Диггеры. Тайна подземелья

Всегда говори то, что чувствуешь и делай то, что думаешь. Молчание ломает судьбы.
Пауло Коэльо

Вадим очнулся от того, что холодные капли падали ему на лицо, затекая в нос, уши и за шиворот. Он с трудом открыл глаза, смаргивая с них воду. И первое, что увидел - это небо. Мрачные, низкие и слегка оранжевые махровые тучи, смешанные с городским смогом. Такие тучи могут быть только осенью, и только над ночной Москвой. Шел промозглый, неприятный дождь.

Парень со стоном приподнялся, опираясь на руки. Он насквозь промок, под ним давно натекла приличная лужа, а тело болело так, словно его долго и усердно тащили по земле. Что, кстати, возможно: настолько Вадим был измазан в грязи.Он стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где находится. Кругом был асфальт, невдалеке - промышленное здание с трубами, дым из которых уходил в небо и сливался с тучами. А совсем рядом находился забор из железобетонных блоков и открытый люк. Вадим лежал в метре от последнего, головой к зияющей черной пропасти. Она напоминала распахнутую пасть кобры, готовой к броску. На всякий случай парень отодвинулся подальше, после чего задумчиво посмотрел на свои мокрые, с разводами грязи руки.

Может, ему это все приснилось? Да, скорее всего. Ну не мог он добровольно полезть в подземелья, остаться в одиночестве в полной темноте, побежать за странным огоньком, наткнуться на крыс-мутантов и раненного незнакомца, который откуда-то его знал и торопил уйти. А потом еще этот яркий, холодный всепоглощающий свет... Да ну, бред какой-то! Скорее всего, ему просто поплохело от одного вида открытого люка и он потерял сознание, а Миха и остальные посмеялись над его малодушием и ушли. Может, даже пару раз пнули ногами за трусость, такое тоже возможно.

Вадим окончательно уверил себя во всем этом и успокоился. Вздохнув с облегчением, он потянулся к шее, чтобы поправить наверняка съехавший с нее шарф. Но шарфа не оказалось, за место него парень вдруг почувствовал неприятный укол в районе груди. Опустив глаза, он обнаружил серебряную цепочку и холодный черный камень, поблескивающий на ней.

Нет, значит, не приснилось....

Вадим снова быстро огляделся по сторонам, на этот раз внимательнее. И увидел старую, армейского образца сумку, валяющуюся в полутора метрах от него. Парень дотянулся до нее и раскрыл, ожидая увидеть на месте всяких важных вещей и записей кисель. Но нет, ничего не пострадало. Посреди связок с какими-то веревками, крючками, потрепанными листами бумаги и пары острых ножей лежал свернувшийся калачиком и приглушенно горящий огонек, изо всех сил стараясь согреть и высушить сумку, не давая вещам намокнуть. Как только Вадим заглянул туда, сиреневый малыш лениво скользнул ему в рукав и остановился в районе шеи, то ли согревая собой, то ли греясь сам. Парень окончательно убедился в том, что все произошедшее не сон. А еще в том, что на улице уже глухая ночь и мать наверняка волнуется. Вынув из кармана основательно потрепанный мобильный, на треснувшем экране он разглядел двенадцать пропущенных и раза в два больше сообщений. Мать его убьет.

Тяжело вздохнув, Вадим поднялся на ноги и, перебросив сумку через плечо, отправился домой. В спешке не обращая внимания ни на лужи, ни на обступающую его со всех сторон полночную темноту. Если выбирать между тьмой и разъяренной матерью - то мама, конечно же, страшнее.

Тихонько ступая по лестничной площадке, Вадим незаметно проскользнул в квартиру, стараясь ненароком не скрипнуть дверью. Во всем доме горел свет, однако было тихо. Понадеявшись на то, что мама спит, парень бесшумно снял убитые за сегодня кроссовки и шмыгнул в свою комнату, краем глаза успев заметить, что на кухне за столом и правда уснула фигура матери. Но едва он успел зашвырнуть сумку под кровать и спрятать камень под вымокшую куртку, как на пороге его комнаты появилась заспанная, но злая как фурия женщина.

