Кассиопея NEW

- Чувствую себя мертвой, - подумала Алана тяжело вздохнув.

Лениво облокачиваясь о стол, она отвернулась в сторону окна и вгляделась на обычный, выученный до камушка дворик с заржавевшими старыми каруселями и несущимися вокруг детьми. С высоты четвёртого этажа она смотрела на всё со скукой – за несколько лет однотипная картина успела надоесть. Со временем меняются лишь лица детей и качели всё громче скрипят, а всё остальное остается таким же. Даже неловкое молчание то же, что и три года назад.

Они с отцом сидели в маленькой захудалой кухне в восемь квадратных метров и пили чай. По крайне мере, притворялись что пьют. Отец был поглощен недавно-найденной книгой. Он горбился над ней так сильно, что еще чуть-чуть, и она бы точно его засосала. Звяканье фарфорового стакана, в котором ложкой размешивают чай и монотонное тиканье антикварных настенных часов неустанно напоминали о молчании. И отец, и дочь не знали о чём говорить, а потому предпочитали не говорить вообще. Оба делали вид, будто не замечают, что Господин Ален читает, а Алана беспрерывно смотрит в окно только чтобы хоть как-то заполнить неуютную тишину. После того, как мать Аланы ушла из дома три года назад, они вдруг осознали, что никогда не были близки, и всегда общались лишь посредством матери. Но тем не менее, они упрямо продолжали следовать давней традиции их маленькой семьи – пить чай в полвосьмого.

Внезапно отец поднял голову и посмотрел на свою дочь. Серьезным выражением лица он продолжал смотреть на неё несколько секунд. Затем снял очки и закрыв глаза, устало помассировал переносицу, где остался небольшой красноватый след от очков. Собираясь с силами, он придумывал в голове с чего начать, подбирая правильные слова.

- Алан, - сказал он наконец, открыв глаза.

Алана неспеша переместила свой взгляд с окна на своего отца. Усталые отцовские глаза с красными прожилками встретились с безразличными блеклыми глазами дочери. Она заранее знала, о чем пойдет речь. Наступил один их тех редких разговоров, когда родитель наконец-то замечает, что судьба бедного чада стремительно катится в безызвестность. И Алана внутренне передёрнулась, мысленно покрываясь колючими шипами. Перспектива натянутого разговора, затеянного галочки ради, совсем не воодушевляла. Может отец взаправду волновался, но тяжелее всех приходилось именно ей. Ведь она была обладателем жизни, с которой совершенно не понимала, что делать: кем быть? чем заниматься? Что у неё получается лучше всего? И получается ли у неё вообще что-то? И так до бесконечности. Столько вопросов оставались без ответа, доставляя ей головную боль.

- Отец, - ответила она мягким голосом, сев прямо. – Не волнуйся. У меня есть планы на будущее.

Он только было открыл рот, но тут же передумал говорить и опустил глаза.

- Мне пора, - сказав, он встал со стола и направился к двери.

- Куда?

- Мне нужно... - на секунду он замялся, - работать, - докончил он и вышел.

«На этот раз он быстро сдался» - подумала Алана, доливая себе кипятка в чай. Она вдруг вздохнула - то ли от облегчения, то ли от грусти. Её жутко раздражали нравоучения отца, но порой она вела себя так, словно специально на них нарывалась. Ей хотелось, чтобы о её судьбе волновались, но в то же время, она проявляла нетерпение каждый раз, стоило отцу открыть рот. Впрочем, она и сама не понимала, чего хочет. Временами она хотела, чтобы её жизнь прожили за неё; чтобы каждая дорога, на которую она ступит, была выбрана за неё заранее.

На сердце Господина Алена же висел огромный груз. Пару недель назад, когда Алана провалилась на экзаменах, вместо того, чтобы оплатить учёбу дочери, он вложился в свой новый проект. Тому виной не его наплевательское отношение, а настойчивость Аланы в том, что она и без того не собиралась поступать в этом году. Ален столь редко общался с собственной дочерью, что принимал каждое сказанное ею слово за правду, а потому легко с ней согласился.

Господин Ален по профессии археолог. Он часто путешествует по работе и всегда старается взять свою дочь с собой. В начале июня, чтобы взбодрить Алану после провала на экзаменах, он взял её с собой в Прагу, чтобы посетить одну из самых древнейших библиотек – Климентинум. Только его привела туда отнюдь не красота, а снова работа - в Климентинуме он хотел поискать информацию об исчезнувшем городе Кентрагольфе. Господин Ален несколько лет мотался по разным библиотекам и архивам, в поисках зацепок и они привели его в Прагу.

В Клементинуме они пробыли целый день. Процесс поиска сильно затормаживала необходимость предельной осторожности с книгами, которым по несколько сотен лет. Им было волнительно даже переворачивать страницы - они вот-вот грозились отвалиться. И наконец, после семи часов поисков, Господин Ален нашел то, что искал - старую записную книжку со сведениями о «Кентрагольфе». Картина была незабываемая - сверкающие глаза, еле заметная дрожь в руке и сосредоточенный взгляд, когда он держал коричневую потертую книжку в мягком переплете. Это означало только одно – у него новая страсть, граничащая с одержимостью. «О, Господи...» - тихо произнес он, перелистывая страницы. «Все твердили мне, что это очередные выдумки, что это всего лишь миф. Но он существует... Алан, он существует! Я должен отдать это Бренду, он сможет разобрать и перевести эти слова. И я, я..» - говорил он возбужденно.

Заглядевшись на безумную радость, Алана была столь поражена новой эмоции отца, что искренне обрадовалась и сама. Она видела в его глазах тот самый блеск одержимости, который ни разу не испытывала сама. На секунду она позавидовала, и захотела иметь ту же любовь к своему делу, что и он, но, к сожалению, ничего не вызывало в ней интереса. Вдруг Господин Ален замолчал и посмотрел на свою дочь в полной растерянности. Он решился на эту поездку без каких-либо надежд. Кто же знал, что он внезапно найдёт то, что давно искал. Этот проект требовал немало вложенных денег, как того требовало и будущее Аланы. В итоге, без колебаний, но не без разочарования, он с прежней бережливостью закрыл книжку. «Не думаю, что это хорошая идея» - сказал он, пытаясь скрыть горечь в голосе.

В этот момент Алану накрыла волна паники. Она вдруг почувствовала себя вором, крадущей мечты и ей снова захотелось вернуть ту детскую радость на лице отца. «Обуза» - четко прочертилось клеймо лбу, и она чувствовала себя ничтожной. Конечно, родитель должен позаботиться о судьбе своего ребёнка, но что, если у ребёнка нет ни желания, ни мечты?

«Отец», - сказала она, собравшись, - «Я давно хотела тебе сказать, что не собираюсь поступать в этом году. Хочу взять академ». Это было первое, что пришло на ум и дороги назад не было. После этого следовала долгая череда серьезных разговоров о будущем и о жизни в целом. Но она упрямо стояла на своем и ни за что не соглашалась никуда поступать. В конце концов, Господин Ален сдался и принялся за свой проект. Он был рад, но стоило ему увидеть скучающий вид Аланы, как его совесть тут же начинала его снедать изнутри. С тех пор он стал избегать свою дочь, а когда они встречались за ужином, пытался изо всех сил быть занятым. Алана, прекрасно видевшая отца насквозь лишь подыгрывала ему, усердно вглядываясь в окно. Так они и жили, дополняя притворства друг друга.