Спасти свою любовь | Турбо

Турбо

С момента появления Лии на базе Универсама несколько недель назад всем было понятно, что возмездие будет скорым. ДомБыт заплатит за то, что сделали с беззащитной девочкой.

На самом деле, первостепенной задачей было разобраться с мудаком, который называл себя отцом моей девушки, но ублюдку слишком повезло выскользнуть из Казани раньше, чем мы добрались до него. У нас всё ещё были смутные сомнения, что он вернётся обратно. Если бы он и вернулся когда-нибудь, мы бы об этом узнали.

Я сомневался, что после нашей встречи с этим ублюдком он сможет самостоятельно стоять или есть. Ему слишком повезет, если он вообще останется дееспособным.

Сейчас первостепенной задачей было разобраться с ДомБытом. Даже если отец Лии поставил свою дочь в картах, чтобы отыграться, они не имели никакого права так обходиться с ней.

Им предельно везло, что Лия постепенно начинала приходить в адекватное состояние, хоть это и достигалось сильнейшим и упорнейшим трудом. Как с нашей стороны, так и с её.

К исходу второй недели её нахождения на базе Универсама она начала разговаривать. Её речь была краткой и односложной, иногда сбивчатой, но мысли были цельными и законченными, не было путаницы со словами в голове. Это было хорошим знаком, хоть нас и напрягала мысль о том, что её речь может вновь оборваться и она, как после первого дня, замкнётся в себе.

Но такого не произошло. Мы наконец получили рычаг, на который можно было надавливать, чтобы оказывать Лии хоть какую-то помощь и поддержку. Она стала больше говорить, больше двигаться, больше чувствовать.

Она больше не походила на марионетку, которой кукловод обрезал нити, оставив безвольное тряпичное тело валяться где-то в углу. Медленно, но точно она начинала возвращаться к тому, какой она была до всего случившегося с отцом.

Я понимал, что каждый раз, когда в моей голове невольно вспыхивали образы того, в каком состоянии находилась Лия столько раз по вине своего отца, я мысленно, но с явным наслаждением в мыслях раскраивал его череп.

Полторы недели назад Лия сказала, что будет заниматься своей физической подготовкой. Не спросила, можно ли ей это в ближайшее время, а поставила перед фактом. Она становилась смелее и увереннее. Это не могло не радовать. Но Адидас и я всё же опасались за ментальное здоровье Лии и то, как эти тренировки скажутся на прогрессе в её состоянии. По её решительности всем было понятно, что она не собирается начинать с малого.

Так и произошло. За её тренировками постоянно кто-то наблюдал, чтобы она не переусердствовала. И я мог с уверенностью сказать, что во время того, как она подходила к тренажёрам или входила внутрь ринга, где либо подходила к груше, либо начинала подходы упражнений, она словно отключалась. Выходила её ожесточённая сторона, к которой с опаской относился каждый из нас.

Никто из нас не знал, когда это даст о себе знать, ударив по всем окружающим.

Лия никогда не говорила о мести ДомБыту или её отцу. Она предпочитала отмалчиваться на эту тему. Либо скрывая то, чего действительно хотела по отношению к ним, либо она всячески старалась выбросить их образы из своей жизни и начать существовать в мире, где их просто нет.

Пока что все надеялись на второй вариант, но первый держали в виду. Слишком непонятным было состояние Лии, когда она начинала свои тренировки. Слишком много пустоты и жестокости было в её глазах с момента начала до того времени, пока кто-нибудь из нас чуть ли не силой не вытащит её оттуда.

Кощей в кои-то веки поддержал предложение Адидаса, а не пошёл в отказ. Его также сильно напрягала ситуация между ДомБытом и Лией, потому что Универсам не раз заявлял о принадлежности девочки к нам, но Домбытовских это не сильно сдержало в узде. Что что, а несправедливость Кощей терпеть не мог. В первые недели выздоровления Лии он держался на расстоянии от неё, чтобы меньше напрягать её новыми лицами. Когда принцесса начала свои тренировки в нашем подвале, они всё же познакомились и было видно, что Лия понравилась Кощею. Может, не как девушка, но как сестра своего соавтора очень даже.

