, он протянул Андромеде.
- Камелии! – Обрадовалась она.
- Извини. Это всё, что я успел подготовить к твоему дню рождению.
- Генота... - проговорила она с волнением. – Главное - ты вернулся!
- Да, - мягко улыбнулся он.
Не сумев противиться радостному порыву, Андромеда кинулась на его шею, и затерялась в его широких плечах. И он, словно оберегая её, крепко её обняв, чуть приподнял.
Кассиопея, внимательно наблюдавшая за этим воссоединением, стояла от них всего в нескольких метрах. Вокруг творилась суета, её случайно толкали прохожие, рядом проходили другие радостные встречи, возле уха кричали слова поздравления, слышались даже рыдания женщин, что не находили своих мужей. Но она никого не слышала и не видела, кроме этих двоих – Геноты и Андромеды. Она застыла, словно видела сон наяву. Ей вспомнилась сцена, когда Генота вернулся из Горы Рух на её день рождения, принеся ей букет Камелии. Ведь зимой в Кентрагольфе растут только Камелии...
Кассиопея улыбнулась. Всё же конец был точно таким, каким она мечтала его увидеть. Она не раз представляла, как Кентрагольф победит эпидемию, в войне выиграет у Сатук, а она, встретит на главной площади Геноту, вернувшегося с победой. Разве эта не та же картина? Конец, о котором она грезила.
Повернувшись, Кассиопея вышла из толпы. И никто - ни случайно её толкнувший, ни поздравивший с победой, не запомнил её лица, стоило им отвернуться. И единственная Алана, увидев, что Кассиопея уходит, побежала её догонять. Пытаясь вылезти из толпы, она краем глаза заметила Геноту и Андромеду, и за секунду поняла, какую сцену увидела Кассиопея. Её сердце сжалось, как и тело, которому не давали прохода. И используя всю свою проворность и стройное телосложение, она смогла наконец-то высвободиться из плена.
- Касси! Касси! – подбежала она к ней. – Куда Вы уходите?
- Там больше не на что смотреть, - ответила она без тени грусти на своём лице. Что-что, но чувства она умела скрывать превосходно. – Пойдём лучше собираться в путь, - подмигнула она.
Спустя время, двое ехали верхом, а сзади них бежала Мони. Алана никогда не спрашивала Кассиопею, откуда та достаёт им одежду и лошадей. Наверняка, точно также как когда-то раздобыла им вино, думала она, и не смущала её лишним любопытством.
- Что ты будешь делать в столице? – спросила Кассиопея.
- Не знаю, - задумалась Алана. – Может освою ювелирное дело, а может стану вышивать, - сказала она и через секунду сама же засмеялась.
Кассиопея тоже хмыкнула. Чему бы она не обучила Алану, и них обоих одинаково плохо получилось шить и всё, что касалось аккуратности. Поэтому они не утруждали себя заплаткой порванной одежды, вместо этого добывая новую.
- Может я стану писателем. Оставлю записи о Кентрагольфе, чтобы люди в будущем смогли побольше узнать об этой стране, - посмотрела Алана на небо, вдруг вспомнив про своего отца. – А еще, я хотела бы написать историю о Вас. Память имеет свойство искажаться, а мне бы хотелось помнить Вашу историю до мелочей, - продолжала она говорить, пока лошадь везла её вперёд. – Вы мне ещё должны помочь с некоторыми деталями. А чем займётесь Вы? - посмотрела она в сторону, но Кассиопею почему-то не нашла рядом.
Оглянувшись назад, она увидела, что лошадь Кассиопеи остановилась, отставая от них на несколько метров.
- Почему Вы не идёте?
- Мне нужно ехать в другую сторону.
- Неужели мы сбились с пути? – подвела она свою лошадь к Кассиопее. – Мне казалось, Кентрагольф на той стороне.
- Ты права, Кентрагольф находится на той стороне. Но мне нужно не туда.
Алана непонимающе нахмурилась.
- То есть Вы не поедете в столицу?
- Нет, - покачала она головой.
- Но куда же Вы пойдете? – спросила Алана. Но не дав ответить Кассиопее, поняла сама. – Неужели на Гору Рух?
Кассиопея кивнула.
- Зачем? – слезла Алана с лошади. – Что Вам там делать?
- Там всё началось, там и должно всё кончится. Мне нужно попросить прощение у кое-кого напоследок, - слезла она с лошади и подошла к Алане.
