Спасти свою любовь | Турбо

Мы спускаемся в подвал. Вова всё так же держит меня на руках, нежно прижимая к себе. Только от осознания этого факта становится тепло на душе. Я прижимаю голову к нему, а он это прекрасно чувствует.

На меня направлены взгляды всех присутствующих в качалке. Действительно, я вновь появляюсь в херовом состоянии, на руках у старшего, а сзади за нами следуют Зима, Турбо и Марат, словно преданная свита.

Мне становится неудобно от этих непонимающих и вопросительных взглядов, поэтому я утыкаюсь носом в куртку Вовы, пряча от всех лицо. Мне стыдно, что я доставляю столько проблем своим братьям. Не хочу приносить им неудобства своим нахождением поблизости.

Вова будто чувствует, как мне некомфортно перед всеми присутствующими. Его тело напрягается, а сам он начинает пылить:

— Скорлупа, кроме Марата, на выход!— буквально кричит он, уже подходя к той самой комнате, в которую меня в нашу первую встречу с Универсамом завел Турбо.— Живо!

Пацаны покидают помещение. Никто не хотел сталкиваться с гневом старшего. Они понимали, что за сестру он порвет всё и всех.

Вова опускает меня на диван и сам садится рядом, не опуская руку с моего плеча. Марат остаётся стоять, Валера присаживается в кресло напротив, а Зима садится на подлокотник дивана. Они ждут, что я начну говорить, но у меня будто нет голоса. В голове крутится рой мыслей. Они давят на меня со всех сторон.

Я так хотела выбраться из ситуации с отцом с помощью родственников. Думала, что это будет так просто, что через пару дней заживу прекрасной жизнью. А на самом деле узнала суровую реальность. Ту, где у меня появились два прекрасных брата, о которых я мечтала всю жизнь, которые готовы покалечить за меня кого угодно и волнуются чуть ли не за каждый мой шаг.

Я поняла одно. Решением своих проблем я приношу проблемы родным мне людям. Я осознала, что за то, что Вова или Марат разберутся с моим отцом, на них могут заявить в полицию и их могут забрать.

Раньше я боялась остаться одна и всячески хотела, чтобы у меня появились такие близкие люди, как Марат и Вова. Но сейчас я думала, что им будет лучше без меня. Лучше я останусь одна, чем буду приносить боль другим людям. Сама не выдержу этого, и больнее будет уже всем.

— Лия...— тихо позвал меня голос старшего, который всё это время сидел молча и наблюдал за тем, как мысли вертятся в моей голове.— Не молчи,— проговорил он.

Боже, мне настолько больно было слышать в его голосе волнение и переживание за себя, что я не выдержала, и слеза скатилась по моей щеке. Не могла слышать то, сколько переживаний приношу своим близким. Самой становилось больно в груди от этого. Он сейчас должен был радоваться своему возвращению в родной город, тому, что вернулся с Афгана домой, а не сидеть в подвале, собирать парней и разгребать мои проблемы.

— Скажи уже хоть что-нибудь,— просил старший, а моё сердце болезненно сжималось от его тона. Хотелось поднять глаза к потолку и завыть навзрыд от разрывающего чувства в груди.

Я поднимаю на него свои глаза, и он видит в них ответ. Четко осознает, что я не смогу ничего рассказать. Не сейчас, не здесь. Не. Могу.

Тогда он переводит взгляд на Марата.

— Ну что, Маратка, давай рассказывай, что, как и где,— он выдыхает, будто осознавая, что если просто наорет на младшего, то результата это не принесет никакого.

Марат смотрит на меня, будто показывая, что ему придется ответить старшему, но я и сама это понимаю, хоть и просила чуть ранее ничего никому не говорить.

Брат вздыхает:

— Когда ты вчера ушел на базу, через минут десять пришла Лия и постучала в дверь,— начал Марат, а я испытывала что-то странное. Облегчение? От чего это?— Я открыл, а там стояла она. Ну, как сказать стояла, скорее еле держалась— опиралась о стену, в её руке ещё была сумка с вещами. Она попросила проводить её в комнату и принести обезболивающие. Пока лекарство действовало, она попросила ничего тебе не говорить. Говорила сказать, что она вернулась от отца с вещами и легла спать, потому что устала. Я просил её позвать меня, если ей будет хуже, даже пару раз ночью заходил проверить, но она будто отрубилась. Даже не слышала, как я заходил.