Он относился к ней с уважением, и значительную роль в этом сыграло то, что он узнал о том, как Лия в одиночку защищала Универсам перед Разъездом и делала всё, чтобы огородить группировку от новых проблем.

Отчасти, именно поэтому он поддержал разборки с ДомБытом. Слишком уж Лия была отважная и уверенная для такой мелкой девчонки, как говорил он.

Вова настоял на том, чтобы Марат остался дома с Лией, чтобы присматривать за ней, в то время как он, Кощей и супера идут на "разговор". Каждый понимал, что этот разговор будет состоять не из слов, а из кулаков, но перед Лией держали маску нормальности ситуации.

Марат был против того, чтобы он оставался дома, потому что ему также нужно было присутствовать при разборках, которые напрямую касались его сестры. Мы с Вовой понимали это и его рвение отомстить за сестру, но он был одним из немногих, кому можно было доверить Лию и с кем она бы хорошо себя чувствовала.

- Вы не пойдёте туда, - твердо заявила Лия, когда мы объяснили ей, что сейчас ей надо будет на несколько часов остаться с Маратом, пока мы отойдём по делам.

Она далеко не была глупой и наивной. Принцесса прекрасно понимала, что мы идём на разборки. И ей это явно не нравилось.

- Лия, нас не будет всего пару часов, - мягко настаивал Адидас. - С тобой всё будет хорошо, не волнуйся.

- Вов, ты нормальный вообще? - нахмурилась она. - Ты думаешь, я за себя переживаю? Вы не пойдёте туда, потому что я волнуюсь за вас. Мне не нужна ваша месть. Со мной всё хорошо.

Я выразительно посмотрел на неё, чтобы она вспомнила, о чём мы совсем недавно говорили. Лия едва заметно закатила глаза.

- Буду в полном порядке в ближайшем будущем, - исправилась она.

Я подошёл к ней и положил руки на её плечи, чтобы она смотрела на меня и не отводила глаза.

- Так надо, принцесса, - настойчиво заверял я её. - Всего пара часов, и я буду рядом, договорились?

Её глаза наполнились уверенностью и мольбой.

- Пожалуйста, не ходите туда, - я был уверен, что разглядел в её глазах отголоски боли, которую она так усердно скрывала. - Разве для вас ничего не значит моя просьба?..

Черт, я чувствовал себя последним мудаком из-за того, что не мог изменить.

- Ты для меня всё, принцесса, - с уверенностью твёрдо заявил я. - И ты знаешь это. Но некоторые вещи я не могу изменить.

Я практически увидел отчаяние в её глазах, прежде чем она тут же замаскировала его под прежнюю стойкость и уверенность. Она слишком хорошо научилась маскировать свои истинные чувства. И я понимал, что это вряд ли прекратится со временем.

Такие последствия плена не проходят.

Лия, которую я всё ещё держал в своих руках, вновь взглянула на Вову позади меня.

- Либо вы остаётесь, либо я иду с вами, - заявила она с уверенностью в глазах.

- Нет, Лия, - стоял на своём Вова, но на этот раз в его голосе появились нотки стали. - Ты остаёшься дома с Маратом. Конец разговора.

Он не изменит своего решения. И я бы не позволил ей присутствовать при наших разборках. Она достаточно страдала в своей жизни.

Лия упрямо уставилась на старшего брата, поджав губы, но больше не возражала. И это как минимум показалось мне странным. Как затишье перед бурей.

- Ладно, - практически сквозь зубы выдохнула она, но постаралась сделать своё выражение лица и взгляд не таким яростным. - У вас есть два часа на всё. И если через это время вы не появитесь на пороге этой квартиры, клянусь Богом, ты пожалеешь, что не прислушался к моему совету.

Адидас прищурился, явно пытаясь понять, она действительно передумала перечить в этом вопросе или же это был просто отвлекающий манёвр.

- Ладно, - повторив интонацию за сестрой, медленно произнёс Вова, после чего они с Маратом вышли в коридор, оставляя меня на несколько минут с Лией наедине.

