Часть 7
Утро за окном было мягким, словно акварельный мазок — золотистые лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на стенах причудливые узоры. Агата лежала на боку, подперев голову рукой, и наблюдала за Рио. Девушка спала, растрепанные тёмные волосы рассыпались по подушке, а пухлые губы слегка приоткрылись в безмятежной улыбке. Агата осторожно провела пальцем по ее щеке, боясь разбудить. Вчерашний вечер все еще витал в воздухе — смесь шоколада, страсти и невысказанных обещаний.
— Прости, — прошептала Агата, словно Рио могла ее услышать. — Работа не ждет.
Она тихо поднялась с кровати, на цыпочках прошла на кухню. Включила кофеварку, поставила замороженные круассаны в духовку, а на столе оставила записку:
«Доброе утро, шеф-повар.
Кофе свежий, круассаны теплые.
Меня вызвали на срочное совещание — клиент в панике, а контракты не исполняются сами по себе. Вернусь поздно. Если захочешь уйти — просто захлопни дверь.
Но надеюсь, ты останешься.
Агата.
P.S. Мусс в холодильнике. На случай, если заскучаешь».
Быстро собравшись, она еще раз взглянула на спящую Рио, схватила портфель и выскользнула из квартиры, стараясь не хлопнуть дверью.
Рио проснулась от аромата свежей выпечки. Протянула руку к пустой стороне кровати, нащупала смятую простыню, еще хранившую лёгкий аромат духов Агаты. Села, потянулась, и ее взгляд упал на записку. Улыбка медленно расползлась по лицу, пока она читала строки.
— «Захлопни дверь», — повторила она вслух, смеясь. — Как будто я смогу просто уйти.
Она завернула обнажённое тело в одеяло, словно в плащ, и босиком прошла на кухню. В кофеварке дымился ароматный кофе, рядом — тарелка с круассанами и банка домашнего джема. Рио взяла записку, перечитала еще раз, потом аккуратно сложила и спрятала в карман своих джинсов, валявшихся на полу.
Пока она ела, ее глаза блуждали по квартире. Все здесь дышало Агатой: книги по юриспруденции на полках, черно-белые фото Нью-Йорка на стенах, даже чашки в шкафу были расставлены с военной точностью. На холодильнике магнит в виде весов Фемиды придерживал список дел: «Закончить отчет по Aurum», «Купить цветы Рио», «Забрать пальто из химчистки».
— Цветы? — Рио улыбнулась, смущенно покраснев.
Она достала телефон, чтобы написать Агате, но передумала. Вместо этого нашла в столе листок бумаги и простой карандаш. Быстро набросала эскиз: Агата в том самом фартуке с кексами, помешивающая мусс с серьезным видом шеф-повара. Внизу подписала: «Спасибо за завтрак. Возвращайся скорее — мусс тает. Р.» Прикрепила рисунок магнитом к холодильнику, рядом со списком дел.
Потом убрала со стола, помыла тарелку и, захватив с собой кружку кофе, вернулась в спальню. Нашла на полу свитер Агаты, надела его — ткань пахла ее духами, лавандой и чем-то неуловимо теплым. Рио забралась обратно в кровать, укрылась одеялом и положила перед собой ещё один белый лист. Пока карандаш скользил по бумаге, рождая новые образы, она ловила себя на том, что рисует одну и ту же улыбку — загадочную, мягкую, с легкими морщинками у глаз.
За окном город шумел, спешил, гудел, но здесь, в этой комнате, время текло медленно, как венецианский канал. Рио то засыпала, то просыпалась, пока солнце не начало клониться к закату. Она встала, аккуратно заправила постель, оставила на подушке еще один рисунок — спящую Агату, окутанную лучами рассвета.
Перед уходом заглянула в холодильник. Мусс действительно ждал ее, темный и блестящий, как ночное небо. Рио взяла ложку, попробовала, закрыла глаза.
— Совершенство, — прошептала она. — Но без тебя не то.
Утащив на себе свитер Агаты и миску с муссом, она захлопнула дверь, как и просила Агата. А сама пошла в свою квартиру, уже зная, что позже снова постучит в соседнюю дверь. С цветами. Или с новым рисунком. Или просто так.
Агата вернулась домой почти за полночь. Улицы Нью-Йорка уже погрузились в сонное оцепенение, лишь редкие фары машин скользили по мокрому асфальту. Она подняла глаза на окна Рио — темнота.
«Наверное, всё-таки осталась у меня», — подумала она с лёгкой радостью.
Женщина закрыла дверь квартиры тише, чем обычно, будто боялась спугнуть кого-то. В прихожей всё ещё пахло кофе и едва уловимым ароматом лаванды от её парфюма. Она замерла, прислушиваясь к звукам квартиры. Ни шороха, ни дыхания. Только тиканье часов на кухне нарушало безмолвие. Пальцы скользнули по выключателю, но свет включать не стала — лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, выхватывал контуры мебели, поэтому она спокойно могла передвигаться в пространстве, не разбив себе голову.
