Глава 20
ЛИСА.
— Чонгук, остановись. -
Мой голос хриплый и едва громче шепота. Возможно, даже если бы он услышал меня, он все равно не остановился бы.
— Чонгук, — сказала я громче. Он зашел слишком далеко в своей ярости. — Чонгук, пожалуйста, — умоляла я.
Мой голос сорвался, когда я произнесла это, и он посмотрел на меня, снова подняв руку.
Он медленно встал, мой нападавший лежал под ним без сознания, избитый до неузнаваемости. Глаза Чонгука яростные и темные, кулаки все еще сжаты.
— Я хочу, блядь, разрушить…
— Я знаю. -
Я прислонилась к ближайшему дереву и закрыла глаза, тошнотворно осознавая каждый дюйм боли, который испытывала.
Чонгук посмотрел на мужчину сверху вниз, прежде чем поднял его за воротник и заглянул в лицо.
— Ты его знаешь? — его голос напряженный и сдержанный.
Я хотела, чтобы он подошел ко мне и обнял, но я слишком напугана, чтобы просить его об этом. Не тогда, когда он выглядел так, словно хотел убить все, что находилось у него в поле зрения, способное дышать.
Должно быть, он заметил мой страх, потому что сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов и приблизился ко мне. Он сел на корточки рядом со мной и нежно коснулся моего бледного лица, затем осмотрел мои руки. Когда он перешел к моим ребрам, я вскрикнула. Его челюсть сжалась, а мышца рядом с глазом подергивалась в безумном стаккато.
Он осторожно поднял мою рубашку, и его ноздри раздулись. Вены на его шее напряглись, сонная артерия заметно пульсировала, и он сделал движение, чтобы вернуться к парню, который застонал от боли на земле. Я схватила Чонгука за рукав.
— Пожалуйста, останься со мной.
После долгой секунды напряженного сглатывания он кивнул и достал телефон из кармана джинсов. Когда кто-то ответил на другом конце линии, он инструктировал без предисловий:
— Старая тропа к водопаду, в двух милях вниз от указателя. Иди сюда. Сейчас. Или у тебя в округе будет дело об убийстве.
Затем он повесил трубку. Итак, это, должно быть, Джейк или Кен, парень-шериф, о котором я слышала. «Хорошо, — сказала я себе. — Правоохранительные органы должны поднять мне настроение».
Когда мужчина, подружившийся с грязью слева от нас, пробурчал что-то невразумительное, Чонгук через секунду оказался рядом с ним. Он снова заставил его замолчать одним ударом и потащился обратно ко мне, не говоря ни слова. Присев на корточки рядом с моим полусогнутым телом, он осмотрел мой живот, а затем старался не ткнуть пальцем в несколько симпатичных фиолетовых синяков, уже образовавшихся на моем торсе и животе. Его глаза встретились с моими, когда его пальцы скользнули по синякам, касаясь без нажима.
Он такой нежный, что я почти могла сказать себе, что он никогда не был жестоким, хотя это было продемонстрировано лично мне не менее минуты назад. Я должна бояться его, потому что я только что воочию увидела только начало того, что он мог сделать с человеческим телом, но я не боялась. Я чувствовала себя в безопасности, он здесь, и теперь ничто не причинит мне вреда. Это наивное ощущение в первую очередь привело меня к неприятностям, но я ничего не могла поделать со своими чувствами. Не больше, чем я могла повлиять на поведение Чонгука.
— Где болит больше всего? — его голос хриплый, даже больше, чем обычно.
— Мой живот. И ребра. И совсем немного.
Очень сильно болит.
Он мне не поверил и продолжил осматривать свежеобразующиеся синяки. Когда он коснулся моих ребер, я вздрогнула. Да, у меня там, возможно, было несколько переломов. Удары были жестокими, и у меня не было шанса защититься. Хотя прямо сейчас трудно сказать, потому что все болело.
Он не смотрел мне в лицо и не сводил глаз с моего тела.
— Чонгук, — тихо позвала я его, потому что я всего в футе от него, в то время как он так далеко от меня. Он не отреагировал, поэтому я повторила его имя громче. — Чонгук! -
Ничего.
— Ради всего святого, Чонгук, посмотри на меня!
— Я не могу, — выдавил он сквозь зубы.
— Я тебе настолько противна? -
Такое сильное дежавю. Мой бывший муж не мог смотреть мне в лицо после того, как дал пощечину. Это, наконец, привлекло внимание Чонгука, потому что его обжигающий взгляд нашел мой.
— Если я увижу хотя бы царапину на твоем лице… — он оборвал себя, сделал глубокий вдох и заключил: — В конце концов, я убью этого ублюдка.
Успокойся, сердце мое.
Этот человек только что признался в своем желании убить другого человека ради меня, и я растаяла в своих штанах. Даже острые боли, казалось, прошли. Как раз в тот момент, когда я собиралась сказать то, о чем позже наверняка могла пожалеть, рев автомобильного двигателя заглушил звук нашего тяжелого дыхания: моего — от боли и разочарования, и его — от напряжения, отговаривающего себя от убийства.