- Не волнуйся за меня, ладно? - я мягко обхватил её миниатюрное личико своими ладонями и склонился, чтобы быть ближе к ней. - Всё будет в порядке.

- Я бы могла продолжить злиться на вас за то, что вам наплевать на мои предостережения, но понимаю, что это бесполезно.

- О, принцесса, я положу весь этот мир к твоим ногам. Сделаю всё, чтобы ты была счастлива и чувствовала себя в безопасности. Ты правишь и вертишь мной, как хочешь. Но месть... - я сделал паузу, чтобы Лия ещё раз переосмыслила всё, что я сказал. - Но месть оставь мне.

- Будь осторожнее, - она прижалась ко мне и из-за разницы в росте я уткнулся носом в её макушку, вдыхая едва уловимый аромат её шампуня для волос. - И помните - два часа.

Я чуть ухмыльнулся её подколке, отстраняясь, чтобы ещё раз заглянуть в её глаза.

- Всё для моей принцессы, - мягкая улыбка расплылась на моём лице.

Я оставил на губах Лии невесомый поцелуй прежде, чем Адидас окликнул меня из коридора.

- Не спускай с неё глаз, ты понял меня? - настойчиво повторял Вова с крайне серьезным выражением лица.

- Да понял я, понял, - тяжело вздохнув, сказал Марат, после чего кивнул мне и скрылся в комнате, где я оставил Лию.

Что-то мне подсказывало, что мы не должны оставлять её сейчас. Словно предчувствие билась эта мысль.

И, всё же, мне пришлось заглушить своё едва уловимое беспокойство и выйти из квартиры Суворовых вслед за Адидасом.

Лия

Я слышала, как Вова и Валера вышли из квартиры и брат закрыл нас на несколько поворотов ключа в замочной скважине. Сделала вид, что не обращаю на это внимание, продолжая читать книгу под временными поглядываниями Марата.

Нужно было что-то делать. Я не могла позволить им разбираться с этой проблемой из-за меня. Всем было бы проще, если бы они не заморачивались с этими разборками.

Теперь приходилось исходить из того, что мы имели.

По прошествию пятнадцати минут, как Вова и Валера оставили нас с Маратом в квартире, я поднялась с кровати, отложив книгу, и начала рыться в шкафу.

- Можешь выйти на пару минут? - не оглядываясь, спрашиваю я у младшего брата.

- Зачем?

- Переодеться хочу, мне холодно стало, - язвительно ответила я, закатывая глаза. - Но можешь остаться, если думаешь, что за эти пару минут я сигану в окно с пятого этажа, чтобы сбежать.

- Нет уж, - тут же подорвался Марат со своего места и скрылся в коридоре, плотно закрыв за собой дверь.

Я по-быстрому нашла в шкафу подходящую для улицы одежду и спешно переоделась, стараясь не думать о том, что произойдёт потом. Когда теплые джинсы и кофта были на мне, я тут же дернула на себя дверь и едва успела отскочить назад, чтобы меня не придавило падающей тушей младшего брата. Очевидно, он решил далеко от комнаты не уходить и попросту подпирал мою дверь своим телом, не ожидая того, что я резко открою дверь.

Он едва успел удержаться на ногах и удивлённо окинул взглядом мою одежду и решительность на лице.

- Лия, нет, - по его интонации уже можно было понять, что он практически смирился. Но голос был твёрд, хоть и было видно нарисованную на его лице надежду на то, что ему удастся отговорить меня.

Но я была непреклонна.

- Да, - воспротивилась я ему. - Я сделаю это, ты меня знаешь.

- Это опасно, - медленно, словно разжёвывая каждое слово, как для маленького ребенка, пытается Марат вбить мне это в голову. - Ты понимаешь, что со мной сделают Вова и Турбо, если я тебя отпущу сейчас туда? Да я чёртов ходячий смертник!

- Ты можешь пойти со мной, - безразлично пожала я плечами, бегло взглянув на настенные часы в коридоре. Надо поторапливаться, я слишком задерживалась. - Слушай, я уйду в любом случае. С тобой или без. Так что решай быстрее, что ты собираешься делать дальше.

