N°12 Взаимодействие старшего и младшего
#12 Он у твоей груди
Персонажи: Рафаэль,Микеланджело
❤️Рафаэль❤️
Робкие объятия, нежные поцелуи и ласковые слова. Все, чему ты пыталась научить Рафа в ваших отношениях, наконец стало для него привычным и уже не вызывало упрямые отказы и его густо покрасневшее лицо. Но, когда ты впервые пригласила возлюбленного прилечь на твою грудь после его тяжелой ночи, проведенной среди скверных проблем в городе, он посмотрел на тебя, широко раскрыв глаза и вскинув брови, словно не мог поверить своим ушам, и недавно забытое между вами смущение моментально украсило лицо сильного парня.
Ты могла заметить, как тяжело и прерывисто начала вздыматься его грудь.
— Ты против? — переспросила ты, сидя на постели в его комнате в логове. Затем понимающе улыбнулась. — Ладно. Тогда, может, просто полежим рядом, как всегда?
— Что ты... —Раф тут же замолчал.
Он соврал, если бы сказал, что в самом деле не желал этого, не желал прильнуть к тебе всем телом, чтобы сложить голову на твою мягкую грудь и бесконечно слушать биение сердца человека, к которому посмел привязаться. И лежал бы так, пока сон не унес его за собой, и даже бы не заметил, как во сне крепкой хваткой сомкнул руки за твоей спиной, притягивая к себе, настолько тесно, что тебе станет невыносимо жарко от подобной близости. Но ты не посмеешь прервать наконец блаженный сон Защитника Нью Йорка, пристроившегося на твоей груди.
И это желание вскипало в юноше каждый раз, когда ты приглашала его в свои объятия, целомудренно и нежно расцеловывала лицо возлюбленного, пока он боролся с желанием опуститься ниже к чувствительной мягкости, чтобы вернуть туда все твои поцелуи.
Вместе с твоим появлением в его голове все чаще возникали неконтролируемые, странные мысли, порождающие не менее противоестественные природе подростка и его желания. И Рафу всегда было стыдно за это, чувствовал себя настолько грязным, неправильным,уже привычная, не так омерзительна.
Люди говорили, что любовь для них священна, а значит,мутант тоже был таким, не смел запятнать тебя своими желаниями. Но, как и всегда, он понимал все по-своему.
«Глупый», — нежно улыбаясь, думала ты.
Однако то, как ты улыбалась сейчас... звала к себе таким заботливым голосом, что хотелось с концами отдаться и быть усыпленным им. И что за взгляд у тебя был... юноша только недавно начал понимать его, этот томный, полный обожания взгляд и все чаще задавался вопросом: каким же он сам смотрел на тебя? Был ли он таким же жаждущим и нуждающимся в близости? Если так, то вряд ли Раф хотел когда-либо его увидеть. Ведь это не что иное, помеха, от которой надо избавляться, но он совершенно не желал.
Как же он устал бороться со всем снаружи, но особенно внутри себя.
— Из-за тебя... Из-за тебя я чувствую себя не так, чувствую себя смущённо, — вполголоса произнес смущающийся большой парень, прогнув коленом матрас кровати. Встав на четвереньки, он медленно подполз к тебе. Его лицо пылало, однако взгляда не отводил. — Каждый раз ты делаешь со мной странные вещи. Я не понимаю тебя... — его руки потянулись к тебе, а голова опустилась. — Но я не против...
Ты права. Стоило просто прилечь, воспользоваться мягкостью твоей теплой груди, твоим голосом над ухом, чтобы наконец заснуть под биение сердца человека, которого посмел полюбить. Заснуть с новым, неопознанным желанием, пробуждающимся в то время, пока твои пальцы нежно водили по нежной коже головы большой каймановой черепахи, плавной дорожкой опускаясь ниже, к самой чувствительной точке на шее, вызывая лёгкую дрожь.
— Спасибо... — прошептал смущённый Раф на грани сна.
