Глава 10. "ГРАНЬ БЕЗУМИЯ"
--------- ~ Кира~ --------
С того момента я больше не видела Артура. Удивительно, но факт: он исчез. Пропал. Будто его не существовало.
Поплыл, мой отчим. Видимо, не ожидал от меня ответки за свои действия.
Я ждала, что он сделает первый шаг. Вернётся. Отыграется. Перехватит инициативу. Но нет.
Мне ли не знать, что это только иллюзия? Он здесь. Где-то рядом. Но отступил, наблюдает, оценивает.
Что ж, Артур, я жду.
Вдох-выдох.
Я стою у зеркала, заплетая волосы. Сегодня они идеально гладкие, струятся по плечам, мягко ложатся на ключицы. Кулон с инициалами А и К холодит кожу. Артур выбрал его не просто так. Скрытые буквы. Ловкий ход. Но теперь он — мой.
Я стараюсь не думать о нём, но мысли цепляются одна за другую, не давая покоя.
Гоню их в шею.
Пора в универ.
Схватив сумку, я направляюсь на кухню, где пахнет кофе и горячими тостами.
— Доброе утро! — бодро говорю я, но по лицу мамы видно, что утро у неё не самое доброе.
— Доброе, — отвечает она рассеянно. — Завтракать будешь?
— Да. Всё хорошо?
Мама молчит, потом поднимает на меня внимательный взгляд.
— Кира, я хочу, чтобы ты познакомила нас со своим молодым человеком!
Я замираю, чувствуя, как внутри вспыхивает тревога.
— Мам… Ты опять за своё?
— А что? Почему ты не хочешь нас знакомить?
— Просто мы не встречаемся. Мы, наверное, ещё присматриваемся друг к другу.
— Ну вот и отлично! Пока ты присматриваешься, пригласи его к нам домой. На чай.
Я тяжело вздыхаю.
— Мама… А как же Артур? — осторожно спрашиваю я, наблюдая за её реакцией.
— А что с ним? Думаю, он не будет против.
Не будет против?
О, мама… если бы ты знала, насколько он будет «не против».
Ха.
Я прекрасно представляю, КАКАЯ будет у него реакция.
Но мне даже интересно это увидеть.
— Хорошо, я спрошу у Игоря, когда он сможет прийти.
Мама довольно улыбается. А у меня в груди растёт беспокойство. Это будет полный переворот.
Выходя из дома, я шагаю к остановке. Машина Игоря на ремонте, значит, его можно не ждать. На улице тепло, свежий воздух помогает собраться с мыслями.
Пары, лекции, конспекты… Впереди учебный день, обычный, ничем не примечательный.
Но не успела я пройти и нескольких кварталов, как услышала настойчивый сигнал машины.
Я стараюсь не обращать внимания, но через минуту слышу родной голос:
— Кира!
Я оборачиваюсь…
И замираю.
Папа?!
Он выходит из чёрного «Лексуса», направляется ко мне.
— Ну здравствуй, Снежок, — говорит он с тёплой улыбкой.
Сердце сжимается.
Как в детстве, когда я бегала к нему с протянутыми руками, зная, что он всегда подхватит и закружит меня в воздухе.
"Снежок." Он называл меня так с детства, за белоснежную кожу и светлые волосы. По имени — только если я в чём-то провинилась.
— Папа! — удивлённо смотрю на него. — Что ты тут делаешь?
— Даже не поздороваешься? — ухмыляется он.
— Ой, прости. Просто не ожидала тебя увидеть. Привет, пап..
– Вот теперь другое дело, — он выглядел довольным.
— Может, посидим где-нибудь, поговорим?
Я хочу. Очень хочу. Но сегодня пары.
— С удовольствием. Но после пар. Если, конечно, ты не передумаешь…
— Конечно, не передумаю, — он улыбнулся. — Давай я подвезу тебя.
Я кивнула и села в машину.