Я прошла мимо всё ещё ошалевшего от моего напора Марата, не желая терять драгоценное время, и начала быстро напяливать на себя обувь и куртку.

- Господи, ты меня угробишь, - прошипел он, тоже в спешке начиная быстро одеваться. - Какого черта ты такая упрямая?

- Родилась такой. Прости и прими это. Пойдём уже, капуша.

Марат ещё что-то недовольно бухтел себе под нос, когда я первая вылетела из квартиры и постаралась как можно быстрее пойти до их места встречи. Я не была ни глухой, ни тупой. А вот парни меня явно недооценивали, если не сильно заботились о конфиденциальности во время обсуждения своих планов.

Я мельком слышала несколько их разговоров, где они обсуждали текущую ситуацию с ДомБытом, и прекрасно успела запомнить, что их своеобразная база - кафе "Снежинка". И за это время я успела незаметно для моих наблюдателей узнать, где находится это кафе.

Несмотря на то, что в самом начале пути я опережала Марата, потому что ему пришлось задержаться, запирая входную дверь, буквально через несколько минут он нагнал меня и поровнялся со мной.

- Что ты собираешься делать, когда мы дойдём? - уже даже не спрашивая, как я узнала, куда надо идти, как бы невзначай спрашивает он, продолжая идти со мной в ногу.

- Не знаю ещё.

Он бросает на меня очередной умоляющий взгляд.

- Лия, пожалуйста, не ищи себе проблем там, где не надо. Пошли домой.

- Хочешь - иди. Я тебя не засталяла идти со мной.

Он тяжело вздохнул и поплёлся за мной. Прошло ещё несколько долгих минут пути, прежде чем мы наконец добрались до кафе. На улице около входа никого не было. Перед самым входом я замерла на мгновение, словно перед лицом страха.

Глубоко внутри меня появилось чувство паники из-за того, что внутри я опять увижу тех, кто столько месяцев избивал меня. Но я не успела по-настоящему пропустить через себя этот страх, когда изнутри кафе раздались звуки борьбы, разрушающейся мебели и приглушённые крики вперемешку со стонами боли. Моё волнение тут же исчезло, оставляя лишь холодную решимость и ярость.

Я не была дурой, чтобы верить в то, что они просто "переговорят" с Домбытовскими.

Марат схватил меня за руку в последний момент перед тем, как я уже практически открыла дверь.

- Лия, я прошу тебя...

- Я не оставлю их, - твёрдо отрезала я, выдернув руку из его хватки, и рванула в кафе.

В помещении было неимоверно душно, и я подозревала, что это из-за драки между группировками. Часть стульев и столов была разломана, потому что, видимо, на них летели люди, битое стекло также было разбросано по полу, но больше в углах, где были стеллажи с посудой и стаканами.

Я смогла уловить, что из Универсамовских здесь были Вова, Валера, Вахит, Кощей и Илья, которого совсем недавно подняли со скорлупы до младшего супёра. Многие из наших были побиты, и абсолютно у каждого руки и одежда были в крови. В своей. В чужой. В общей.

Всё смешалось. В первые мгновения я просто уставилась на эту картину месива, пытаясь сообразить, как могла допустить то, чтобы мои близкие отправились сюда. Вот Вова уклоняется от очередного удара в голову, ставя блок. Илья отлетает к уцелевшим столам, которые стояли у стены, но быстро приходит в себя и в ответку набрасывается на парня, который был явно не на год или два старше его. У Вахита был разбит нос, и кровь, которую он время от времени быстро утирал рукавом, стекала по его лицу. Кощей пытался разобраться с двумя сразу, одним из которых был Жёлтый.

У меня защемило в груди, когда мой лихорадочный взгляд наткнулся на Валеру. Его бровь была рассечена, а из раны около виска стекала струйка крови. Под носом кровь или намёки на то, что только совсем недавно она остановилась. Я не могла вынести мысли о том, что дорогие мне люди будут страдать, а сейчас это происходило по моей вине.

Число людей Желтого превосходило наших. Это был факт. И меня это напрягало. Даже несмотря на то, что у Домбытовских общее состояние было хуже, чем у наших, количественное неравенство всё ещё сильно беспокоило меня.