Затем лицо Чонгука внезапно из менилось. И… вот оно.
— Какого хрена ты тут делала одна? — он закричал.
— Я бегала трусцой, — слабо прошептала я.
Так вот, идея бегать трусцой по лесу, когда мой жестокий бывший пытался выследить меня, звучала совсем не умно.
— Бег трусцой? Ты, блядь, бегала трусцой? Одна? Здесь? Ты что, с ума сошла?
Я снова превратилась в свернувшийся клубок страха.
В поле зрения появилась полицейская машина, которая двигалась к нам и спасала меня от Чонгука. Парень примерно того же возраста, что и Чонгук, выпрыгнул с водительского сиденья и побежал к нам. Он красив в классическом, чрезмерно совершенном, почти скучном смысле, и он ужасно похож на Чонгука, только в немного более цивилизованной версии. Он опустился на колени рядом со мной и спросил спокойным, уверенным голосом:
— Мэм, я шериф. С вами все в порядке?
— Конечно, она, блядь, не в порядке. Посмотри на нее. На нее, блядь, напали, — усмехнулся Чонгук, и я вздрогнула.
— У меня нет никаких сломанных костей, просто несколько сильных ушибов. Ему, — я указала на все еще лежащее тело, — может понадобиться скорая помощь.
— Ни хрена ему не понадобиться, — снова зарычал Чонгук.
— Ладно, давайте все успокоимся, — сказал полицейский, затем повернулся ко мне. — Вы можете рассказать мне, что произошло? -
Я ожидала, что Чонгук перебьет меня, но он смотрел на меня, тоже ожидая ответа. Верно.
— Я совершала пробежку.
— Да, умный ход, — подхватил Чонгук, все еще сердитый.
— Чонгук. -
Коп прервал его тем властным тоном, который заставлял солдат повиноваться, и это, казалось, подействовало на Чонгука, который с хмурым видом сжал челюсти.
— Продолжайте, мэм.
— Меня зовут Лиса, — он кивнул. — Итак, я бежала, и меня толкнули сзади. Меня несколько раз пнули.-
Чонгук так быстро выдохнул, что это прозвучало похоже на звук раздраженного быка, готового броситься в атаку.
— Потом Чонгук нокаутировал его. Остальное вы знаете.
— Что именно означает ‘остальное’? — осторожно спросил шериф.
— Чонгук остановил его от нападения на меня.
Коп посмотрел на поверженное тело.
— Похоже, он сделал немного больше, чем просто остановил его.
— Мне тоже удалось ударить его несколько раз, — быстро добавила я, потому что не хотела, чтобы у Чонгука были неприятности.
Я не знала характера его отношений с полицейским, но он уже выглядел подозрительным из-за того, что Чонгук немного перестарался с задачей защиты. Слабая улыбка появилась на губах Чонгука.
Коп снова посмотрел на меня, приподняв бровь.
— Я уверен, что так и было.
— О, действительно так и было. Я маленькая, но могучая, — поспешила добавить я, но, возможно, немного переборщила, потому что полицейский подавил смешок, прежде чем пошел проверить нападавшего.
— У него есть пульс, — сообщил он.
— К сожалению, — пробормотал Чонгук себе под нос, и коп бросил на него укоризненный взгляд.
— Я отвезу его в участок, — заключил шериф, прежде чем обратился конкретно ко мне.
— Вам нужно будет приехать туда, чтобы дать показания после больницы.
— Мне не нужна больница. -
Я уже знала серьезность своих травм, и мне не потребовалось пребывание в больнице или даже рентген. У меня раньше были такие синяки, они ужасно болели, но не опасны для жизни и заживали сами по себе. И если у меня будет перелом, он заживет примерно через неделю, если я дам время.
— Тебе нужна, — возразил Чонгук.
— Поверь мне, я знаю, когда она мне нужна. И сейчас — нет. Я в порядке.
Должно быть, мои слова были неправильными, потому что Чонгук зарычал. Действительно зарычал, как будто он дикий зверь, и вместо того, чтобы звучать странно из человеческого горла, для меня это прозвучало возбуждающе. Плохая, очень плохая Лиса.
— Могу я просто дать показания здесь?
— К сожалению, не можешь. -
Коп извиняющимся тоном покачал головой, одновременно надевая наручники моему, теперь уже слегка хрюкающему нападавшему. Он дал ему пару пощечин, и тело относительно ожило.
— Кеннет, — голос Чонгука звучал немного громче, чем необходимо.
Полицейский вздохнул.
— Хорошо, будь там завтра утром. Но за это ты придешь на ужин в воскресенье. Мама скучает по тебе.
Потрясенная, я повернула голову в сторону Чонгука как раз вовремя, чтобы увидеть, как он сжал челюсти и послал шерифу — своему… брату? — свирепый взгляд, который мог вызвать лесной пожар.
— Она не моя мать.
— Вполне может быть, потому что она помогла вырастить твою неблагодарную задницу. Так что не будь мудаком и приходи на ужин. Мисс Лиса может сегодня отдохнуть, — резюмировал он, указывая на меня, прежде чем снова повернуться к Чонгуку, — а ты приходи на ужин в воскресенье. Таков уговор.