А ведь правда, я до сих пор об этом не подозревала. Марат замолчал, словно это было всё, что присутствующим надо было знать, но Вова всё никак не унимался и продолжал требовать ответов.

— Чё замолк? Дальше рассказывай,— упёрся Адидас.— Что утром было?

Марат продолжил:

— Утром к ней в комнату пошел, хотел предупредить, что схожу в школу и скажу, что она заболела, и вернусь домой к ней. Захожу, а она пытается встать с кровати,— даже в такой ситуации Марат кидает на меня укоризненный взгляд.— Я её принялся обратно укладывать, а она:«В школу скоро, вставать надо»,— передразнил он мой голос и все в комнате посмотрели на меня, как на сумасшедшую.— Заставил её всё же улечься и ждать меня. Мы договорились, что я постараюсь прийти до того момента, как ты проснешься, потому что Лия не хотела, чтобы ты знал о случившемся.

На последних словах Вова громко вымученно выдохнул и, потирая глаза, закрыл лицо руками.

— Я пошутил даже, а она засмеялась. Но, насколько я понял, ей стало больно от смеха, и она скорчилась. Я опять попросил её сходить в больницу, но она шла наотрез и говорила, что тогда ты обо всём узнаешь и кипиш поднимешь. Пришлось чуть наорать на неё. Я боялся, что если мы не обратимся к врачу, то могут возникнуть осложнения и скрывать будет невозможно. В итоге Лия согласилась со мной, но, опять же, с условием, что ты не узнаешь. Ну, а дальше ты уже в курсе.

Вова пару минут сидел молча. Мне было страхово от его реакции, поэтому я настороженно затаилась, даже дыхание задержала, и ждала. Будто чувствовала, что палёным пахнет и скоро что-то, да рванет.

— Когда я уходил утром— зашёл в комнату, но её там не было,— Адидас всеми силами старался скрыть злость в своем голосе, но я всё же распознала её за пеленой защиты.— Где она была?

Я хотела уже открыть рот, чтобы хоть что-то произнести, но Марата будто прорвало. Конечно, у него ведь появилась возможность пожаловаться на мою безответственность и беспечность.

— А пока я с тобой на кухне был, сестрицу нашу в ванную понесло!— возмущённо всплеснул руками Марат.— Не сиделось в комнате. Ладно бы меня позвала, а так я в коридор выхожу и вижу, как она за стенку держится и к ванной ковыляет!

Я опускаю голову и рассматриваю свои руки на коленях, чувствуя, как взгляды всех присутствующих устремляются на меня. Некомфортно. Стыдно.

На мою руку опускается рука Вовы. Пару секунд мешкаюсь, а после поднимаю взгляд на него. Он смотрит на меня с волнением и нежностью. Сердце разрывается от того, что даже после моей выходки он всё равно смотрит на меня с нежностью.  А Вова видит в моих глазах сожаление, боль и отчаяние. Я совершенно не понимаю, как мне выбраться из той пучины проблем, что создал отец.

— Расскажи, что произошло вчера,— настоял Адидас, и только от того, как изменился его голос, когда Марат рассказал о том, что знает, грудная клетка сжалась, словно я надолго задержала дыхание и перекрыла сама себе доступ к кислороду.— Нам надо это знать.

Я вспомнила о слове, которое мне дали братья ещё вчера, о том, что не тронут моего отца. Стало чуть легче. Я понимала, что рано или поздно они узнают обо всём, но не подозревала, что это всё-таки будет "рано". Выдохнула. Мне предстояло скинуть груз, который тянул на дно с каждым мгновением.

— Я...— вроде бы начала я, но замялась и нерешительно оглядела всех присутствующих. Турбо и Вова напряжены, Маратик сидит, будто на иголках, а Зима выжидающе смотрит на меня и ждёт моих слов.

Мой взгляд останавливается на нем. Валера. Он смотрит на меня так, будто если отведет глаза хоть на секунду, то я рассыплюсь на мелкие песчинки. Он замечает в моих глазах переживания и сомнения. Хрупкую нерешительность. Хочет поддержать, поэтому, не отводя глаз, кивает мне, чтобы я рассказала. Одним взглядом Турбо передает мне, что как только я всё выдам, то мне самой станет легче. И мне хочется ему верить, поэтому всецело доверяю себя тому, с кем познакомилась два дня назад.