Я успела заметить, как один из тех, кому больше всего нравилось причинять мне сильную физическую боль, с ножом в руке протискивался между своих парней. Его сосредоточенный взгляд был целиком и полностью направлен на Валеру.

Проглотив судорожную дрожь в своём теле от вида одного из самых приближенных Жёлтого и прогнав воспоминания о том, как он таскал меня за волосы по полу сырого подвала, совершенно не беспокоясь о том, что часть моих волос остаётся в его хватке, я, не задумываясь, рванула вперед.

Мысли метались в моей голове, и я быстро соображала, как всё предотвратить, когда я наступила на что-то и под моим ботинком раздался хруст. Я посмотрела себе под ноги и увидела большой осколок стекла, очевидно, от разбитой бутылки, потому что это как раз было горлышко. Практически розочка.

Я без раздумий покрепче схватила её рукой и рванула вперед. Я была за спиной того парня, поэтому он не мог меня заметить.

Секунда - и я прижимаю острую сторону осколка к его горлу, обхватив рукой.

- Брось. Нож.

Я и сама не узнаю свой голос. Мне кажется, что я слышу его со стороны. Мой голос резкий, громкий и твёрдый. Это останавливает драку. Заставляет остановиться. Все с неподдельным шоком в глазах наблюдают за мной, не веря своим глазам.

- Принцесса?.. - ошарашенно выдает Валера. Его глаза широко раскрыты, смотря на разъярённую меня. От шока он даже отпускает парня, которого держал за грудки и изивал, склонившись над ним.

- Марат, блять... - слышится со стороны Вовы.

- Мне что, надо было связать её? - защищается младший брат в ответ. - Если бы я закрыл её в комнате, она бы с окна сиганула. Ты что, не знаешь её?

- Ты что творишь, дура? - сквозь зубы шипит на меня тот, которого я держу. Его тело напряжено, как струна, явно выжидая момент, когда я потеряю концентрацию, чтобы вырваться и выбить из моих рук осколок.

- Оглох? - выгибаю я бровь. Голос пропитан жестокостью и сталью. - Нож брось.

Когда и после этого ничего не происходит, я всё же чуть надавливаю на осколок, который и так вплотную прижимался к коже на шее. Делаю совсем легкое давление. Чтобы осколок совсем немного прорезал кожу, оставляя после себя мелкую царапину.

- Последнее предупреждение.

Я слышу лязг металлического ножа недалеко от моей ноги. На моём лице расползается довольная улыбка, только вот в купе с выразительным взглядом это больше напоминает звериный оскал.

- Умница, - я не удерживаюсь от едкого комментария. - А теперь пни этот ножик вперёд.

Туда, где стоял Валера. Парень в моих руках подчиняется, очевидно, он больше не в настроении противиться мне. Спустя несколько секунд Валера прихватил себе нож, подлетевший прямо к его ногам.

- Я сделал. Убери осколок, - сдавленным голосом произнёс он, потому что стекло по-прежнему было предельно близко к его артерии. Только, разве что, не впивалось до такого, чтобы заставить кровь потоком хлынуть наружу.

Услышав его слова, во мне сразу же включилась слепая ярость. Не контролируя свою силу нажатия, я чуть сильнее вдавила осколок и почувствовала металлический запах.

- Не делай... - прохрипел он, явно испугавшись.

- Не делать? - моё зрение застилала пелена. Я не могла понять, это слёзы или ослепляющая ярость. Мой голос надломился. - Убрать? Я тоже просила вас не трогать меня. Интересно, вы остановились?

Сожаление и понимание проскользнуло на лицах Универсама, но я была слишком занята своей яростью и тем, чтобы не прикончить человека в своих руках.

Я покачала головой, словно отвечая на свой же вопрос.

- Вы никогда не останавливались... - ком стоял в горле, но я продолжала говорить сквозь неприятные ощущения. Горло как будто драли изнутри.

Я рывком развернула парня к себе лицом, по-прежнему прижимая осколок к пока что неглубокой ране на гортани. Хоть он и был чуть выше меня, это не мешало мне быть тем, кто вёл ситуацию.

