Эпилог
Лия
Когда-нибудь я ведь должна была прийти в норму, правильно? Каждый заслуживал счастья. И, как бы сильно я не была убеждена в обратном, все вокруг меня настойчиво твердили об этом.
Я знала, что уже получила максимум, что я могла выжать из этой жизни. У меня появились любящая семья, друзья и Валера.
Они стали для меня большим, чем я могла мечтать.
Я наконец смогла избавиться от большинства призраков своего прошлого. Не без помощи близких. Они делали всё, чтобы мне становилось легче, чтобы я вновь начинала улыбаться и радоваться.
Все старались не вспоминать о той сцене, что я устроила на встрече Универсама с ДомБытом. Я не хотела вспоминать о том, как сломалась и позволила себе слабость у всех на виду. А все остальные с опаской относились к моему психологическому состоянию, переживая, что мои четыре месяца в подвале повлияли на меня не совсем адекватным образом.
Всё таки реабилитация заняла слишком долгое время. Наташа занималась моими ребрами и остальными ранами, а братья и Валера взяли на себя моё психологическое состояние, вытаскивая из кокона, в котором я закрылась. Постепенно. Не спеша.
Мне нравилось заново привыкать к прикосновениям Валеры. В его присутствии всегда становилось спокойнее. Как будто всё, что было вокруг, отходило на задний план, и оставались только мы.
Он был мягким. Я постепенно привыкала к нему и его постоянной опеке. Было странно, что меня его в какие-то моменты даже чрезмерная забота никогда не отталкивала и не нервировала меня. Раньше я терпеть не могла, когда кто-то так переживал за меня.
Сейчас? После всего произошедшего? Теперь это как будто вошло в норму. Я понимала желание братьев и друзей защитить меня.
Вова мягко настаивал на том, чтобы я снизила свои физические нагрузки и сократила тренировки хотя бы до двух раз в неделю. Особенно настоятельно это было после того, что я устроила в кафе «Снежинка». Но он сразу же прекратил свои попытки после моего чёткого отказа и заявления о том, что я хочу научиться холодно рассуждать, когда нахожусь в опасности. Хоть время от времени и продолжал неодобрительно наблюдать за тем, как я тренируюсь.
Мои тренировки становились всё серьезнее, и я начала ловить себя на осознании, что после четырех месяцев, которые я провела в избиениях и изнеможении, оставили свой след. Если физически я приходила в норму, то внутри меня всё равно что-то поменялось. Появилась ожесточённость, которую я время от времени не могла подавить.
Приходилось приспосабливаться. Привыкать к изменениям в себе.
Я начала выплёскивать всю жестокость именно на тренировках, изматывая своё тело, пока оно не начинало ломить от слабости. Ни Валере, ни братьям это не нравилось, но они в какой-то степени одобряли этот способ избавиться от всего, что копилось внутри меня. Лучше я буду пахать на двухчасовых тренировках, избавляясь от жестокости, которая копилась пару дней, чем продолжать сдерживать её, пока не выкину какую-нибудь новую херь.
Валера продолжал заботиться обо мне, хоть я и напоминала ему каждый раз, что не беспомощна. Но он настаивал. Это было для него своего рода терапией, чтобы избавиться от своей агрессии.
В моём присутствии он никогда не позволял себе грубость. Раньше - да, но не теперь, после всего, что между нами произошло. Теперь нам хотелось только спокойствия. Наши отношения и так помотала жизнь, поэтому мы никогда не были агрессивны и успокаивались в присутствии друг друга.
Валера оставил всю свою неподавляемую ярость в разборках группировок, в то время как я тоже самое проворачивала со своей жестокостью в тренировках.
Мы нашли выход, чтобы справляться с этими трудностями.
Кощей не много, не мало, а относился ко мне, как к настоящей принцессе, перенимая эстафету от всего Универсама и называя меня «Принцесса Турбо». Я могла понять его уважение, потому что он тоже стал свидетелем сцены, как я остановила парня ДомБыта с ножом, который направлялся на Валеру.
Моё сердце трепетало каждый раз, когда я слышала, как Валера обращается ко мне с его излюбленным «принцесса». Его прозвище всегда приследовало меня, а в моменты, когда это слетало с его губ с ощущением мягкости и при этом некого игривого предупреждения, всё внутри меня трепетало. Бабочки в животе, о которых мне так часто трещали Айгуль и Наташа, наконец посетили и меня.