Харкнесс заглянула в спальню в надежде, что девушка уже тихо спит в её постели. Но спальня была пуста. Агата провела рукой по идеально заправленной кровати и вздохнула. На подушке лежал рисунок — она спящая, с растрёпанными волосами и улыбкой, которой не видела в зеркале никогда.
Развернувшись, чтобы пройти на кухню, Агата замерла на пороге своей спальни, пальцы сжимали рисунок, словно это была единственная нить, связывающая её с теплом вчерашнего вечера. Лунный свет струился через окно, превращая комнату в чёрно-белую гравюру — холодную, безжизненную, так непохожую на ту, что была наполнена смехом и шёпотами всего несколько часов назад.
На кухне её ждал идеальный порядок, но взгляд уцепился за новый лист на холодильнике. Это красовался ещё один рисунок. Она улыбнулась, рассматривая эскиз себя в смешном фартуке.
«Ты невыносима», — мысленно обратилась она к Рио, ощущая тепло в груди, но оно почти сразу же сменилось грустью.
—Ты же хотела, чтобы она осталась, — вслух упрекнула себя Агата, но тут же отогнала эту мысль.
Рио была свободной, как её птицы на картине. Привязывать её к себе так скоро – глупо. Но почему тогда в груди щемило так, будто кто-то вырвал кусок сердца и унёс с собой?
Она прошлась по квартире, собирая вещи для поездки: строгий костюм, документы, зарядку для ноутбука. Каждый предмет клала в сумку с преувеличенной аккуратностью, будто пыталась заполнить пустоту ритуалом. В ванной, умываясь, заметила чёрную резинку для волос— не свою. Агата покрутила находку в руках, и уголки губ дрогнули в улыбке.
«Даже здесь ты остаёшься», — подумала она, машинально натянув её на запястье.
Перед тем как лечь, Агата опять остановилась у холодильника. Рисунок с её изображением в фартуке всё ещё висел на магните, а рядом с первой надписью, перед уходом Рио дописала: «P.S. Твой мусс слишком хорош. Придётся патентовать».
Женщина рассмеялась, перечитывая это снова, затем достала телефон, проходя в спальню. Палец замер над клавиатурой. Как передать всё, что клокотало внутри, не звуча при этом навязчиво? Она начала печатать, стирала, снова печатала...
«Привет, шеф-повар.
Вернулась в квартиру, а здесь тишина — громче, чем крики чаек над каналами Венеции. Спасибо за рисунки... Теперь мой холодильник выглядит как страница из твоего скетчбука.
Жаль, что не успела сегодня увидеть тебя.
Рано утром улетаю в Вашингтон на срочные переговоры. Вернусь через три дня. Когда вернусь, устроим настоящее свидание — с ужином без мусса и десертом без одежды. Жди. А.»
Она перечитала сообщение, добавила смайлик с подмигивающей кошкой, затем убрала его — слишком игриво. Отправила как есть. Телефон упал на одеяло, экран погас, но Агата ещё долго смотрела в темноту, будто ожидая, что буквы вспыхнут ответом.
Одеяло смешало в себе аромат её собственных духов и чего-то свежего, с ноткой пряности и леса. То, чем пахла Рио. Агата завернулась в него плотнее, закрыла глаза, и перед ней снова поплыли образы: их сплетённые руки на простыне, смех, смешанный со стоном, шепоток: «Ты совершенна». Её тело вспомнило каждое прикосновение, каждый вздох. Она провела рукой по своему бедру, повторив путь, который накануне проделали губы Рио, но это было пусто. Нет, не так. Не её пальцы должны были сейчас касаться кожи.
Агата перевернулась на бок, прижимая к груди подушку она тоже пахла свежестью и лесом. Глаза её были закрыты, но сознание отказывалось отключаться, снова и снова прокручивая вчерашние моменты. Она вспоминала, как губы Рио скользили по её шее, как пальцы художницы дрожали, расстёгивая пуговицы собственной блузки, как их смех смешивался со стонами, пока комната не наполнилась тишиной, нарушаемой лишь прерывистым дыханием.
«Она даже во сне улыбается», — мелькнуло в голове, когда Агата представила Рио, спящую в её постели.
Но кровать была пуста, и это заставило её сжать подушку сильнее. В воображении возникли альтернативные сценарии: Рио, остающаяся на завтрак, их совместный смех за утренним кофе, нежные прикосновения под лучами рассвета... Но реальность оказалась иной, и Агата, стиснув зубы, заставила себя снова закрыть глаза.
Сон пришёл не сразу. В полузабытьи ей чудились прикосновения: ладонь Рио на её талии, горячее дыхание на ухе, шепот: «Ты не представляешь, как долго я этого хотела». Агата улыбнулась в темноте, её рука непроизвольно потянулась к холодной простыне рядом.
***
Утренний будильник прозвучал как издевательство. Агата, никогда не позволявшая себе опаздывать, впервые за все года своей карьеры едва не проспала. Выключив телефон с пятой попытки, она сорвалась с кровати, проклиная ранние перелёты и клиентов, не умеющих читать контракты без её помощи.