У меня было стекло, прижимающееся к его коже. У него - ничего. Даже если его физическая сила превосходила мою, сейчас я была той, кто всё контролировал. Он мог попытаться что-то сделать, но тогда одно "случайное" движение моей руки, и он захлебнётся своей же кровью прежде, чем успеет вновь нанести мне какой-то существенный вред.

Он поднимает руки ладонями ко мне. Жест того, кто сдаётся. Показывает проигрыш.

Мысленно я всё ещё видела, как он меня избивал. Как горели его глаза, когда он душил меня, прижимая своим телом к бетонному полу.

Он отходит назад. Медленно, осторожно, небольшими шажками. Я иду вперед, чтобы ему не удалось выйти из-под осколка.

В его глазах страх передо мной, перед тем, что я могу сделать с ним сейчас. В моих - решительность и отголоски старой боли, которую я прекрасно научилась скрывать.

Краем глаза замечаю, что прямо за парнем остатки от поломанного в ходе драки деревянного стула. Моё движение едва ли заметное. Я просто чуть яростнее наступаю на него, и он отшатывается. Спотыкается об остатки деревянных ножек и с грохотом падает на спину около стену.

Я слышу какое-то движение за своей спиной, но не поворачиваюсь. Моё внимание полностью на том, кто сломал меня. Жёлтому повезло, что я была сосредоточена на его старшем. Ой как повезло.

Но где-то внутри я понимаю, что так правильно. Потому что именно для его старших и суперов я стала развлечением. Игрушкой, чтобы снять напряжение. Жёлтый спускался ко мне всего несколько раз, и по тому, как быстро и легко для меня всё заканчивалось с ним, я поняла, что его не так уж и сильно привлекала мысль избить меня до полуживого состояния. Чего я не могла сказать о тех, кто ходил под ним. Его старшие были теми, кто по-настоящему любили наблюдать за кровавым, едва дышащим месивом, которое они сами и сотворили.

Это было довольно иронично.

Они стали теми, кто окончательно сломал меня, хотя я не знала даже их имени. Кажется, они тоже не знали моего. Да и зачем им это надо было бы? Разве когда-нибудь надо было знать имя того, кому ломаешь жизнь?

Я присаживаюсь около того, кто был со мной жёстче и извращённее остальных. Мой осколок вновь находит своё излюбленное место - у едва-едва кровоточащей раны.

Он приподнимает руку, явно, чтобы перехватить мою, которая предоставляет для него опасность. Меня переклинивает от его попытки "спастись".

Я слишком долго молила о пощаде. Слишком громко просила прекратить.

Ярость полностью перекрывает моё зрение. Пока я просила о помощи и свободе, надо мной лишь больше насмехались, потому что мольбы их заводили. И он теперь хотел избежать возмездия?

Ну уж нет, мать вашу.

Моя рука, которая крепко сжимала продолговатое горлышко от разбитой бутылки, взлетела вверх и тут же врезлась в скулу парня. Резко и неожиданно для всех. От удара осколок выпадает из моей руки, но, проехавшись по скуле парня, оставляет там достаточно глубокий порез.

Я словно не замечаю того, что осколка в моём кулаке давно нет - мои удары размеренные, точные, резкие. В одно и то же место. Может быть, я выбью из него мозг, и тогда всё встанет на свои места.

Он отбил мне психику, я ему - мозг. Всё честно, не так ли?

- Что я вам всем сделала?! - то ли крик, то ли гортанный рык вырывается из моего горла. Всё происходит вместе с ударами. - Неужели я не заслужила в этой жизни ни капли спокойствия?! Неужели мне было мало отца?!

Между ударами, если он и может смотреть на меня, то я едва ли замечаю панику и боль в его глазах. С его стороны я улавливаю только неразличимые хрипы и стоны, полные боли.

- Мне его мало было, что-ли?! - кричу я, неизвестно куда. Скорее всего, в лицо тому, что добил меня. - Ты знал, что он всю жизнь избивал меня?! Нет?.. Ну конечно, - хрипло, практически истерично смеюсь я. - Вам не обязательно знать, сколько в жизни человек терпел боль... Вам просто надо выпустить пар, да?! Вам насрать, что кому-то ломали кости, чтобы он молчал. Вам на всё плевать...