Что-то завязывалось в узел внизу моего живота и не отпускало меня, если рядом со мной находился Валера.
Мне нравилось, когда он усаживал меня к себе на колени и приобнимал за талию, прижимая спиной к своей груди. Из-за нашей разницы в росте я была слишком меньше его, поэтому, когда мы находились в таком положении, я запросто могла откинуть голову назад, устраивая её на его груди. Но больше всего я любила в такие моменты утыкаться носом в его шею, вдыхая его запах.
Тогда его руки чуть крепче обхватывали мою талию и я могла почувствовать, как начинает колотиться его сердце, чуть ли не выпрыгивая из груди.
Когда я в первый раз столкнулась с такой реакцией на свои действия, испугалась, что ему неприятно, но вскоре он убедил меня в том, что это лишь доставляет удовольствие. Вначале я с сомнением относилась к его словам, но, когда видела, как он расслабляется, несмотря на бешеное сердцебиение, всё же позволила себе отпустить эту ситуацию.
Со временем я начала больше времени проводить с единственными подругами, которые у меня только когда-либо были - Айгуль и Наташей. Первые несколько недель после возвращения я проводила только с несколькими людьми, в число которых входили братья, Валера, иногда Вахит, и Наташа, которая всегда играла свою роль врача, не давя на меня лишними разговорами, пока я не приду в себя.
Я чувствовала, как моя жизнь постепенно возвращается в адекватный ритм, а я, сбрасывая оковы, которые на меня навесили ДомБыт и отец, приходила в норму. И понимала, что всё это только благодаря тем людям, которые ни на шаг не оставляли меня. Я была благодарна каждому из них за то, сколько времени они со мной провели, неустанно сидя возле кровати или просто пытаясь вывести из напряжённого и опустошённого состояния.
Мне стало легче только благодаря ним. И, в конце да концов. Я теперь запросто могла назвать их своей семьей. Той, которую я загадывала на каждый свой день рождения, уставившись в полночь на луну в своей комнате.
Я никогда не просила на свой день рождения торт или подарки. Я всего лишь надеялась, что когда-нибудь смогу обрести ту любящую семью, о которой всегда так мечтала.
И на этот раз моё желание всё же исполнилось. Несмотря на то, что восемнадцать лет мне исполнилось, когда я находилась в сыром подвале в передышках между избиениями и издевательствами, и я не могла даже ориентироваться на то, какие когда были числа, и я ничего не загадывала. Просто потому, что была не в курсе, что я находилась там настолько долго.
На самом деле, мы с Валерой и моими братьями потратили не один вечер, разбираясь в том, что я проспустила за это время и что происходило. Даже когда на тот момент я находилась со своими близкими уже несколько недель, я всё ещё не была осведомлена о датах. Я едва помнила, когда в последний раз видела братьев, какое это было число и день. Слишком сильно была изломана моя психика. Слишком сильно спутались все мои мысли. И распутывать их приходилось не мне одной и не один день.
Я в ступоре осознавала факт, что меня не было четыре месяца.Что я прожила столько времени в сыром и промёрзлом подвале, где практически не было света. Но благодаря поддержке своей семьи смогла справиться и с этим.
Финалом моего волнения стало то, что родители Валеры захотели познакомиться со мной. Из-за того, что последний год он чуть ли не жил в нашей квартире и уже считался за полноценного члена семьи, естественно, его родители задались вопросом, где он столько времени пропадает, что его практически никогда не было дома. Потому что как бы сильно я не настаивала на том, что я в порядке и со мной ничего не случится, если он проведёт несколько дней со своей семьёй, но он оставался непреклонен и отлучался максимум на несколько часов. Чтобы убедить родителей, что он всё ещё жив и в порядке, потому что они его практически не видели.
Мои руки било мелкой дрожью, когда мы стояли перед входной дверью в квартиру Туркиных и ожидали момента, чтобы я успокоилась. Я слишком сильно волновалась, что не понравлюсь его родителям.
Ну конечно. Его мама посмотрит на меня, а потом скажет ему, что я невыгодная партия и ему незачем связывать свою жизнь с такой простушкой.
