Глава 15.1. "Опьянённый ею"
Я плохо помню, как мы вышли из бара. Всё плыло перед глазами, мир казался замедленным, будто кто-то подкрутил настройки реальности, сделав её размытым пятном. Голоса сливались в единый гул, движения были неуверенными, а ноги будто налились свинцом.
Такси ехало невыносимо медленно. Я сидел на заднем сиденье, сжимая в руке телефон, и смотрел в окно, сдерживая ярость. Машины, огни, неоновые вывески — всё раздражало. Меня тошнило не от алкоголя, а от безысходности.
Мне нужна была она.
Я должен был её видеть, чувствовать её тепло, слышать её голос, смотреть в эти синие, как ледяные глубины, глаза.
Кира.
Я закрыл глаза, вдавливаясь затылком в подголовник. Прикусил губу, прокручивая в голове каждую деталь. Как зайду в дом. Как прикоснусь к ней. Как прижму к себе, чувствуя её дрожь. Как впитаю этот проклятый аромат, который сводит меня с ума.
Я сжал зубы, прикусил губу, стараясь не думать о том, что будет дальше. Но тело уже предательски реагировало — внутри всё натянулось, будто струна, готовая лопнуть.
Каждый нерв, каждая клетка моего тела требовала её.
Напряжение било током, разносилось по венам, заставляя меня сжимать кулаки, пытаясь не сорваться.
Антоха хмыкнул.
— Скоро будем на месте, Артур. Скоро будешь прижиматься к женской груди.
Я молчал.
Он не понимал, какой зверь сейчас живёт во мне.
Такси наконец остановилось.
Выйти из машины оказалось сложнее, чем я думал. Антоха держал меня за плечо, потому что ноги категорически отказывались меня слушаться. Мы пошатываясь пересекли двор. Лестница казалась бесконечной, ступени то отдалялись, то приближались.
— Да твою мать… — пробормотал я, вцепившись в перила.
Антон расхохотался:
— Ты как старик, Сафаров! Бля, надо было тебя на носилках тащить.
Я что-то пробормотал в ответ, но язык заплетался.
Мы дошли до двери. Антоха засунул руку в мой карман, достал ключи и открыл.
В доме было темно, только свет от телевизора мелькал в гостиной, отбрасывая слабое сияние на стены.
И тут в коридоре появилась она.
Я замер.
Белая футболка, обнажённые ноги, мягкие тени очерчивают её силуэт. Волосы взъерошены, дыхание сбившееся. Глаза… чёртовы синие глаза, в которых я тону.
— Артур?— её голос был хриплым, сонным.
Я не мог выдохнуть и с трудом сглотнул.
— Я здесь.
Но потом её взгляд скользнул на Антоху.
Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло.
Антоха ухмыльнулся:
— Здравствуй, красавица.
Я видел, как его взгляд медленно скользнул по её фигуре.
Грудь сдавило так, что я едва не застонал от ярости.
Я встрепенулся, вырвавшись из рук Антона.
— Кира, иди в гостиную. Я сейчас приду, — прохрипел я.
Она кивнула, исчезая в полумраке.
Антоха смотрел на меня с выражением чистого восхищения.
— Твою ж… Артурыч, тебе нереально повезло.
Я стиснул зубы.
— Это я и без тебя знаю. Всё, иди.
Я начал выталкивать его за дверь.
— Чего ты такой злой? Я ж просто сказал, что девочка твоя — зачётная.
Меня перекосило.
— Если ещё раз на неё посмотришь — клянусь, вырву тебе хрен.
Антон заржал.
— Всё, всё, старый чёрт, не буянь. Лучше иди к своей девочке.
Он хлопнул меня по плечу и ушёл.
Я закрыл дверь и, даже не разуваясь, пошёл в гостиную.
Она сидела на диване, приподнявшись на локтях, в глазах тревога.
Я медленно подошёл.
— Ты у меня такая красивая…
Я провёл рукой по её щеке, наслаждаясь теплом её кожи.