Кажется, я немного выдыхаюсь. Мою руку яростно жжёт, но я едва ли обращаю на это внимание. Опускаю руку, с которой стекает кровь - непонятно, моя или его, - на его шею, где так же есть следы крови, но от пореза стеклом. Сжимаю её. Вижу, как панически смотрят на меня его глаза. Взгляд его плавающий. Несколько раз я настолько сильно его ударила, что его голова приложилась о стену. Явное сотрясение, но не плевать ли мне?

Вижу его широко выпученные глаза. Горькая усмешка всё же появляется на моих губах.

- Что, неприятно, правда? - мой голос понизился. Очевидно, я докричалась до того, что мой голос сел. - Тебе же нравилось сидеть на мне и душить, пока я не теряла сознание, или я что-то путаю?..

Что-то влажное капает мне на руку, которой я сжимаю шею парня. Я моргаю. Только через некоторое время до меня доходит, что это мои слёзы.

Турбо

Я вижу, как плечи Лии содрагаются. Она начинает дрожать. Я совсем немного вижу её лицо, потому что не решался приблизиться ближе, чем стоял раньше. Я понимал, что ей это нужно было.

Чтобы окончательно отпустить. Чтобы окончательно забыть.

Когда я замечаю такое резкое изменение в ней, тут же понимаю,что всё. С неё достаточно. Она была на грани, чтобы впасть в истерику. Я осторожно подхожу к ней, стараясь не создавать лишних звуков, чтобы она не испугалась, но, судя по всему, она глубоко в себе настолько, что даже не замечает меня.

Мои руки мягко обхватывают Лию за талию, снимая с Гвоздя, одна половина лица которого больше похожа на мясо с кровью. Я успеваю её снять прежде, чем она успевает опомниться и запанировать.

Её спина прижимается к моей груди. Я приподнимаю её - Господи, какая она лёгкая... - и оттаскиваю на некоторое расстояние от ублюдка, к которому подошёл второй старший ДомБыта и склонился над ним, то ли помогая, то ли что-то спрашивая. Мне было глубоко насрать на то, что между ними происходило. Они заслуживали смерти. Каждый, кто хоть пальцем прикасался к ней.

Лия была предельно милосердна с Гвоздём.

Когда она успевает осознать происходящее с ней, начинает вырываться, но я по-прежнему прижимаю её маленькое тело к себе. Осторожно опускаю нас обоих на пол, располагаю её извивающееся тело между моих ног. Не прикладываю особую силу, но перехватываю её руки, которыми она беспорядочно размахивает вокруг. Наклоняюсь к её уху, чтобы она точно услышала то, что я скажу.

- Это я, принцесса...

Пытаюсь максимально смягчить свой голос, отгораживаясь от бьющих по вескам эмоций.

Достаточно.

Если Лия не могла контролировать происходящее, то я готов был взять весь контроль на свои плечи.

- Ш-ш-ш... Спокойно... - продолжаю я говорить успокаивающим размеренным голосом ей в ухо, когда её брыкания становятся менее интенсивными. - Я держу тебя. Теперь ты в безопасности, милая. Он больше не тронет тебя. Никто больше не прикоснётся к тебе. Я не позволю...

Проходит некоторое время, прежде чем она наконец полностью успокаивается и её тело окончательно расслабляется в моих объятьях. Лия дышит загнанно, словно только что пробежала марафон. Или же испугалась до самой смерти.

Я не переставал говорить мягким голосом, чтобы ей быстрее стало легче. Чтобы моя принцесса опять вернулась ко мне.

- Всё хорошо. Я с тобой. Никуда больше не отпущу...

***

Спустя час мы добрались до квартиры Суворовых. Лия, когда более-менее пришла в себя, настаивала на том, чтобы она шла своими ногами, но я был непреклонен и нёс её на руках, лишь в квартире опустив на кровать, чтобы снять с неё обувь и верхнюю одежду.