🧡Микеланджело🧡
Когда Майки рисовал тебя, то каждый раз ты замечала, насколько его кисть плавно двигалась по мольберту, словно по-настоящему лелеял то, что изображал на нем. Проводил рукой в точности так же, как если бы это было чувствительное тело возлюбленной в самой трепетной близости с ней. Глаза художника все столь же неторопливо изучали тебя, сколько бы ни переносил излюбленный образ на лист бумаги.
Порой тебе казалось, что он в самом деле наслаждался написанием твоих портретов больше, чем новым исследованием в искусстве. Но скорее всего все это было заблуждением из-за твоей значимости для юноши, как думала ты и как не думал сам Мики. Хотя сам он и не задумывался, что для него важнее. Ведь любовь, впервые настигшая парня, и его неконтролируемое желание проявлять её во всех формах — все это и было тем самым новым исследованием, и художник впервые даже не предугадывал, к какому результату оно должно привести. Знал лишь одно: исследование должно продлиться как можно дольше.
Тебя все еще было слишком мало. Везде. Он должен изучить тебя еще больше.
Твои расслабленные или слегка напряженные брови из-за ожидания; сияющие глаза, каждый раз в предвкушении глядящие на возлюбленного, а затем на мольберт перед ним; вновь алеющие после холода губы; шея, которую ты медленно разминала от долгого пребывания на одном месте, пока твой портрет находился в созидании.
«Интересно», — думал юноша, не подозревая, что глаза выдавали намного больше, чем просто интерес.
Ты повела плечами и выпрямила спину, а взгляд художника все ниже, и рука с кистью остановилась. Тебе стало жарко в тщательно прогретой комнате, вязаный свитер спало с твоих плеч. Ты вдохнула полной грудью, почувствовав свободу от лишних одежд, а вместе с этим внимательный взгляд голубых глаз, выглядывающих над мольбертом.
— Устал? — улыбнувшись, спросила ты.
— Нет, я бы не сказал, — ответил погружённый художник, продолжая изучающе смотреть на тебя.
О чем ты могла подумать в момент, когда глаза Мики прикованы к твоей груди, где тонкая ткань кофты не скрывала, а лишь подчеркивала идеальную округлость?Юноша никогда глубоко не задумывался об этой твоей части при написании портрета. Но сейчас, наблюдая за твоей покачивающейся грудью в мерном дыхании, за её округлостью и мягкостью и за тем, как затвердевшие маленькие бусинки сосков выпирали тонкую ткань, он не мог опомниться и отвести взгляда. Ни одной порочной мысли, лишь желание перенести обворожительную часть твоего тела, такого женственного и нежного, на холст. До самой мельчайшей подробности. Без утайки.Ведь этот прелестный холст,останется с ним.
Ты ухмыльнулась, когда проследила за взглядом парня. Уверена, даже если дашь ему опомниться, он ни на секунду не смутится, скинув все на профессиональный интерес, хотя даже не сомневалась, что так оно и было.
— Может, все же отдохнем немного на матрасе? — ты откашлялась, встав со стула, чтобы перебраться на место, выстроенное Мики совершенно недавно, только для вас двоих и ваших объятий. — Хочешь... хочешь полежать на ней?
Как ты и предсказывала,молодой художник медленно перевел взгляд на твои слегка порозовевшие щеки, когда на его собственные не упала ни одна тень смущения.
— Хм? —Мики вопросительно посмотрел на тебя, словно наконец пришел в себя.И после осознания поддался румянцу.— Если ты не против...
Вы тесно прижаты друг к другу, твои пальцы легли на макушку юноши и закручивая пальцем,повязку оранжевого цвета. Дыхание возлюбленного на твоей груди теплое и размеренное, практически в такт с твоим.
На самом деле в его возлюбленной было изумительно все. Любая часть тебя заставляла его желать изобразить каждую из них на холсте. Очертить своей рукой. Оставить на них свой поцелуй.
Мики не ожидал, к каким необычным желаниям приведут его чувства к тебе. Но они не поводок его действиям, все они — часть исследования, как думал он и как не думала ты.
Ты не видела, но ясно почувствовала, как его губы у твоей груди расплылись в улыбке, затем слабый поцелуй едва ли чуть выше к ключицам. И ниже.