Парни в комнате замечают наши молчаливые, но такие красноречивые взгляды и просто наблюдают за происходящим. Никто не вмешивается и не прерывает нас, в чем я им и благодарна. Они спокойно ждут и смотрят за тем, как Валера убеждает меня продолжить.

Я даже не сразу замечаю, как Вова смотрит на Турбо. Он будто пытается прочитать его насквозь. Пытается понять, что нас может уже связывать.

— Я... Пошла к отцу вчера...— начала я и так очевидное. Замешкалась, набираясь сил на всё, что ещё предстояло произнести.— Хотела просто быстро забрать вещи и вернуться, но он задержал меня. Сначала спрашивал, не вызвал ли мой рассказ никаких подозрений, и я ему соврала, а потом сказала, что дядя Кирилл и Диляра настояли на моем переезде и мне надо собрать вещи, но он начал подходить ко мне...— я зажмурилась, перед глазами проскользнули картинки вчерашнего вечера, и меня пробило на дрожь. Липкий страх окутывал всё тело. Пацаны заметили, как я сжалась на их глазах.— Сказал...— замешкалась. Слова не лезли из меня.— Сказал, что не даёт своё разрешение и я никуда не уйду из квартиры...

Я не замечала, как сквозь плотно сжатые веки полились слезы. Щеки в пару мгновений стали мокрыми. А всё, что вылетело из моих губ после, доносилось лишь сквозь сжатые зубы, потому что я прекрасно осознавала, что если дам себе слабину сейчас, то разрыдаюсь в голос, прям как утром перед братьями.

— Я не смогла убежать, он меня зажал у стены,— кулаки на коленях сжались так плотно, что на ладонях оставались следы от впивавшихся в кожу ногтей.— Я говорила, что вы не поймёте, если я не приду, но он ударил меня, и я упала возле его ног.. Он... Он говорил, что я никуда не уйду, никому не нужна и я...— замялась.— И что раз я не понимаю словами, то он будет меня учить... Пинал меня и кричал это на всю квартиру, а после затащил в комнату, бросил и запер на замок.

Перед глазами вновь пронеслись картинки того, как я лежала на полу, сжимаясь в комок и не желая пошевелиться. Как хотелось просто застыть в одном положении и остаться так навсегда.

—А... Дальше?.. Как ты выбралась?— мягко спросил Валера, но на первых словах его голос хрипел, будто болело горло.

Я даже не взглянула на него, всё также не открывала глаза.

— А потом... Потом я через время поднялась и сложила пару вещей в сумку. Скинула её с окна и сама спрыгнула... У нас второй этаж, было несильно страшно, если бы я могла стоять на ногах... Но из-за отсутствия опоры я неудачно приземлилась и подвернула ногу... Подобрала сумку и пошла к Марату и Вове...

И всё. Я наконец смогла выдохнуть от всего этого. На душе стало чуть легче от того, что хоть кто-то в курсе произошедшего, а не только я. Я всё же открыла глаза, но плохо видела из-за пелены от слёз, быстро стерла их и подняла голову. Но внутри почему-то всё равно было чувство, что я до сих пор находилась во вчерашнем дне, в той квартире...

Взглянула на парней и подумала, что лучше бы стойчески молчала, лучше бы Вова меня всё же запер в квартире ради моей безопасности, но молчала.

Марат сидел с таким лицом , словно я умерла. Он смотрел в пол, и только мысли витали в его голове. Он, как и все присутствующие, был потрясен моим рассказом. Только что он узнал то, чего не знал. Узнал, почему ему пришлось мне помогать. И с первого взгляда можно было подумать, что услышанное его убило.

Зима, не стесняясь, с пустым взглядом в никуда , закурил, и комната наполнилась запахом сигарет. В иной ситуации кто-то из присутствующих, да, сказал бы ему идти курить на улицу, но сейчас всем было как-то плевать. У всех были свои мысли в голове, которые они тщательно прокручивали и обдумывали.

Вова и Турбо выглядят практически так же, как и Марат. Всё молчали, не решаясь хоть как-то прервать гробовую тишину.