Пока мы ехали, он расспрашивал меня обо всём: как я учусь, какие у меня планы, чем увлекаюсь.
И с каждым его вопросом внутри меня разливалось тёплое, но немного горькое чувство.
И вдруг меня накрывает.
Вот оно.
Пять минут разговора — и я чувствую себя нужной, любимой, ценной.
Вот что я всегда искала в Артуре.
Ощущение защищённости.
Отцовская забота.
Тепло, которого мне так не хватало.
Любовь, которую я всегда искала, но искала не там.
Но почему тогда, несмотря на это, сердце сжимается, когда я думаю о своём отчиме?.
Машина плавно подъезжает к университету. Папа, улыбаясь, бросает на меня взгляд, в котором читается что-то большее, чем просто радость от встречи. Он смотрит на меня, словно хочет наверстать всё потерянное время, впитывая каждый момент, каждый взгляд, каждое слово.
— Ну что, Снежок, я за тобой в три заеду, как договаривались?
— Да, пап. Хорошо.
Я открываю дверь, выходя на парковку, и машу ему рукой. Папа отвечает тем же и, не спеша, уезжает.
Возле входа в универ меня уже поджидают Ева и Василиса. Их лица — смесь удивления и любопытства.
— Вау-вау-вау… И кто же тебя подвозил? — с хищной улыбкой спрашивает Василиса, прищурив глаза.
— А как же Игорь? — ехидно поднимает бровь Ева.
Я закатываю глаза, но всё равно улыбаюсь.
— Тише, девочки! Это мой папа. Родной.
— Охренеть! — Василиса прикрывает рот ладонью.
— А он у тебя красавчик, между прочим.
— Ева! — я возмущённо смотрю на неё.
— Ну и что? — она делает невинное лицо. — Подумаешь, если я стану твоей мачехой.
Мы все смеёмся, и напряжение немного спадает.
— Ты сучка, Ева Хмельницкая! — шучу я.
— Спасибо, солнышко, ты всегда знаешь, как сделать мне комплимент.
После пары минут болтовни мы идём на занятия.
Но весь день меня мучает одно чувство — ожидание.
Мне не терпится увидеть папу снова, поговорить с ним, задать вопросы, которые годами роились в голове. Но время идёт мучительно медленно. Кажется, каждая лекция длится вечность, каждый конспект — это испытание на выдержку.
И вот, наконец, часы показывают три.
Я выбегаю из здания, не попрощавшись с девочками, и сразу же вижу его — он стоит у машины, курит, глядя вдаль.
Когда я подхожу, он замечает меня и улыбается.
— Снежок, надеюсь, ты проголодалась?
— Жутко!
Мы садимся в машину и отправляемся в ресторан.
Путь проходит в лёгкой беседе, наполненной смехом и добрыми шутками. Папа с хитрой улыбкой поддразнивает меня, вспоминая моих подруг.
— Кажется, я понравился твоим однокурсницам.
— Ну, пап, не начинай! — смеюсь я.
— Ладно-ладно, шучу я.
Мы заходим в ресторан.
Внутри уютно, дорого, но без лишнего пафоса. Нас встречает администратор, ведёт к столику. Мы заказываем - Говяжий стейк с картофельным пюре и соусом демиглас для папы, а для меня - лосось на гриле с овощами и сливочным соусом. Кофе и десерт.
Я ловлю себя на мысли, что с папой мне так спокойно. В его присутствии я чувствую себя защищённой, нужной.
Он смотрит на меня внимательно и вдруг спрашивает:
— Расскажи мне о маме. Как она?
Я замираю.
— Она… счастлива. Нашла мужчину. У них всё серьёзно. Мы живём все вместе.
Мои собственные слова будто комком застревают в горле.
— И как тебе отчим?
Я поднимаю на него глаза. Он ждёт.
— Он хороший.
Но папа будто видит меня насквозь.
— Правда?
Я не нахожу, что сказать.
