II
Учеников на Горе Рух чётко отделяли от остальных монахов. Если монахи были вольны делать что им вздумается, то каждый ученик был привязан к отдельному наставнику и выполнял все его поручения. Кассиопею привязали к монахине Эа, и поселили в её хижине. Привыкшая жить в роскоши, ей пришлось долго привыкать к жизни в тесном домике, построенном прямо на скале. Именно на этой скале она внезапно для себя обнаружила страх высоты. Стоило ей выглянуть в окно, как за ней простиралась пустота. Стоило ступить неосторожно, можно было свалиться вниз. По всей скале тянулась одна длинная спиральная дорога, ведущая снизу вверх, но она была очень узка, едва помещая трех людей за раз. Из-за того, что повозке вверх не забраться, ученикам приходилось тащить дрова, воду и остальные необходимые принадлежности на своих плечах. Деревянные перила, тянущиеся по всей тропе, были из тоненького дерева размером с запястье, за них максимум можно было держаться, но ни отчего они не защищали. И обычный поход мог в любой момент обернуться трагедией.
На самой вершине скалы, словно в специально отполированной ровной поверхности, стоял один лишь храм морковно-красного цвета, с высокими колоннами и изящными вырезами на выходных арках. Вокруг храма не было ничего, кроме как неба над головой, облаков вокруг и скалы под ней. При бедных хижинах, простирающиеся по стенам скалы, этот храм сильно выделялся своей красотой и величественностью. Его не было видно, пока не поднимешься на самый верх и не предстанешь перед ним. Поэтому, многие проходящие мимо горы люди, даже не подозревали о его существовании. Все ученики и монахи любили и гордились этим храмом. В тёплые времена они часто медитировали перед ним, а в холодные времена, внутри. Впервые увидев это величественное строение, Кассиопея первым делом подумала, что на постройку этого храма ученикам наверняка пришлось день и ночь на протяжении нескольких лет таскать кирпичи и дрова. И вместо того, чтобы восхититься, она тяжело вздохнула, мысленно жалея всех, кто был причастен к постройке.
С самых первых дней, Кассиопее относились на ровне со всеми, не учитывая ни её возраст, ни её пол. Поэтому ей пришлось, как и всем колоть дрова, таскать их вверх, набирать воду и снова тащить наверх, подметать, убираться в доме и много чего ещё. Но для неё хуже, чем изнурительный физический труд, оказалась медитация, где они должны были сидеть пару часов неподвижно. После чего наставница Эа учила её боевым искусствам и как считала Кассиопея, морила голодом. Иначе маленькие порции в одну пиалу не считалось за еду. Да и к тому же она была совершенно пресная!
Гора Рух обернулась сущим адом для Кассиопеи. Она не высыпалась, ей всё время было холодно и постоянно чувствовала голод. Физическая нагрузка была слишком тяжелой, а медитация жутко унылой. Ещё и наставница Эа бесконечно попрекала её: то неправильно держишь осанку, то слишком быстро ешь, то неправильно оделась, то неправильно дышишь. Ей не нравилось абсолютно всё, что делала Кассиопея и она вечно читала ей длинные нотации. Никогда в жизни Кассиопее не приходилось выслушивать упрёки, и она от безысходности молча закатывала глаза. Но и тогда, наставница причитала, что так делать нельзя.
Однако не только Гора Рух была адом Кассиопеи, Кассиопея тоже была адским испытанием для наставницы. У неё ничего не получалось из-за того, что она всегда жила во дворце окруженная десятками слуг. Ей и в голову не приходило делать что-то по хозяйству самой. Поэтому впервые дни она чуть не отсекла руку своему товарищу, когда рубила дрова. Мальчишка отделался испугом и отсеченным кусочком мизинца. Затем она подожгла хижину, где они жили с наставницей, когда пыталась приготовить еду. Во время стирки сильно повредила белые одеяния, растирая их среди острых камней. Пытаясь зашить дырки она сшила все наизнанку, зашив не те места. Собирая травы и грибы, от незнания срывала исключительно ядовитые. И всё время прерывала общую медитацию возмущенными вздохами.
Больше упреков и изнурительных задании, Кассиопею сильнее всего злило, что они редко пересекались с главной причиной её нахождения здесь- с Генотой. Он, хоть и был учеником, был волен делать что ему вздумается подобно остальным монахам. Его Наставник, Нуа, первым встретивший Кассиопею у скалы, спустя два года дал своему ученику полную свободу. Считая, что Генота уже достаточно самостоятелен, он перестал за ним следить. Впервые об этом узнав, Кассиопея чуть было не вскипела от ярости. Она пару дней подряд доставала свою наставницу, следуя за ней по пятам, с просьбой её освободить, подобно Геноте. Но Наставница Эа оказалась непоколебима, и в ответ нагружала Кассиопею ещё больше. В итоге не выдержав, Кассиопея направилась к наставнику Нуа. Отыскав его в храме во время богослужения, она без приветствия начала:
- Я хочу, чтобы моим наставником были Вы!