Я почувствовала, как внутри Чонгука закипал гнев, его челюсть ходила взад-вперед. Я открыла рот, чтобы согласиться поехать в участок прямо сейчас, когда Чонгук резко выпалил:
— Хорошо.
И от этого у меня по телу разлилось тепло. Он явно не хотел идти на этот ужин со своей семьей, и, вероятно, на то была веская причина, но он все равно согласился. Из-за меня. Слезы обожгли уголки моих глаз, и я быстро заморгала, чтобы они не упали и не смутили меня.
Лицо полицейского осветилось, как будто он только что выиграл в лотерею.
— Отлично! Решено. А теперь позвольте мне подбросить вас, куда вам нужно.
— Ты можешь отвезти меня к Джастину?
Когда я спросила об этом, его брови взлетели в стратосферу, почти исчезая навсегда.
— Ты живешь у Джастина? — он спросил, чтобы подтвердить это, как будто идея моего присутствия там абсурдна.
Он посмотрел на своего брата, прежде чем снова сфокусировался на мне.
— Да. Ты можешь меня подвезти? — я облизнула пересохшие губы и почувствовала вкус крови.
Вкус не из тех, что навевал счастливые воспоминания, и я боролась с дрожью.
— Конечно. Мы забросим этот экземпляр по дороге.
Он схватил указанный экземпляр и затолкнул его на заднее сиденье патрульной машины, крепко держа его за голову. Нападавший едва двигался, не говоря уже о разговоре, но это, похоже, не беспокоило шерифа, его подход к общению с этим человеком не был полной противоположностью подходу Чонгука, о чем свидетельствовала не слишком вежливая манера, с которой он запихивал его внутрь и захлопнул за ним дверь.
Чонгук подошел ко мне, и я подняла руку в надежде, что он поможет мне подняться на ноги — на данный момент задача казалась мне непреодолимой в одиночку. Вместо этого он обхватил меня одной рукой за спину, другой подхватил под колени и поднял.
— Что ты делаешь? — я удивленно выдохнула.
— Забираю тебя с собой, — его голос полон решимости.
— Куда? — спросила я, надеюсь, мой тон звучал не слишком обнадеживающе.
Он только что выгнал меня, а я уже хотела вернуться. Разве я не любительница наказаний? Мой собственный маркиз де Сад, ни больше ни меньше.
— Домой.
— А как же Джастин? — спросила я.
Я старалась говорить как можно более нейтрально и не показывать, что втайне я так хотела оказаться подальше от своих проблем в его сильных объятиях.
— Забудь о нем.
— Что ты делаешь, братан? — донеслось со стороны патрульной машины.
— Она останется со мной. Завтра я отвезу ее в участок, — заявил он шерифу.
Я бросила быстрый взгляд на полицейского, и на его губах появилась легкая удовлетворенная улыбка. Весь чертов город сводников. Сначала Донна, потом Джастин, теперь шериф.
— Тогда ладно. Увидимся завтра и в воскресенье. Такое чувство, что Рождество наступило раньше! — он приветствовал меня с широкой улыбкой на лице и запрыгнул в машину.
— Отпусти меня, Чонгук, — попросила я, желая, чтобы мой голос звучал твердо, но вместо этого он звучал мягко и жалобно.
— Нет.
— Ты не можешь нести меня всю дорогу до своего дома, — попыталась я снова.
— Кто это сказал?
— Природа, например, — ответила я. — Я вешу… много, если хочешь знать. -
Я оборвала себя, прежде чем выложила бы все начистоту. Некоторые вещи должны оставаться в секрете.
— Это не важно. -
У него быстрый и уверенный темп. И я не полулегковес. Сто пятьдесят пять фунтов тяжелых костей и прочего хлама позвякивали в моем потрясающем теле.
— Чонгук, пожалуйста, отпусти меня. -
Я действительно почувствовала себя неуютно в таком состоянии.
Он немедленно остановился.
— Почему? Тебе больно? Я делаю тебе больно? — его глаза блуждали по моему лицу.
— Нет. Мне просто неловко, что тебе приходится нести меня, как какую-то… жертву. -
Вот, я это сказала.
Он нашел мой взгляд и удержал его.
— Прямо сейчас я ничего так не хочу, как вот так обнимать тебя.
— Почему? — прошептала я.
— Потому что это лучший способ убедиться, что я не вернусь, и не убью придурка, который причинил тебе боль, — его голос звучал так серьезно, что я почему-то ни на секунду в нем не сомневалась.
— Хорошо, — тихо ответила я и крепче обняла его за шею.
— Кроме того, я перевозил более тяжелых людей на большие расстояния. -
Верно, его подготовка во флоте, должно быть, была жестокой.
— И дом не так уж далеко отсюда. Примерно в миле или около того.
— Как это возможно? — спросила я.
— Ты зашла довольно глубоко в лес, Лиса. К тому же, если ты поедешь по дороге к моему дому, она извивалась на всем пути, но из города прямой путь через лес намного короче.
Я расслабилась в его объятиях, все еще пытаясь удержать хотя бы часть своего веса.