Алана быстро похлопала глазами, пытаясь отогнать слёзы. В душе она всегда знала, что Кассиопея рано или поздно уйдет. Но она почему-то думала, что это случится скорее поздно, чем рано. За эти пару месяцев она так привыкла к жизни с ней, что ей было тяжело расстаться.
- Ну же, дитя, всё имеет своё начало и конец. Ты ведь знаешь, что мне пора.
- Знаю, - еле произнесла Алана, с огромным комом в горле. Она всё же не смогла противостоять своим чувствам и сдержать слёзы, и теперь они безостановочно текли по её щекам.
Кассиопея её обняла. И обнимая её в ответ ещё крепче, Алана зарыдала в голос.
- Я... Вас... так... полюбила... - говорила она сквозь слёзы.
- Я тебя тоже, милое дитя, - гладила она её по голове.
Они долго простояли обнимаясь, не в силах друг друга отпустить. Кассиопея терпеливо дождалась, пока Алана окончательно успокоится, и только после этого чуть отстранилась.
- Ох уж эта Гора Рух, - усмехнулась Алана, вытирая своё лицо.
- Запомни, милая: жизнь, не смотря на свои причуды, удивительна и прекрасна. И никто не знает, что случится завтра. Поэтому находясь сегодня, не печалься и не грусти, - помогла она протереть её слезы.
Затем подойдя к Мориону, она достала свой лук и протянула его Алане.
- Это единственное, что у меня осталось ценного. Возьми. И поменяйся со мной лошадьми. Я обещала Мориону, что больше никогда его не брошу. Поэтому забери его с собой. Мони тоже. Ей не выдержать холода Горы Рух.
Алана молча соглашалась со всем, продолжая кивать.
- Спасибо тебе, Алана, что разделила со мной моё одиночество, - улыбнулась она и подойдя к лошади Аланы, легко на него запрыгнула. Затем потянув за вожжи, стала уводить её в сторону.
- Вы ведь ни о чём не сожалеете? – спросила Алана, побежав за лошадью. Ей хотелось спросить - «сильно ли Вы несчастны?», но её язык не повернулся спросить о подобном.
Кассиопея, обернулась. Поняв, что хотела спросить Алана, она улыбнулась.
– Не бойся, дитя, я счастлива. Я наконец могу остановиться и вздохнуть с облегчением. Мне больше некуда спешить, я иду в своё последнее путешествие.
- Я буду помнить о Вас! Я напишу о Вас книгу! – прокричала она ей вслед.
Кассиопея, на этот раз не оборачиваясь, лишь помахала ей рукой, продолжала ехать вперёд. Алана долго смотрела на силуэт одинокой всадницы, уходящей от неё всё дальше и дальше, крепко прижимая к себе её лук.
- Потрясающая женщина, - сказала она, блестящими глазами то ли от слёз, то ли от восторга.
Кассиопея крепко отпечаталась в её сердце. Так крепко, что она вряд ли её когда-нибудь сможет забыть. Даже если насильно себя заставит. Но ей и не хотелось её забывать. Она обещала себе написать о ней, о её мемуарах, и всегда перечитывать, когда будет ослабевать её воля. Ведь Кассиопея никогда не сдавалась, не отчаивалась и продолжала уверенно смотреть вперёд. Во истину потрясающая...
Когда силуэт Кассиопеи превратился в маленькую точку, Алана зацепила лук к седлу Мориона, оседлала её и оглянулась по сторонам, пытаясь найти Мони.
- Мони! Мони! Ты где? – оглядывалась она.
Через мгновение она обнаружила дворняжку далеко впереди, бежащей вслед за Кассиопеей. – Ох Мони... - добродушно покачала она головой. – Ладно Морион, кажется, в Кентрагольф едем только мы с тобой, - погладила она лошадь по шее, и они двинули вперёд.
***
В столице она оказалась спустя сутки и первым же делом решила отправиться в золотой квадрат. Высокая стена всегда хорошо охранялась, и Алану, как и ожидалось, не впустили. Её трюк невесты имел лишь единичный успех, теперь ей стоило найти другую причину, чтобы войти. Но у неё не было времени ухищряться. Ей срочно нужно было увидеть Мирана.
- Мне нужно во дворец принца Мирана! – заявила она.
- Кто ты такая? – спросил один из стражников. На этот раз стражники выглядели не как двухметровые исполины, каких было полно в золотом квадрате, а как среднего роста юноши с жилистым телосложением. К тому же их лица были скрыты за чёрной тканью, оставляя открытыми только глаза.
- Я его близкий друг.
- Назови своё имя.