Наставник Нуа медленно открыл глаза, повернул к ней голову и мягко улыбнулся.
— Это невозможно. У меня уже есть ученик, - ответил он ласкающим слух голосом. Казалась, улыбка и согнутые в полумесяце глаза были естественным состоянием наставника Нуа. Он всегда оставался дружелюбным чтобы ни случилось, и никто никогда не видел, чтобы он хмурился. От этого все невольно принимали его за добродушного человека, не способного на жестокость. Но Генота, прошедший сквозь изнурительные тренировки под его началом, хорош знал, что его наставник сущий дьявол под маской милосердия. Генота на протяжений двух лет не знал ни секунды покоя, переживая мучительные страдания, и только выдержав все испытания, был отпущен на волю.
- Наставница Эа всё время меня нагружает работой, не давая ни минуты на отдых! – жаловалась Кассиопея.
- Мой юный друг, наставница Эа не даёт Вам свободного времени, потому что боится, что Вы наворотите бед.
- Тогда мне придётся творить беды назло, чтобы у меня было больше свободного времени!
- Боюсь, это не сработает. В крайнем случае, Вас придётся запереть в пещере на несколько дней для принудительной медитации.
Кассиопея содрогнулась от одной только мысли о медитации.
- Хорошо-хорошо. Не хотите брать, и не надо, - повернулась она, собираясь уйти.
Спускаясь по извилистой дорожке вниз, ей в голову закралась мысль о побеге. Ей до чёртиков надоело здесь жить и подвергать себя бесконечному труду, словно бедному ослу. С неё хватило месяца. И этот месяц дался ей с трудом. Она буквально смела все свои привычки и внутренне ломала себя, чтобы заставить делать то, что не хочет. Её упрямство постепенно спадало на нет, и она всё больше задумывалась, нужны ли эти страдания? С Генотой они почти не пересекались, занятые каждый своими делами. Даже уличив свободную минуту, она всё равно не могла с ним встретиться, потому что он вечно где-то пропадал. Человека, который подпитывал её жажду к победе не было, и ей некому было доказывать серьёзность своих намерений. Так может, всё-таки вернуться?
Стоило ей всерьез об этом задуматься, как недалеко от себя, в неглубокой пещере она увидела знакомый силуэт. Генота собственной персоной! Обрадовавшись, она тут же к нему подошла. Он сидел в медитации, закрыв свои глаза и не думал замечать её присутствие. Она пару раз покрутилась вокруг него, и села прямо перед ним, внимательно вглядываясь в его лицо. Умиротворенное лицо этого юноши производили на неё чарующий эффект. Она словно загипнотизированная смотрела на него, изучая каждый его миллиметр. И чем больше она смотрела, тем больше не могла оторвать от него взгляд. Вот он, прямо перед ней, во всей красе: его длинные ресницы, очаровательно смотрели вниз, грудь спокойно вздымалась и опускалась вниз, а тёмные пряди отросших волос легко развевались при малейшем дуновений ветра. Изучив его вдоль и поперек, Кассиопея встала и простояла так некоторое время, смотря на него сверху вниз. Она словно задумала что-то, но не решалась это сделать, отчего мялась с одной ноги на другую. Она так долго собиралась с силами, что Генота даже начал нервничать, не понимая, кто столь рьяно пытается отвлечь его от медитации. Только он хотел распахнуть глаза, как почувствовал, как что-то нежное и тёплое коснулось его губ. Сперва замешкавшись, он застыл. Но затем придя в себя, резко распахнул глаза и осознав, что его кто-то целует, оттолкнул впереди стоящего человека. Увидев перед собой упавшую на ладони Кассиопею, он удивился ещё сильнее, и покраснев до кончиков ушей, тут же машинально прикрыл свой рот тыльной стороной ладони. Кассиопея же, медленно вставая, и не собиралась смущаться, расплылась в победоносной улыбке. Вместо того, чтобы извиняться, она лишь хитро хмыкнула, радуясь, что её шалость довела его до столь нелепой реакции.
- Ты что творишь?! – взревел Генота, направляя на неё яростный взгляд.
- Да ладно тебе, мы всё равно поженимся, когда окажемся в столице, - развела она по сторонам руки, ладонями вверх. – Это бы всё равно случилось рано или поздно.
- Не делай так больше!
- Я подумаю, - обернулась она, направляясь в сторону своей хижины.
- Ты!
Генота вскочил на ноги, и пытался кричать ей вслед, но Кассиопея даже не обернулась. Легкими шагами с небольшой припрыжкой, она шла весело присвистывая, тут же забыв о недавних мыслях о возвращении, забросив их в дальний уголок своей памяти. Отныне она нашла себе занятие, способное подпитывать её решимость - смущать Геноту, доводя его до покраснения. Подумать только, какое нелепое у него было лицо! Разве, можно отказаться от такого веселья?