— Чёртова работа, — проворчала она, натягивая юбку-карандаш. — «Срочные переговоры» в восемь утра...
В спешке она забыла серёжку, недопила кофе и едва не выбежала в разных туфлях. Такси ждало у подъезда, аэропорт встретил её толпой и очередями. Агата, обычно безупречная в своих чёрных костюмах и белых блузах, сегодня напоминала ураган: волосы сбились в неопрятный пучок, тушь слегка размазалась, а на щеке красовалась едва заметная полоска от подушки.
Шатенка мчалась через терминал, каблуки стучали по плитке, как метроном, отсчитывающий секунды до закрытия регистрации. Паспорт, посадочный, сумка с документами — всё на месте. Она вдохнула глубже, пытаясь вернуть себе контроль.
«Соберись. Ты же не ребёнок», — прошипела внутренне, заставляя шаги стать размеренными, осанку — безупречной.
— Рейс 487 до Вашингтона, — бросила она на стойке регистрации, поправляя сумку, которая норовила соскользнуть с плеча.
В самолёте, заняв место у иллюминатора, Агата откинулась в кресло, наконец позволив себе выдохнуть. Пальцы сами потянулись к телефону — проверить, не ответила ли Рио. В уведомлениях пусто. Она закусила губу, открыла чат, перечитала своё ночное сообщение вновь. Сейчас слова казались её какими-то не такими, слишком сухими, слишком... официальными.
— Мадам, необходимо перевести телефон в авиарежим, — напомнила стюардесса.
Агата кивнула, уже касаясь кнопки выключения, когда экран вспыхнул новым сообщением:
«Доброе утро, юрист. Вашингтон, говоришь? Не забудь привезти мне магнитик с Капитолием. А ещё... Я кое-что утащила из твоей квартиры. Не ищи — всё равно не найдёшь. Верну, когда прилетишь. Если, конечно, будешь вести себя хорошо. 😉»
Агата рассмеялась тихо, чтобы не привлекать внимания соседей. Её пальцы быстро пробежали по клавиатуре:
«Кража личных вещей — серьёзное преступление. Как юрист, обязана предупредить: наказание будет... творческим. Жди.»
Она отправила сообщение, прежде чем стюардесса сделала замечание вновь. Выключив телефон, Агата прислонилась к стеклу. Самолёт вырулил на взлётную полосу, но в её голове крутился вопрос: «Что она взяла?»
— Вот же... — Агата улыбнулась, представив, как Рио читает её сообщение с «угрозой».
Проведя ладонью по правой руке, она нащупала резинку — ту самую, оставленную художницей.
Харкнесс достала телефон и снова включила его, чтобы быстро написать ещё одно сообщение девушке. Агата уже начала набирать: «Учти, я тоже кое-что забрала из твоих вещей...», но стюардесса, словно тень совести, вновь возникла у её ряда.
— Мадам, телефон! — её голос звучал мягко, но с оттенком материнской строгости.
Агата резко втянула голову в плечи, как провинившаяся школьница, и поспешно сунула телефон в сумку. Щёки горели — она, партнёр престижной фирмы, та самая Харкнесс, которую коллеги боялись перебивать на совещаниях, только что получила выговор за нарушение правил. И что самое странное — ей было... смешно.
Самолёт дрогнул, набирая скорость на взлётной полосе. Агата прижалась к спинке кресла, наблюдая, как земля уходит из-под колёс. В голове крутились обрывки фраз для будущих сообщений:
«Ты представляешь, меня только что отчитали из-за тебя», «Какой ещё сувенир ты предпочитаешь — миниатюру Белого дома или плюшевого орла?».
Она улыбнулась, представив, как Рио корчит рожицу, читая это.
— Переговоры, — резко напомнила себе Агата, открывая папку с документами. Строки контрактов плыли перед глазами, перемешиваясь с воспоминаниями о вчерашнем вечере. Она машинально поправила резинку на запястье — ту самую, «украденную» у Рио.
Через пол часа, когда самолёт достиг нужной высоты, Агата отложила бумаги. В иллюминаторе сияло солнце, ослепительно белое на фоне синевы.
Стюардесса принесла кофе, и Агата машинально потянулась к сахару, но остановилась — Рио пила чай без него. «Брось, это всего лишь кофе», — одёрнула она себя, но всё равно отодвинула пакетик в сторону. Открыла ноутбук, начала просматривать пункты соглашения, но цифры расплывались перед глазами. Вместо статей о праве собственности она видела карикатурные рисунки себя в фартуке, а вместо подписей клиентов — смеющиеся глаза Рио.
«Соберись, Харкнесс», — мысленно строго отругала она себя, щипнув себя за запястье.
Юристка углубилась в документы, делая пометки красной ручкой, но уже через некоторое время голова тяжело опустилась на подголовник. Веки слипались, а в ушах звенела фраза Рио: «Ты совершенна».