-Где ты был?! Почему не отвечал на звонки?! Что произошло?!!- набросилась она на него.

-Мам, я...- начал было оправдываться Вадим, виновато выставив перед собой руки.

-И почему ты грязный как черт, вылезший из-под земли?!

Парень невольно хмыкнул, подумав, насколько мама недалека от истины. А потом улыбнулся как можно нежнее и тихим, спокойным голосом ответил:

-Да, мам, я задержался, прости. Но со мной всё хорошо, как видишь. Давай поговорим об этом завтра, я очень устал. Да и ты, как я вижу, тоже.

Он осторожно обнял замолчавшую мать, стараясь не испачкать, а после аккуратно отодвинул с прохода и направился в ванную. Мать вздохнула, долгим взглядом посмотрев сыну вслед, и тихо произнесла:

-Ты точная копия своего отца.

Вадим вздрогнул, останавливаясь на середине пути.

-Это плохо?- спросил он, оборачиваясь. Непонятное чувство горечи обожгло грудь.

Мать не ответила, задумчиво покачав головой и глядя куда-то в сторону. Казалось, она обращается не к Вадиму, а погружена в свои мысли. Но парень не стал возвращать ее на землю, зная, что не так часто она сама заговаривает об отце. Сердце в груди забилось чуть сильней, он весь обратился в слух. Обычно, когда Вадим пытается хоть что-то выведать у матери о пропавшем в далеком детстве отце, она мгновенно пресекает эти разговоры, либо сразу же переводит их на другую тему. Парень не двигался, ожидая продолжения ее слов.

-Просто он тоже часто пропадал неизвестно куда, непонятно зачем,- грустно хмыкнула в пустоту мать. И ее серьезный зеленый взгляд снова встретился с внимательными глазами сына.- А когда все рассказал - было слишком поздно...

Что-то в душе у парня оборвалось. Слово нить, перерезанная ножницами. А по коже прошли мурашки - настолько отрешенным, холодным голосом произнесла мать последние слова.

-Мам, почему...- голос Вадима дрогнул, но он сразу выправил его, тихо продолжив:- Почему его нет с нами? Скажи правду. Он... умер?- это слово далось тяжелее всего.

Мать молча отвернулась.

-Нет, мам, не уходи от ответа!- почти воскликнул парень, боясь, что сейчас мать опять ускользнет он его вопросов. Она остановилась, не оборачиваясь.

-Мама, ответь: он умер?- упрямо, почти в раздражении повторил Вадим.

Молчание.

-Мама.

-Нет,- тихо, едва слышно ответила она.

-А тогда что? Он изменял тебе?

-Нет!- на этот раз воскликнула мать, опешив от такого прямого вопроса и оборачиваясь.- Откуда такие мысли?!

На щеках ее вспыхнул румянец.

-Мам, ну а что же тогда?- продолжал допытываться парень, мысленно решив идти до конца- Почему его с нами нет? В чем причина?

-Причина?- покачала мать головой, печально улыбнувшись и снова глядя куда-то мимо Вадима.- Причина, сынок мой, в том... Что у каждого из нас своя судьба. Моя - воспитывать и оберегать тебя. Его же... его же судьба другая. И миры наши совершенно разные.

-Я не понимаю, о чем ты,- произнес Вадим, с недоумением смотря на мать.

Она улыбнулась, на это раз не куда-то в пустоту, а именно ему:

-И хорошо. Надеюсь, что никогда не поймешь... Прости, что-то я разговорилась сегодня,- она потерла виски, прикрывая глаза.- Это все нервы, нервы-нервы-нервы... С тобой одни нервы, Вадимыч. И нет, я не права - ты не похож на своего отца, совсем нисколько. Я очень сильно на это надеюсь... Извини, я просто так сильно за тебя волновалась и...