От этих мыслей моё тело непроизвольно покрылось мурашками и я передернула плечами, стараясь сбросить с себя неприятное ощущение. Я знала, что Валера не оставит меня, но одобрение наших отношений его родителями было очень важно для меня. Я не хотела, чтобы из-за меня произошёл разлад в их семье.
- Принцесса, если ты не прекратишь сейчас так трястись, то я просто уведу тебя домой, - мягко сказал Валера, обхватив мои трясущиеся руки своими, поглаживая большим пальцем.
Я нервно усмехнулась ему:
- Звучит как чудесный план, - выдавила я из себя. - Давай так и сделаем, да? Твоя мама не сильно расстроится, что мы не пришли.
- О, не-е-ет, - весело протянул он, коротко рассмеявшись. - Мама сильно расстроится. Она очень хочет поскорее познакомиться с тобой.
Я обреченно закатила глаза, чуть не захныкав от отчаяния.
- Милая, почему ты переживаешь? - в сотый раз спрашивает он, с теплотой в глазах уставившись на меня, словно это не из-за меня мы уже почти час стоим в подъезде. - Мои родители не такие уж и страшные.
- Ты не понимаешь, что-ли? - серьезно посмотрела я на него. На его лице отразилось полное недоумение. - Посмотри на меня.
Я окинула себя взглядом ещё раз. Он последовал моему примеру, всё ещё непонимающе хмурясь.
- Что я должен увидеть?
- Ты издеваешься? - пробурчала я недовольно. - По мне же сразу видно, что я кроме проблем больше ничего тебе не смогу дать.
Он хрипло рассмеялся, взяв моё лицо в свои ладони мягким движением.
- Ты само совершенство, принцесса, - его губы мягко коснулись моих, оставляя мимолётный и лёгкий поцелуй. - И переживаешь из-за ерунды. Ты не должна мне ничего «давать». Просто будь рядом и в порядке, этого мне будет достаточно, а обо всём остальном позабочусь я.
- Каждый хочет для своего ребенка только самого лучшего...
- И? - выгнул он бровь и ещё раз поцеловал меня. - У меня уже есть ты. Это самое лучшее, о чём я даже мечтать не мог.
***
Как оказалось позже, я напрасно переживала за реакцию родителей Валеры на меня. Хоть я и тряслась от одной только мысли о знакомстве с ними, мои нервность и напряжение испарились в течение первого часа общения с ними.
Светлана Игоревна, мама Валеры, оказалась весьма приятной женщиной и во многих отношениях была схожа с Дилярой. Они умели расположить человека к себе и были предельно заботливыми. Чтобы не соврать, мама Валеры буквально с первых минут моего нахождения в их квартире чуть ли не тряслась надо мной, переживая, чтобы меня всё устраивало.
Отца Валеры звали Александром Ренатовичем, и если отзываться о нём, то можно было просто сказать, что к нему можно обращаться папа. Это всегда звучало более ласково и мягко. Словно этому человеку можно довериться, спросить совета и там всегда сможешь найти защиту и поддержку.
Родители Валеры были предельно аккуратны в отношении многих тем для обсуждения, что я не могла не ответить. И меня это поражало, потому что они старались сделать для абсолютно незнакомого им человека максимально комфортные условия нахождения в их квартире, беспокоясь о моём удобстве и спокойствии.
Валера часто рассказывал, что его мама весьма тактильный человек и практически всегда обнимала человека, создавая первый контакт. Мне же было с этим сложнее, потому что после похищения и нахождения четырёх месяцев в изоляции я начала ограничивать свой тактильный контакт с малознакомыми мне людьми.
Чему я и была удивлена, так это тому, что Светлана Игоревна сдержалась и не обняла меня при нашем знакомстве. Я тогда непонимающе глянула на Валеру, который только поддерживающе кивнул мне, а его мама в этот момент с улыбкой поглядывала на нас. Стало понятно, что Валера рассказал о моей осторожности, беспокоясь, чтобы я хорошо себя чувствовала при встрече с его родителями, а не ощущала весь оставшийся вечер напряжения и предчувствия опасности в теле.
Спустя несколько недель после моего знакомства с родителями Валеры, когда все уже начали готовиться к предстоящему Новому Году, от них поступило предложение отпраздновать с ними на следующий день. В новогоднюю ночь мы должны были всеми близкими друзьями отметить в нашей квартире. Как раз Диляра и дядя Кирилл должны были отмечать его со своими друзьями в ресторане. А уже первого числа нас с Валерой ждали к себе в гости его родители.
