Глава XLIX. «Ядовитая зависть»
В то время как в стамбульском дворике воздух был напоен ароматами граната и жасмина, в родном городе над «Верфетом» сгущались сумерки другого свойства - серые, унылые, пропитанные кислотной завистью и остывшим кофе.
Апартаменты Эмили Грейсон были полной противоположностью её рабочего имиджа. Здесь царил богемный хаос: дорогие дизайнерские вещи соседствовали с разбросанными журналами, а на стене висел абстрактный холст, который, по её словам, «говорил с её душой», но на деле напоминал взрыв в макаронной мастерской.
На роскошном кашемировом диване, поджав под себя ноги, сидели две женщины. Эмили и Кайла. Их союз, возникший на руинах профессиональных унижений, связанных с Фелицией Винтер, был странным, но прочным. Их объединяла общая обида, чувство несправедливости и бутылка дорогого совиньон-блана, которая быстро пустела.
- Я тебе говорю, этот новый бухгалтер - полный идиот, - Кайла, уже изрядно расслабившись, жестикулировала бокалом. - Он принёс мне отчёт, в котором итоговая цифра не сходилась на три копейки. Три! Я ему говорю: «Милок, ты хоть понимаешь, что из-за твоих трёх копеек всё может пойти по одному месту?» А он смотрит на меня стеклянными глазами...
Эмили кивала, но её взгляд был рассеянным. Она механически вертела в пальцах жемчужную серёжку, её мысли витали где-то далеко. Внезапно на её телефон, лежавший на журнальном столике, ярко вспыхнуло уведомление. Она лениво потянулась к нему, но её пальцы замерли в сантиметре от экрана. В чате компании «Верфет» светилось новое сообщение от Шона Спенсера.
- О-хо-хо, - растянула она с притворной сладостью, поднимая телефон. - Посмотри-ка, наши всадники апокалипсиса прислали весточку из сказочного Стамбула. Три мушкетера, не иначе.
Кайла, придвинувшись, заглянула в экран. На снимке были запечатлены Адам, Шон и Фелиция. Адам с его привычной, слегка раздражённой невозмутимостью, Шон с широкой, дурашливой улыбкой и... просто Фелиция.
- Вообще-то, всадников апокалипсиса было четыре, - педантично поправила Кайла, делая глоток вина. - Голод, Война, Чума и Смерть. Кто у нас кто, интересно?
- А какая разница? - отмахнулась Эмили, её глаза сузились, словно у кошки, готовящейся к прыжку. Она увеличила изображение, пока в центре кадра не осталось одно лицо. Фелиция. С распущенными волосами. В том самом тёмно-синем платье. - Ну надо же, - её голос стал тише и острее. - Как наша серая мышка преобразилась. Прямо Золушка на балу. Такое платье, я смотрю... очень даже недешёвое. Нашу скромную практикантку, видимо, зарплата стажёра позволяет одеваться в бутики. Или... что-то другое?
Она многозначительно посмотрела на Кайлу. Та, почуяв недоброе, наклонилась ближе.
- Ты о чём? - в её голосе прозвучал неподдельный интерес.
- Да брось, не прикидывайся наивной, - Эмили фыркнула и откинулась на спинку дивана, её взгляд стал колючим. - Ты действительно думаешь, что её взяли в Стамбул за красивые глаза? Ну, в смысле, за её гениальные мозги? - Она произнесла это с такой ядовитой издевкой, что Кайла невольно усмехнулась.
- У неё и правда неплохо с аналитикой, - осторожно заметила Кайла, всё ещё помнящая свой разгром из-за антверпенских документов.
- Ах, аналитика! - Эмили закатила глаза. - Конечно, конечно. Она так хорошо «анализирует»... особенно по ночам. В кабинете у Адама. Или, кто знает, может, сейчас в номере отеля с видом на Босфор. Интересно, какой именно «анализ» она проводит, чтобы заслужить такую роскошную командировку? Думаешь, она просто так сидит между двумя самыми влиятельными мужчинами компании? Милая моя, в этом мире ничего не происходит просто так. Особенно когда дело касается таких мужчин, как Адам Мюллер.
Она сделала паузу, давая своим словам просочиться в сознание подруги, как яд.
- Ты посмотри на неё! - Эмили снова тыкнула пальцем в экран. - Вся такая довольная, расфуфыренная... Явно чувствует себя в своей тарелке. А почему бы и нет? Метод проверенный. Легко. Не то что мы с тобой, пашем как лошади.
Кайла молча рассматривала фото. Злоба, которую она таила к Фелиции после того унизительного разбора полётов, начала принимать новую, более грязную и оттого более удобную форму. Ведь гораздо легче объяснить чужой успех подлостью и интригами, чем признать превосходство.
- Знаешь, - тихо, почти шёпотом, сказала Кайла, - я на днях видела, как она заходила в кабинет к Адаму после семи вечера. И свет там горел допоздна.
- Ну вот видишь! - торжествующе воскликнула Эмили. - А ещё я слышала, что Шон к ней слишком уж по-панибратски относится. Водит на кофе, подмигивает. Может, она не ограничивается одним? Стратегия-то у неё, видимо, комплексная.
Она отпила вина, её глаза более выразительно блестели от алкоголя.
- Они там все трое такие дружные, не разольёшь... - она протянула слова, наслаждаясь моментом. - Интересно, Адам знает, что его «стратег» может быть стратегом в более... интимных вопросах? Может, стоит ему намекнуть? Чтобы он не оказался в дурацком положении.
- Эмили, осторожнее, - Кайла нахмурилась, но в её голосе слышалось не предостережение, а азарт соучастницы.
- О, я всегда осторожна, - Эмили улыбнулась сладкой, ядовитой улыбкой. - Но информация - это оружие. И его нужно хранить до нужного момента. А момент... - она посмотрела на фото, где Фелиция улыбалась, ничего не подозревая, - ...обязательно настанет. Пусть пока посидят в своём сказочном Стамбуле. Наслаждаются. Всё возвращается на круги своя. И когда они вернутся, их может ждать очень холодный приём.
Она подняла свой бокал.
- Выпьем, дорогая? За... справедливость. И за то, чтобы у каждой Золушки нашлась своя злая мачеха, которая вовремя вернёт её на кухню, к её золе.
Бокалы звякнули. В уютной, дорогой гостиной, вдали от огней Босфора, рождался новый, тёмный план. И его фундаментом стали сплетня, зависть и ядовитая ложь, которая, как знала Эмили, иногда бывает куда эффективнее любой правды.