-Мам, я в порядке.- с улыбкой напомнил Вадим.- Со мной все хорошо.

-Ладно, я верю. Иди мойся, хвати лужу мне посреди зала пускать! И да, Вадим...

-Чего?- выглянул из-за двери ванной уже добравшийся наконец до нее парень.

-Где ты потерял свой шарф?

-Упс!- Вадим понял, что снова крупно попал.

Мать хитро прищурилась, сканируя невинную мордашку сына взглядом. А тот в свою очередь поспешил поскорее скрыться в ванной, пробормотав под нос что-то невнятное оправдательного содержания.

-Дети,- покачала головой Ольга. И, зевая, отправилась на кухню, вскипятить сыночку давно остывший чайник, а себе накапать очередную дозу валерьянки.

***

После ванны и очень позднего ужина Вадим заперся у себя в комнате, сославшись на то, что он очень устал и хочет спать. Так то оно, по сути, и было, но парень просто не смог бы сейчас заснуть, хоть чуточку не разобравшись в тех проблемах, которые так резко свалились на него. Лилас согласился побыть в роли светильника и ярко полыхал под абажуром, освещая комнату дивным сиреневатым светом. Странно, но хотя огонек и не умел говорить, они все равно понимали друг друга. Обычный свет парень включать побоялся, иначе мама могла его заметить и что-нибудь заподозрить. Вадим вытащил сумку из-под кровати и вытряхнул ее содержимое на ковер, решив посмотреть, зачем тот человек просил забрать ее с собой.

Вещей было немного: несколько мотков веревки и крепления к ним, походная аптечка, пара метательных ножей, фонарик с запасными батарейками и перчатки с пластиковыми вставками. Так же там были черная повязка на лицо, закрывающая рот и нос, респиратор и защитные очки, больше напоминающие маску аквалангиста.Но помимо всего этого Вадим обнаружил папку с альбомного размера листами. Она едва не лопалась от их обилия, и, когда Вадим на свой страх и риск открыл ее, буквально взорвалась фонтаном листов. Ковер словно засыпало большими прямоугольными снежинками. Парень склонился над ними, стараясь в сиреневом свете огонька лучше разглядеть те рисунки, которыми пестрила бумага. На потрепанных, кое-где пожелтевших страницах простым карандашом было зарисовано множество необычных тварей. Пожалуй, эти рисунки можно было бы принять за буйную фантазию художника-фантаста, если бы Вадим своими глазами не видел трупы странных зверей, которым здесь было посвящено несколько листов. Зарисовки были разные - от маленькой мутировавшей букашки до огромного кузнечика. Если бы для сравнения рядом не был нарисован человек, Вадим никогда бы не догадался, что на самом деле этот миленький "кузнечик" - двухметровый монстр, клешни которого могут с одного укуса раздробить череп.

Были так же зарисовки великолепного, прорисованного во всех деталях крылатого ящера, больше всего похожего на мифического дракона. Рисунки были красивы и изящны, рисовавшая их рука - легка и плавна. Вадим и сам любил рисовать, потому уважал ремесло художника. Однако нет-нет, а среди этой красоты попадались порой другие рисунки, начертанные резкими, хаотичными движениями, как если бы человек рисовал глубоко задумавшись или в беспамятстве. И мотив у этих рисунков был одинаков: Тянущиеся из темноты острые, невероятно длинные когти.

Костлявая рука, которой они принадлежали, была прорисована так же четко и ясно, как морда любого из мутантов. Значит, обладатель этой руки так же реален, как и они...

Вадиму поплохело, перед глазами пошли черные круги. Страх стиснул шею, ноющей болью отдаваясь в шрамах. Сиреневый огонек участливо опустился ему на плечо, своим теплом прогоняя - или хотя бы пытаясь прогнать - тот ужас, который сковал Вадима. Парень же поскорее убрал эти рисунки со своих глаз, срочно переключая внимание на другие.