Я почувствовала свою вину. Стало неудобно. Ведь это из-за того, что произошло со мной, они сейчас себя чувствуют подавленно, не зная, как поддержать или, хотя бы, что произнести.

Первым тишину прерывает Вова.

— Почему ты настолько категорично не хотела, чтобы я знал о случившемся?— я замечаю, что именно этот вопрос крутится у него в голове всё и последнее время. — Ты... не доверяешь мне?..

Меня словно ледяной водой окатило.

— Что?— в тот же миг выдаю я.— Нет, конечно,— во мне в один миг столько адреналина появилось, что я даже чуть оживилась.— Я тебе доверяю больше, чем себе. Правда...

— Тогда почему молчала? Почему не пришла за помощью? Мы бы поддержали тебя, черт возьми, но ты рассказала только Марату!— стоял на своём Адидас. Всё сказанное им было настолько правдой, что мне стало противно от самой себя.

— Да если бы мне дверь Марат не открыл, то никто не знал бы!— ответила я очевидное в той же манере, что и Вова.— Вы не понимаете...— чуть успокоилась я, и мои плечи вновь опустились, появившийся адреналин постепенно стал отступать из моего организма.— Я не хочу вас нагружать своими проблемами. Вы и так слишком много для меня сделали. В конце-концов, со мной же всё более-менее нормально,— попыталась я всё перевести в положительное русло, но не вышло.

— Более-менее?!— чуть ли не взорвался Вова, подскакивая на месте. — Ты вообще в курсе, что нам Наташа в коридоре сказала?! Огромные гематомы, удар по голове, ссадины, царапины, ещё бы пара ударов ногой в то место, и началось бы внутреннее кровотечение и повреждение внутренних органов! Я чуть с ума не сошел, пока она только начала говорить! Кстати, если бы Марат не затащил тебя в больницу, то просто так ты не отделалась бы. Потом стало бы намного хуже, а боль была бы такая адская, словно тебе на живую кости ломают и потом обратно вправляют.

Казалось, ещё пара минут, и из ушей Адидаса пойдет пар, настолько он был взвинчен всего лишь двумя моими словами. Но меня не сильно то и волновало всё, что перечислил Вова. Важнее мне было то, чтобы ни у кого из них не возникло проблем из-за меня. Я понимала, что я не прощу себя, если кто-то из них пострадает по моей вине.

— Ты меня не слышишь, Вов,— я тоже поднялась с места и стала напротив брата. Ну, как поднялась, скорее дохромала через боль, ведь она никуда не делась. Несмотря на то, что я встала, мне всё равно пришлось чуть забрать голову вверх, чтобы смотреть ему в глаза. — Когда я узнала, что здесь есть мои родственники, то решила, что вы поможете мне переоформить опеку и сбежать от отца. Надеялась на это и очень ждала тот момент, когда наконец расскажу вам всё и вы мне поможете. Это было пару дней назад, но я передумала, кое-что поняла.

Вова выжидающе смотрел на меня, а остальные буравили нас с братом взглядами. Всё хотели ответов и я в том числе, но желаемые ответы различались координально.

— Я только обрела настоящую семью и не хочу её так быстро терять, поэтому не хочу быть причиной, по которой вы можете пострадать. Вы не осознаёте, что я буду чувствовать, если вы с Маратом не содержите своё данное мне обещание и пойдёте разбираться с моим отцом. Это не только удар по моему доверию к вам и вашему обещанию. На вас помогут заявить в полицию и объявить в розыск, а то, что вы группировщики, уже увеличивает срок, если вас поймают. Я не прощу себе этого. Буду каждый день помнить об этом и винить себя в том, что близкий  мне человек просто помог, а в итоге находится в розыске или вообще в тюрьме.

Я набрала побольше воздуха, чтобы было удобнее говорить. Грудная клетка сжималась от каждого предложения, потому что я понимала, что в данную секунду буквально отказываюсь от братьев в пользу их безопасности. Было больно изнутри даже думать об этом.