Алана не могла представиться своим именем, ведь в Кентрагольфе она считалась убийцей принца Унмара. Именем Наинны воспользоваться она тоже не могла, ведь та оказалась шпионкой из Сатук, и во время войны эта весть облетела всю страну.
- Передайте ему, что прибыла женщина со склона Омир.
Оба стражника переглянулись.
- У тебя есть доказательства?
Алана ненадолго задумалась и вдруг вспомнив кое-что, сняла варежку и достала из шеи кулон Мирана. Если эти стражники хорошо знакомы с Мираном, они должны узнать этот кулон, ведь он всегда носил его поверх рубашки, показывая его всем.
Стражники удивились, и в миг их будто подменили. Второй откашлялся и начал с доброжелательной интонацией:
- Госпожа, Вам следует пойти на склон Омир. Младший принц сейчас там.
- Благодарю! – развернулась Алана и со всех сил поскакала в сторону склона.
Дойдя до небольшого пролеска, она привязала Мориона к дереву и побежала вверх по склону. Она бежала так стремительно быстро, что совсем забыла смотреть под ноги. Она спотыкалась, и ветви, встречаясь на её пути, царапали её лицо. Она лишь жмурилась и продолжала бежать в радостном предвкушений долгожданной встречи. Сердце бешено стучало. Не было времени даже сделать глубокий вдох, ей нужно было поскорее добежать.
Поднявшись, она резко остановилась, придерживаясь за ветвь дерева. Рядом с камнем времени на спине лежал Миран, подложив руки под голову и скрестив ноги. Он смотрел не небо и настолько глубоко о чём-то задумался, что даже не услышал появление кого-то.
Алана подбежала ближе и присев на колени, наклонилась прямо над его головой.
- Не обо мне ли думаете, младший принц? – просияла она, смотря на него сверху вниз.
- Алана?! – удивился он и привстал настолько резко, что они стукнулись лбами.
- Ай! – вскрикнула она. – Зачем же сразу биться, Господин? – погладила она свой лоб, не переставая улыбаться.
- Что ты здесь делаешь?!
- Пришла кое-что сказать, - собралась она с лицом. – Вино, что Вы мне дали в прошлый раз, отвратительный на вкус - сказала она совершенно серьезно. – Всё, сказала. Теперь могу возвращаться, - встала она и показательно села, прислонившись к камню времени.
Миран на её колкость никак не отреагировал.
- Погоди, постой, - вскочил он на ноги, и тут же притянул к себе Алану, заставляя её встать подальше от камня. Она никогда не видела его настолько взволнованным. – Так ты снова вернулась? – вгляделся он на неё своими глубокими чёрными глазами.
Его растерянность её так тронула, что она тут же перестала придуриваться.
- Да, - поправила она прядь его волос, тепло улыбнувшись.
Миран тут же её обнял, крепко, чуть ли не до хруста.
- Прости меня... Стоило тебе исчезнуть, как я не находил себе места... Я так сожалею... - отстранился он и схватив её лицо обоими руками, стал тщательно разглядывать её лицо. - Отныне, я ни за что тебя не отпущу. Ни в одно из полнолуний. Никогда...
- От меня так просто не сбежишь, - улыбнулась она и привстала на цыпочки, приближаясь к его лицу.
- У меня как раз завалялась красная фата, пожалуй, стоит тебя к себе привязать, - притянул он её ближе и поцеловал.
***
Солнце стояло высоко, делая и без того белую округу ещё более искрящейся. Ей пришлось зажмуриться и подставить руку ко лбу, чтобы всё хорошенько рассмотреть. Какая же чудесная погода! Именно та зима, которую она любила – солнечная, холодная и блестящая.
Вдалеке послышались шаги, и она прищурилась, чтобы получше разглядеть идущего. Впереди шёл молодой человек, с лёгкой, плавучей походкой. Он шёл прямо к ней, улыбаясь с закрытыми глазами, а под глазами виднелись две одинаковые родинки.
- Мой верный товарищ, Госпожа Бесстыдница, неужели ты наконец-то вернулась? – подошёл он к ней.
- О, сквернослов, - расплылась она в улыбке и сердце её бешено застучало.
Перед ней стоял Орама - молодой, безупречно одетый в белые одежды, с туго собранными волосами и лучезарной улыбкой. Как долго она ждала встречи с ним! Ей казалось, что только увидевшись с ним, она сможет наконец найти покой. Тяжкий груз вины, что она оставила его одного до сих пор висела на её шее. И узнав, что он жив, она решила под конец жизни во чтобы то ни было вернуться на Гору Рух.