Дальше пошли зарисовки, на которых находились ну совершенно необъяснимые с точки зрения науки твари, и среди них - существа, внешне схожие с человеком, но абсолютно белые, лысые, худые и голые, да еще с глазами без зрачков, словно вареные яйца. И когти у них тоже были несоразмерно длинные, хоть и не в сравнение с когтями того монстра. Вадима снова передернуло, он поспешил отложить эти рисунки от греха подальше. А то еще и правда уснуть не сможет.

Однако на одной из таких зарисовок он задержался надолго. Это была даже не зарисовка, а целый портрет: на нем была изображена красивая, совсем молоденькая девушка. Темные вьющиеся волосы спадали из-под широкого капюшона плаща и оттеняли ее точеное личико, а большие - ну просто нереально большущие!- черные бездонные глаза смотрели удивленно и чуть испуганно из-под таких же огромных ресниц. Наверное, многим этот портрет показался бы некрасивым: девчонка явно была болезненно бледна и худа, да и смотрела вокруг испуганным зверьком. Но Вадима почему-то вдруг враз захватили эти красивые омуты глаз, он утонул в них с головой. И если раньше парень в тайне желал, чтобы все эти рисунки оказались просто чьей-то фантазией, то теперь подсознательно надеялся, что такая милая девочка и в самом деле где-то во Вселенной существует. А может даже, где-то очень близко... Хотя бы на одной с ним планете.

Вот только интересно, что ее портрет позабыл среди этих уродливых монстров? Как странно...

Вадим огляделся, попутно откладывая зарисовку девушки отдельно от других. Заметив, что в папке остался еще один, сложенный пополам листик, которого парень раньше не увидел, он потянулся к папке и вытащил его. Лист весь был покрыт постепенно буреющими, свежими красноватыми пятнами, пугающе напоминающими кровь. Превозмогая подступающую к горлу тошноту, Вадим осторожно развернул его.

Это была зарисовка, сделанная, по-видимому, совсем недавно. Быстрые штрихи избороздили бумагу, словно рисующий очень торопился или рука его дрожала. Резкие линии простого и голубого карандашей рисовали... бабочку.Маленькое, одутловатое тельце, пушистые антенны усов и огромные, черно-голубые крылья. На них имелся странный, непонятный узор. То ли это были пятнышки фальшивых глаз, то ли нечто, напоминающее гипнотическую, засасывающую воронку...

Вадим тряхнул головой, отгоняя наваждение. Обычная бабочка, хотя он никогда таких не видел. С другой стороны, почему тогда она нарисованна здесь, среди монстров и чудовищ?Тут он заметил надпись, на которую не обратил внимание раньше. Написанная кровью на обороте листа, она гласила:

"Добровольная смерть".

Почему-то это надпись внушала страх, и по коже холодными мурашками прокатилась дрожь.

Огонек издал странный звук, похожий на чих, и почти потух. Слишком сильно он устал за этот день. Вадим осторожно уложил все вещи и записки обратно в сумку, с каким-то непонятным опасением засунув лист с бабочкой и кровью как можно глубже. Сверху он опустил огонек, который тут же свернулся пушистым клубочком и уснул, снова засияв ровным теплым светом.

Вадим улыбнулся:

-Ты прав, нам обоим стоит отдохнуть.

Было уже часа четыре утра. Но парень ещё долго ворочался на кровати, в попытке уснуть. Сон не шёл. Да и вообще, ему казалось, что куда логичнее сейчас было бы проснуться. Все эти монстры, огоньки, странный человек и бабочка - все было слишком похоже на сон. Бредовый сон, после которого хочется выпить чашку кофе и забыть о нем навсегда. Но, к сожалению, это не было сном. И на плечах Вадима теперь лежит ответственность, возложенная на него незнакомцем.

Завтра ему придется снова спуститься под землю.

И все же Вадим уснул. Но ещё не догадывался, что "завтра" наступит уже очень и очень скоро.

Скорее даже, чем он ожидает...