Он не давит, просто кивает.
После обеда мы выходим на улицу, и папа вдруг останавливается, встаёт напротив меня.
— Снежок, я знаю, что виноват перед тобой. Что ты росла без меня. Но я не мог иначе. Жить с человеком, которого не любишь, сложнее, чем сидеть в тюрьме. Даша хорошая, но наши пути разошлись. Чувства изжили себя.
Я смотрю на него, а в глазах жгучее тепло.
— Потом я встретил женщину, с которой понял, что значит дышать одним воздухом. Возможно, ты сейчас не поймёшь меня… но я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. Всегда любил. Прости меня, Снежинка.
Мои глаза наполняются слезами.
— Папа…
Он обнимает меня, крепко прижимая к себе. Я вдыхаю родной запах, ощущаю тепло его рук.
— Я всё понимаю, пап. Я не злюсь.
— Я рядом, Снежок. Всегда.
И вдруг…
Меня резко отдёргивают назад.
Я ошарашенно отстраняюсь и вижу перед собой Артура.
Злого.
Огненного.
Готового убивать.
Его злобный, пропитанный ненавистью взгляд прожигает меня насквозь.
Секунда — и его кулак впечатывается в лицо папы.
— Ты не жилец, — яростно говорит Артур и снова наносит удар.
Я вскрикиваю.
— Артур, остановись!
Но он будто не слышит.
Глухой удар.
Папа отшатывается назад, но тут же перехватывает удар, не давая Артуру продолжить. Ещё секунда — и он наносит ответный.
Артур даже не вздрагивает.
Как будто это вообще не больно.
Как будто он питается яростью.
— Кира, это кто? Ты его знаешь? — папа с недоумением смотрит на меня.
Я встаю между ними, пытаясь их разнять.
Всё его тело напряжено, глаза потемнели, губы сжаты в тонкую линию.
— Мой отчим. Это… это мамин муж, — шепчу я, чувствуя, как сжимаются лёгкие.
И в этот момент Артур меняется в лице.
Его глаза вспыхивают дикой яростью.
— Ах блять я, значит, теперь просто отчим?!
В его голосе злость, обида, боль.
— А когда меня целовала? Когда стонала подо мной? Тогда я тоже был просто отчимом? — его голос срывается на яростный хрип.
Я в ужасе.
Папа меняется в лице.
И со всей силы бьёт Артура.
Раз.
Два.
Артур отшатывается, на его губе проступает кровь.
Я кричу, пытаясь разнять их, но они словно два разъярённых зверя, не видят ничего вокруг.
— Папа, не надо! — кричу я, пытаясь его остановить.
Но он только сильнее сжимает кулаки.
— Ты?! Ты трогал мою дочь? — его голос дрожит от ярости.
— И не только трогал, — Артур стирает кровь с губ и ухмыляется.
Всё происходит за секунду.
Папа бросается на него.
Но Артур ловит его руки, с лёгкостью отбрасывает в сторону.
Я чувствую, как мир под ногами начинает раскачиваться.
Все мои границы, все установки рушатся в одну секунду.
Я даже не осознаю, что мои руки дрожат, пока Артур резко не хватает меня за запястья и не притягивает к себе.
— Ты пойдёшь со мной, — его голос жёсткий, почти рычащий.
– Нет, — папа делает шаг вперёд, и Артур тут же толкает его обратно.
— Не вмешивайся.
— Да ты охренел?!
– Ты не знаешь, во что ввязался, старик.
Они снова готовы броситься друг на друга, но я зажмуриваюсь и почти кричу:
— Хватит!
Тишина.
Они оба смотрят на меня.
Я трясусь.
Я не знаю, что делать.
Я хватаю папу за руку, тяну к машине.
— Кира, ты уверена, что он… мамин?
— Что? — я растерянно смотрю на него.
— Муж!
Я не знаю, что ответить.
Потому что в этот момент я понимаю — я тоже больше не уверена.