— Ты… пьяный?
— Очень… — хрипло улыбнулся я.
— Артур…
— Нет, Кира. Больше не говори ничего. Просто послушай.
Я собрался с мыслями.
— Я готов ждать. Готов дать тебе время. Только будь со мной. Будь рядом. Ты хочешь быть со мной, Кира?
Она моргнула, её губы чуть приоткрылись.
Я видел, как она прикусывает губу.
— Хочу… но я боюсь…
Этот шёпот ударил мне в грудь сильнее любого выстрела.
Этого мне было достаточно.
Я наклонился и, не давая ей времени передумать, впился в её губы.
Она замерла, а потом…
Её губы дрогнули в ответ.
Как будто таяли под моими.
Как будто позволяли мне всё.
Больше мне не нужен был воздух.
Только она.
Только эта ночь.
Я не мог остановиться.
Жадно поглощал её губы, словно утопающий, который наконец добрался до воздуха. Но на самом деле это она — мой воздух, моя потребность, моя зависимость.
Я сжимал её лицо в ладонях, не давая ей отстраниться, не позволяя даже на секунду разорвать этот контакт. Мои пальцы жадно скользили по её коже, по линии челюсти, по шее. Она была такой мягкой, такой нежной…
Я не сразу понял, что Кира задыхается. Её пальцы вцепились в мои плечи, грудь судорожно вздымалась. Она искала воздух, но я не мог отпустить. Не хотел.
Её губы были припухшими от моего напора. Её глаза – затуманенными, расширенными.
Я вдохнул резко, тяжело.
— Ты впитываешься в меня, как яд, но, чёрт возьми, я сам тянусь за новой дозой.— мой голос был низким, хриплым.
Она приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но передумала.
Мои руки жадно гуляли по её телу, ощущая под тонкой тканью каждый её изгиб, который сводил меня с ума.
Кира не убирала мои руки.
Она принимала их.
Это и губило меня.
Она не сопротивлялась, не уворачивалась, не говорила «нет».
Она медленно, неуверенно подняла руки к моей груди. Пальцы дрожали, когда добрались до пуговиц рубашки.
Остановилась.
Я замер.
Дал ей полную свободу.
Она может.
Она имеет право.
Пусть делает то, что хочет.
Кира робко, несмело растёгивала пуговицы, одна за другой. Я наблюдал, как её дыхание сбивается, как она прикусывает губу, собираясь с духом.
Меня сжало внутри.
Она меняет правила.
Я был хозяином её тела, её губ, её ощущений.
А теперь она берет инициативу.
Я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками, когда её тонкие пальцы наконец касаются моего обнажённого торса.
Господи.
Я вскинул голову назад, стиснув зубы.
Из груди вырвался низкий, приглушённый стон.
— Чёрт… — срывается с моих губ.
Она словно зачарованная.
Проводит пальцами по моему телу, медленно, изучая каждую линию.
Я напряжён.
Грудь вздымается под её прикосновением.
— Ты даже не представляешь, что творишь со мной, Кира, — выдыхаю я, хватая её за запястья.
Она поднимает на меня глаза.
В них огонь.
Сомнение.
И желание.
Она медленно приближается ко мне.
Первые робкие поцелуи касаются моей ключицы.
Едва ощутимые.
Чувствую, как она набирается смелости.
Скользит губами выше, к шее.
Я сжимаю пальцы в кулаки.
Меня всего трясёт от перевозбуждения.
Горячее дыхание, прикосновения, её губы…
Я не выдерживаю.
Срываюсь.
Перехватываю её лицо, требовательно вглядываюсь в её глаза.
— Ты знаешь, что делаешь, девочка?
Она дрожит в моих руках.
Но не от страха.
— Да…
Этот шёпот — последнее, что мне нужно.
Границы между нами больше нет.
Я накрываю её губы своими, и на этот раз больше не собираюсь останавливаться.