XI
После ухода гостей, Алана беззастенчиво проспала до самого вечера. Вечером поела, затем снова улеглась спать до самого утра. Для чужестранки она вела себя удивительно раскрепощенно, а для хозяйки чрезмерно лениво. Заслуга её свободе принадлежала целиком Геноте, который совсем её не тревожил. Алана ночевала в этом доме всего третий день, и засыпая то от усталости, то от пьянства, совсем не заметила, что Генота, законный хозяин комнаты, ночевал в другом. Она поняла это к утру четвертого дня, когда почувствовала, что жизнь складывается чересчур спокойная. Это, конечно, не могло не радовать, но разве так всё и должно быть? Как же те сложности, что она нарисовала в своей голове, и к которым мысленно готовилась? Как же ухищрения, к которым она была готова прибегнуть? Ей даже бежать не пришлось. Живёт себе спокойно, спит до обеда, вкусно ест, и не ведает проблем. Она даже начала сомневаться, точно ли её выдали замуж, или просто отдали Геноте на попечение.
После совместного завтрака с Генотой, он повёл её за собой в библиотеку. Оказалась, в этом доме была своя библиотека, прямо рядом с гостиной, о чём Алана даже не догадывалась. Просторная комнатка с полками на всю стену до четырехметрового потолка с обоих сторон, впереди ряд окон, а под ним софа и кресла из красного бархата, прямо по середине круглый стол из темного дерева и несколько стульев. Будучи пьяной, Алана попросила Геноту учить её. Она сказала это не в серьез, кто же знал, что Генота отнесётся к этому с ответственностью.
Первый час обучения никак не шёл - он не знал с чего начать, а она не могла побороть стеснение и вела семя замкнуто. Со стороны это всё выглядело более чем смешно: немногословный человек – учитель; смущённый лентяй – ученик. Они даже сидели поодаль друг от друга. В итоге он решил начать с самого простого – алфавита. Читая транскрипции слов, написанных в дневнике Гофаура, Алана примерно понимала, что как произносится и как пишется. А потому алфавит дался ей легко. После, Генота достал из полки книгу, вручил ей и попросил начать читать вслух. Увидев, что это детские сказки, Алана сперва удивилась, что они существует и в этом мире, затем захотела закатить глаза, что ей придется это читать, но сдержалась. Выходило жутко медленно, коряво и неуверенно. Читая, она краснела словно речной рак и сильно раздражалась на свою неуклюжесть. Она чувствовала себя первоклассницей, но хуже всего, она не понимала, зачем ей вообще сдался этот язык. Генота слушал её слегка кивая, негромко подсказывая и ни разу не засмеявшись. Когда Алана не понимала значения некоторых слов, он обмакивал перо в чернила и принимался рисовать, чтобы объяснить. Но всё это совсем скоро надоело Алане, и она стала украдкой посматривать на часы. Время шло до невозможности медленно. Прошло всего два часа, как они пытались слепить что-то на подобие урока. И в конце концов, Алана не выдержала и попросила перерыв. Этим она хотела прекратить уроки, но Генота оказался непреклонен. После обеда, они сели за обучение снова. Генота, до этого пропадавший неизвестно где, провёл целый день дома, в библиотеке, с Аланой.
Завтрашний день они провели точно также.
Третий тоже.
Ещё ни разу ей не приходилось так прилежно, и так долго учиться. В итоге она прочитала несколько детских сказок. Слова довались легче, многие значения отпечатывались голове. Её не могло не радовать её продвижение, но она больше не могла выносить этих детских книжек.
К четвертному дню она не выдержала и попросила Геноту вместо чтений и рисований, просто поговорить. Усевшись, она на софе, он в кресле, оба принялись болтать. Совместное обучение всё же сблизило обоих, и хоть они и не сделались лучшими друзьями, лёд между ними постепенно начал таять. К тому же она очень хотела понять Геноту, где он ночует, и почему ведёт себя отчуждённо. Они болтали о пустяках: о погоде, о Кентрагольфе и цветах, пока Генота вдруг не задал вопрос.
- Алана, откуда Вы?
Алана на секунду замешкалась, но быстро собралась:
- Я из Государства Сатук, прибыла вместе с...
- Я знаю, что Вы не оттуда, - говорил он без упрёка, непринуждённо, смотря на неё безмятежным, спокойным взглядом.
Он застал её врасплох, и ей ничего не оставалось кроме как спросить – «Откуда?».
- «Не встреченные люди, предназначенные судьбой, невидимой тенью следуют по пятам. Их не знаешь, но заранее по ним скучаешь», - сказал он задумчиво. – Это слова одного слепого юноши, которого я встретил на Горе Рух. Вы слышали когда-нибудь об этой горе?
- Нет, - покачала она головой.
- Это монастырь расположенный на горной скале, огороженный от всего мира. Там находится поселение монахов, которые временами принимают учеников, которые хотят закалить свои тела и вырасти духовно. Я несколько лет жил на этой Горе. Там, вся скала усыпана множествами пещер, внутрь которых забираются для медитации. И иногда в этих пещерах можно столкнуться с другими учениками или монахами. Так я столкнулся с одним юношей. Он был слеп. И что странно, он не числился учеником. Кажется, многие монахи о нём даже не знали. В то время как мы жили в небольших хижинах, он жил в пещерах Горы Рух. И когда мы с ним случайно встречались, он рассказывал мне много интересных рассказов: о чудесах мира, о жизни людей, о бытие. Но чаще всего он рассказывал о молодой девушке из Кентрагольфа, что украла одно из чудес, хранящееся в пещерах Горы Рух. Он говорил, что камень, который она украла, мог возвращать людей во времени в полнолуние.