До настоящего момента никто ни слова не говорил о том, что Лия ослушалась и рванула туда, где она уж точно не находилась в безопасности. И пока что я не собирался опять наседать на неё. Завтра, когда она придёт в себя и отдохнёт. Я был уверен, что Вова придерживается такого же мнения, не делая испытывать оставшиеся нервы своей младшей сестры.

Я молча стащил с неё обувь и куртку, направился в коридор, чтобы оставить вещи там, а по возвращению в комнату застал картину, как Лия достаёт из тумбочки аптечку, которая с недавних пор обосновалась в её комнате, чтобы каждый раз не ходить за ней в гостиную и вытаскивать из серванта.

- Что ты творишь? - напряжённо последовал я к ней, забирая увесистую коробку с медикаментами из её хватки. - Тебе нужен отдых. Ложись в кровать.

Она упрямо уставилась на меня.

- Лягу. Но только после того, как обработаю ваши раны, поэтому марш на кухню к моим братьям, - властным голосом заявила она.

- Принцесса, ты с ума сошла? - хмурюсь я, не понимая, издевается ли она надо мной или говорит это всерьез. - Тебе самой раны надо обработать, - киваю на её разбитые костяшки на правой руке. - Шуруй под одеяло.

- Я сказала, что лягу только после того, как позабочусь о ваших ранах, - Лия скрестила руки на груди, выразительно посмотрев на меня.

Я знал, насколько она упряма. Лия всегда добивалась того, чего хотела.

Именно поэтому спустя пятнадцать минут все мы хмуро наблюдали за этой девочкой с шилом в её очаровательной заднице, которая с невозмутимым выражением лица складывала всё обратно в аптечку.

- Так, всё, - не выдерживая её размеренных движений, когда она всё предельно медленно и аккуратно укладывала в коробку, я поднялся со своего стула и уже спустя пару мгновений Лия была в моих руках, широко раскрыв глаза от неожиданности. - В кровать.

Не обращая никакого внимания на переглядывания между оставшимися на кухне Адидасами и Вахитом, я понёс Лию в её комнату, осторожно опуская её на кровать.

Затем я стянул с себя свитер через голову, оставаясь в одних штанах, и забрался в кровать к Лии. Схватил с края кровати теплое одеяло, укрыл обоих, а потом приподнял левую руку. Лия приняла моё приглашение и тут же без лишних вопросов устроила голову у меня на груди.

Её мягкая рука легла на мою голую грудь около своего лица, размеренно поглаживая. Словно это действовало на неё, как успокоительное. Я приобнял её своей рукой, в такт её движениям поглаживая её по спине.

Такая хрупкая. Такая невесомая.

- Прости меня... - спустя какое-то время, тихо, едва слышно, пробормотала она.

- За что? - вскинул я бровь, как будто она могла видеть моё лицо.

Она сокрушённо вздохнула.

- За то, что не послушала вас, - я мог уловить нотку вины в её голосе, наполненном печалью. - Я подвергла себя опасности, хотя обещала тебе не делать этого. Я виновата перед вами. Заставила переживать и волноваться за себя...

Я прервал её слова, возобновив поглаживания по спине:

- Ш-ш-ш, спокойнее. Всё хорошо... Главное, больше так не делай, хорошо? Не доводи меня до сердечного приступа.

Я в самом деле до смерти испугался за Лию, когда увидел её среди Домбытовских. Мне тогда показалось, что моё сердце остановилось на несколько долгих секунд, пока я приходил в себя.

- Ладно... Прости...

- Никогда не проси у меня прощение, принцесса, договорились? Я не злюсь на тебя, просто беспокоюсь за тебя. Ты можешь кричать на меня, злиться, но никогда не извиняйся.

- Договорились, - чуть кивнула она, выводя узоры пальцем на моей груди.

Я оставил поцелуй на её макушке, после чего уткнулся в её волосы, запах которых действовал на меня получше любых успокоительных, покрепче прижимая к себе.

Лия прильнула ко мне, поддаваясь моему порыву.

Я надеялся, что всё придёт в относительное спокойствие в ближайшее время.

Лия должна была быть в порядке. А я и её близкие люди будем всячески поддерживать её, чтобы это поскорее стало реальностью.