— Если мне понадобится уехать в другой город, чтобы вас обезопасить, то я уеду. Если мне надо будет вернуться к отцу, то я вернусь. И пусть по-вашему я буду больной и сумасшедшей, что возвращаюсь к этому больному человеку, но я готова буду пережить вчерашнее и не один раз только ради того, чтобы у вас не было проблем из-за помощи мне. Я готова даже оставить вас, зато я буду уверена, что с вами всё в порядке и вас не ищет вся Казань, желая засадить за избиение или даже смерть. Раньше я боялась остаться одна, сейчас готова быть одной, если так будет лучше для вас.

Пока я говорила, неотрывно смотря на старшего брата, замечала, как с каждым предложением его взгляд менялся с гневного на шокированный. В какой-то момент я даже заметила едва промелькнувшую нежность, в которой так нуждалась.

А вот я, после всего высказанного, выдохнула. Осталось только последнее, поэтому я на мгновение опустила глаза вниз и потом опять посмотрела в глаза Вовы.

— Я здесь лишняя, Вов...— уже без прежнего напора прошептала я.—Мешаю тут. Я это понимаю. И я говорю не только про то, что в группировках не бывает девушек. Я не подхожу в вашу семью. Ты сейчас не должен сидеть со мной здесь и разбираться в том, кто, почему и когда меня избил. Ты вернулся домой только вчера, должен проводить время в своей семьёй и радоваться, а не переживать за меня. Простыми словами я для вас всех сплошная морока, которая внезапно свалилась на голову неизвестно откуда.

Я сглотнула, было сложно сказать слова, которые я должна была произнести дальше, поэтому выдавила их из себя чуть ли не силой.

— Поэтому... Мне, наверное, будет лучше собрать вещи и уе...

Договорить я не успела. И так небольшое расстояние между нами Вова сократил до невозможного и прижал меня к себе, крепко обнимая. Я замолкла. Замерла. Думала, что сейчас взорвется вторая бомба под названием «Адидас-старший», но всё произошло в точности, да наоборот.

— Дуреха...— прошептал он мне куда-то в макушку, когда я как обычно воткнулась носом в его куртку, вдыхая аромат, который заставлял чувствовать себя в безопасности.— Ты— и есть моя семья. Такая же, как и Марат. Ты же моя сестрёнка...

Несмотря на то, что я просто заткнулась и позволила себе вновь почувствовать защиту и нежность в свою сторону, всё равно был не решён вопрос того, что будет с моим отцом, и меня это напрягало. Что-то внутри подсказывало, что так просто парни этого не оставят. Но вскоре я отогнала эти мысли. Расслабилась. Или же заставила себя это сделать. Мне стало спокойно от того, что никто из нас больше не обвинял другого.

Когда Вова выпустил меня из своих объятий, я лишь успела обернуться, как попала в кольцо рук Марата, который ждал своей "очереди". И когда я наконец стояла одна, Валера неожиданно поднялся с кресла и двинулся ко мне. Его лицо выражало лишь собранность парня и больше ничего.

Он подошёл практически вплотную и смотрел на меня, не отрываясь.

— Никогда не говори, что лишняя тут, поняла, принцесса?— это было сказано с такой серьёзностью, что я, будто на экзамене, поспешила кивнуть.

На лице Турбо внезапно появилась легкая улыбка облегчения, а дальше он так же обнял меня, но его объятия, хоть они были и короче, чем с братьями, но стали иными. Как будто по моему телу электрическим током прошел табун мурашек от его прикосновений.

Совершенно новое ощущение, но такое приятное, что хотелось остаться так подольше.

Чтобы не возникло никаких вопросов, Валера поспешил отпустить меня и отойти в сторону, так как за его спиной уже стоял Зима и чуть ли не кулаками стучал по спине друга, желая поскорее получить проход ко мне.

— Ты же поняла, что ещё одна такая твоя выходка с резкими желаниями уехать и никакой перемячик не спасет тебя от того, что я стану на сторону твоих братьев и мы просто закроем тебя под замок?— с надеждой серьезно произнес Зима, на что я не удержалась и чуть не прыснула со смеху, но еле успела остановить вырвавшийся смешок.

Я не заметила, как Вова и Марат за моей спиной переглянулись, одними взглядами соглашаясь с тем, что если я сейчас чуть не засмеялась с дурацких приколов Вахита, то ситуацию ещё можно вырулить в прежнее русло и не всё потеряно.

Один Валера заметил их переговаривающиеся взгляды, и в его голове созрел план.