Его рассказы крепко отпечатались в моей памяти, я всё время прокручивал их в голове. Что странно, я верил его словам, хоть они и казались безумны. Особенно Кассиопея, так звали девушку, о которой он говорил, не покидала моих мыслей. Её имя казалось мне знакомым, будто я всегда её знал, но в то же время, ещё встретил. Совсем как говорил тот слепой.
- Вы думаете, я Кассиопея? – спросила Алана, не совсем понимая, куда он клонит.
- В начале, когда Вы внезапно появились, в странной одежде, не знающая языка, я подумал, что Вы и есть Кассиопея. Но чем больше я Вас узнавал, тем больше понимал, что Вы не отсюда и что Вы не она. К тому же, это вещь на Вашей руке, - показал он на часы в руке Аланы, - Вы точно определяете по нему время. В Кентрагольфе для измерения часов используются башенные часы в площади четырех героев, солнечные часы, измерение водой или свечами. Способов много, но они не такие точные как Ваш.
В детстве мой дед часто говорил, что раньше склона Омир не было, она появилась из ниоткуда, словно выросла из воздуха. Он говорил, что там стоит камень с вырезанными на нём фазами луны, обладающий душой и имеющий свойство расти. С тех пор я часто стал часто залезать на тот склон. И недавно, когда я снова там был, я заметил, что тот камень действительно изменился. Он стал больше. Тогда я вспомнил рассказ слепого юноши из Горы Рух про камень времени. Я спустился со склона и заметил там подушку с небольшими пятнами крови. Когда я принёс её с собой в дом, Вы сказали, что она Ваша. Тогда я вспомнил, что Ваши ладони были поранены, значит кровь на подушке была Ваша. Поразмыслив, я также вспомнил, что в день, когда Вы прибыли, было полнолуние. Совсем как в рассказах того слепца. Знали Вы или нет, но в Государстве Сатук вся знать говорит на канском языке, а Вы заговорили на нём лишь недавно. Много дней я не мог понять, раз вы не та Кассиопея из легенд, и не невеста из Сатук, то кто Вы? И откуда?
Генота излагал свои мысли неторопливо, выстраивая чёткую цепь событии. И Алана слушала его заворожённо, не смея перебить. По течению его рассказа, Алана начала понимать все его действия. Получается он знал, что она не из Сатук, и что она прибыли из далека. Вот почему он лишь наблюдал за ней, спал в отдельной комнате, помогал учить язык и пытался её не тревожить. В своих мыслях она предполагала, что возможно ей придётся рассказать Геноте правду, и ни раз проигрывала в голове похожий диалог. Только заранее решив, что её рассказ похож на бред сумасшедшего, не смела ему ничего говорить. Да и надобности никаких не возникало. Но кто же знал, что он догадается обо всём самостоятельно. Он даже дал ей подсказку, почему она вообще попала в это место. Похоже, все ответы хранились на Горе Рух.
- Так откуда Вы?
- Из другого времени. За много веков впереди.
Генота не выглядел удивлённым.
- И в Вашем мире нет Кентрагольфа?
Алана задержалась с ответом.
- Нет, - ответила она наконец.
Генота помолчал с минуту. Затем заговорил снова:
- Расскажите про свой мир.
- Сейчас, - сказала Алана, и вскочив с места, побежала в комнату. Порывшись в своих немногочисленных вещах, она нашла свой телефон, и быстро спустилась вниз. - Смотрите, - включила она его. – Это называется телефон.
Она подозвала Геноту сесть рядом и включив переднюю камеру сфотографировала обоих. Затем тут же открыв галерею, показала получившуюся фотографию. Генота был поражён. Он не ожидал увидеть нечто столь невообразимое, оттого долго засмотрелся на полученную фотографию. Взяв телефон в руки, он изучающе его повертел, и не найдя ничего примечательного, вернул Алане. Алана же, решив поразить его ещё больше, сняла их на видео, включила музыку и даже показала пару игр. Генота внимательно следил за каждым её движением и хоть и старался держать лицо, по нему было видно, как он удивлён. Флаг говорить мгновенно перешёл к Алане. И она начала в красках, насколько ей позволял её словарный запас, рассказывать о своём мире. Она говорила о технологиях, небоскрёбах и машинах. Ему нравился мир, о котором она говорила и он слушал её также не перебивая. В моменты, когда Алана не находилась словами, он всячески помогал ей с объяснениями. И гадая что она хочет сказать, их разговор постепенно становился похожим на игру «угадай слово». В итоге они проговорили весь вечер. Смеялись и удивлялись. Невидимый барьер между ними исчез, и они вышли из библиотеки друзьями, избавившись от всех секретов. Только Алану никак не покидало ощущение его отстранённости. Казалось, он всё время находился где-то ещё, в своих мыслях. И мысли эти, счастливые они или нет, заставляли его тосковать.