Орама подошёл ближе и погладил её по голове. Спустя нескольких секунд молчания, он заговорил снова:
- Многое же тебе пришлось пережить, дружище. Смогла ли ты наконец насытить своё любопытство и увидеть, чем всё кончилось?
- Смогла.
- И как тебе конец?
- Столь прекрасен, что сулит новое начало.
Орама усмехнулся.
- Госпожа талисман, ты действительно настолько упряма, что смогла изменить судьбу Кентрагольфа, - ухмыльнулся он. – Идём, я кое-что тебе покажу. А Мони, пожалуй, стоит остаться здесь.
- О... - удивилась Кассиопея тому, что Орама смог узнать имя её собачки. – Ну-ка, Мони, сидеть.
Собачка гавкнула, и послушно присела на одном месте. А Орама повёл Кассиопею внутрь храма. Открыв люк от пещеры Старейшины, они спустился вниз. Идя по коридорам пещеры, по которому она ни раз шла, её всё время мучила совесть. Именно здесь она бросила истекающего кровью Ораму и именно здесь украла камень времени. А теперь, Орама вёл её по этим самым коридорам как ни в чем не бывало.
- Мы так запросто сюда пришли. Где же Старейшина?
- Его больше нет с нами. Я перенял все его знания вместе с воспоминаниями и стал новым Старейшиной. В этом времени, я родился слепым и вырос на Горе Рух.
- Прости меня, Орама, - глухо проговорила она.
- Ты привела меня к моему предназначению. Так за что мне тебя винить?
– Всё так запуталось из-за меня...
- Всё идёт так, как и должно. Я предвидел это, когда прочел летописи Бога, – остановился он впереди небольшого водоёма, в котором плавали лотосы.
- Что это?
- Остальные чудеса света. Тот лотос, - указал он палкой на плавающий цветок, - причина твоего здоровья. Наставница Эа подмешала его в твой напиток, когда ты прибыла опьяненная опиумом, чтобы спасти тебя.
- Так вот почему мои конечности также подвижны, глаза остры, а руки держат тетиву твёрдо. Если вспомнить, сколько мне лет, это может быть только чудо.
- Именно. Этот Священный Лотос дарит сто лет здоровья.
- А что это за водоём?
- Подойди поближе.
Кассиопея подошла к водоёму и наклонилась. В стоячей воде без единой глади, она увидела своё лицо. Только в отражении стояла молодая Кассиопея, и она с удивлением потрогала своё лицо – мягкое, без единых морщин.
- Это – озеро души. В нём отражается твоя истинная сущность.
Кассиопея долго всматривалась в своё отражение. Как же давно она не видела себя молодой, даже стала забывать собственное лицо. От наполнивших её чувств, её глаза наполнились слезами. И безмятежная гладь воды пустила рябь от упавшей в неё слезы.
Орама подсел рядом с ней.
- Я не могу снять твоё проклятье забытия. Но могу оставить тебе твою молодость и оставшиеся годы здоровья.
Кассиопея посмотрела на него и улыбнулась.
- Я пришла сюда за покоем. И раз ты меня простил, мне больше ничего не нужно.
- Ты уверена?
- К чему мне молодость с моим проклятьем?
Орама молча постоял пару мгновений, думая о чём-то, после чего заговорил снова.
- Тогда, дружище, выпей снова росу Священного Лотоса.
Кассиопея достала ближайший лотос и испила капельки росы. Она вдруг резко почувствовала слабость, словно сила, до сих пор бурлящая по её жилам, резко её покинула. Орама подал ей руку, и она с трудом поднялась. Всё тело жутко ломило. Все чувства, что она испытывала после отравления опиумом, вернулись в одну секунду.
- Благодарю дружище, - проговорила она, тяжело дыша. – Помоги мне подняться обратно в храм. Мне стоит зажечь благовония напоследок. И позаботься о Мони, она тоже стара, как и я.
- Хорошо, - кивнул он.
Орама медленно вёл Кассиопею по коридорам пещеры, обхватив друг друга в локтях, когда она заново заговорила:
- Помнишь, ты говорил, что наша встреча предначертана судьбой, - усмехнулась она, - и что Сквернослова из Эриды и Бесстыдницу из Кентрагольфа впереди ждут ещё больше приключений.
- Помню.
- Так вот, сын торговца из Эриды, твоё пророчество не сбылось.
- У нас впереди столько жизней, что мы непременно переживём бессчетное количество приключений. Ведь наша встреча предначертана судьбой во все времена, - улыбнулся он.
- Я буду непременно ждать, - улыбнулась она в ответ.
Конец