В отместку Валере за его инициативу со знакомством меня и его родителей я решила теперь уже официально познакомить дядю Кирилла и Диляру с ним. Конечно, они были знакомы немного через Вову, но теперь, когда наши отношения вышли на новую ступень, они более серьезно относились к нему, потому что я для них стала как дочь, которой у них никогда не было, а, как известно, парни дочерей обычно проходят жесточайший отбор.
Тем не менее, кандидатуру Валеры дядя и тётя всё же одобрили для меня, поэтому что я, что Валера, могли выдохнуть.
***
Уже было за девять вечера, когда в нашей квартире наконец собрались все и принялись за активную подготовку к празднованию Нового года. Мы собирались сесть за стол ближе к двенадцати, чтобы не сильно засиживаться за ним. Пока я, Айгуль и Наташа занимались нарезкой салатов и параллельно с этим заставляя наших парней помочь нам хоть чем-то, Валера, Вова, Марат и Вахит перетягивали диван, раскладной стол и телевизор, чтобы было удобно всем.
Это был первый Новый Год, который я встречала, да и вообще один из первых праздников в своей жизни, который я отмечала хоть как-то. И от этого было неимоверно волнительно. Я практически ощущала себя аленьким ребенком, который верит в чудо и ждёт сюрпризов и наслаждается праздничной атмосферой.
На моём лице целый день была нацеплена широкая радостная улыбка, которая не сходила ни на секунду. Время от времени я ловила на себе веселые взгляды Валеры и братьев, которых явно забавляло моё настроение.
Когда на часах стукнуло без десяти минут полночь, мои внутренности чуть ли не сделали кувырок в предвкушении. А когда до заветного времени оставалось несколько минут, я едва сдерживала себя, чтобы не начать подпрыгивать на стуле. Я действительно была похожа на маленькую нетерпеливую девочку, которой пообещали подарки после боя курантов. Вот только меня совершенно не волновали подарки. Единственное, что для меня было важно, так это то, что рядом со мной сейчас были все самые близкие мне люди.
Я, может быть, нелепо, но верила, что с начала нового года наша жизнь изменится, и мы сможем избавиться от всех проблем, оставляя всё тяжёлое в пошедшем году.
Под бой курантов мы с девочками нервно строчили свои заветные желания на бумажных салфетках, пока парни разливали шампанское по бокалам. Я переживала не успеть всё сделать, поэтому Валера помогал мне побыстрее сжечь бумажку.
Оставались последние секунды и моё сердце замерло в ожидании.
- Десять! - я оглядываю всех собравшихся за столом.
- Девять! - на лицах у всех завертные счастливые улыбки.
- Восемь! - я не могу осознать, что мы прошли через столько трудностей вместе, что теперь у меня есть люди, которые меня по-настоящему любят и ценят меня.
- Шесть! - Айгуль радостно улыбается Марату, потому что всеми нашими общими усилиями нам удалось уговорить её строгих родителей разрешить ей отпраздновать этот Новый год с нами.
- Пять! - Наташа прижимается к Вове, находя утешение в его объятиях.
- Четыре! - мы с Валерой встречаемся взглядами.
- Три! - и в этих взглядах читается слишком многое: любовь, доверие, благодарность, восхищение и умиротворение.
- Два! - его рука обхватывает меня за талию, притягивая ещё ближе к себе.
- Один! - наши губы встречаются на полпути друг к другу.
Я совершенно забываю о наших бокалах с шампанским, в которых пепел сгоревших бумажек с желаниями, о всех наших близких и друзьях, которые находятся рядом.
Плевать.
Есть только мы. Я, Валера и наша любовь.
Мы продолжаем целоваться под громкие восторженные крики, чоканье бокалов, поздравления и салюты. Наши губы не отрываются друг от друга ни на мгновение. Я приоткрываю свои губы, словно в приглашающем жесте, и наши языки переплетаются, сливаясь.
И в этот момент я уверена в словах о том, что если поцелуешься с возлюбленным в полночь под бой курантов, будешь счастлив весь год.
Мы будем счастливы. Намного дольше, чем один год.