Город не спит, пока мы танцуем

День начался с неожиданной свободы: вместо пар нам устроили выезд на встречу с хореографами, но я соврала, что заболела, и осталась в четырёх стенах. Уён так и не ответил на моё сообщение - я уже почти утонула в тревожных домыслах, мысленно повторяя: «Будь что будет». Утро прошло в постели: не было ни малейшего желания вставать и хоть как‑то приводить себя в порядок. И всё же нашёлся человек, который смог меня «оживить» - Минги. Он внезапно заявил, что ему невыносимо скучно сидеть одному, а Юнхо занят парами, поэтому надо срочно идти в кафе.

Я нехотя поднялась, кое‑как привела себя в порядок и согласилась. Минги, как всегда, был неутомим - уже строил планы, какое кофе возьмёт и какие пирожные обязательно нужно попробовать. Его энтузиазм действовал как противоядие от моей хандры.

По дороге в кафе он без умолку рассказывал о каком‑то забавном случае на вчерашней репетиции, периодически взрываясь хохотом. Я невольно улыбнулась - его способность находить повод для радости в самых обычных вещах всегда меня удивляла.

В кафе было уютно: приглушённый свет, тихий джаз из динамиков и аромат свежесваренного кофе. Мы заняли столик у окна, и Минги тут же принялся изучать меню с видом человека, готового совершить важнейшее решение в жизни.

- Знаешь, - вдруг сказал он, оторвавшись от меню и посмотрев на меня внимательно, - ты сегодня какая‑то слишком тихая. Что‑то случилось?

Я замялась, не зная, стоит ли делиться своими переживаниями. Но его искренний, заботливый взгляд растопил остатки сопротивления. И прежде чем успела остановиться, я уже рассказывала ему обо всём: о молчании Уёна, о своих тревожных мыслях, о чувстве, будто я застряла в каком‑то странном ожидании.

Минги слушал не перебивая, лишь изредка кивая. Когда я закончила, он помолчал пару секунд, а потом произнёс:
- Знаешь, что я думаю? Иногда мы сами усложняем себе жизнь, додумывая то, чего, возможно, и нет.

Я пожала плечами и, пока Минги изучал меню, окинула взглядом зал. Моё внимание привлёк столик в укромном уголке - он стоял обособленно, частично скрытый шторами. Поначалу казалось, что там никого нет, но я заметила движение.

«Мило, парочка наслаждается временем вдвоём», - мелькнуло у меня в голове. Но, приглядевшись внимательнее, я вдруг различила до боли знакомый профиль.

- Уён?.. - прошептала я едва слышно.

- Что? - Минги оторвался от меню и проследил за моим взглядом.

В груди резко кольнуло.

Минги слегка наклонился, пытаясь разглядеть, кто сидит рядом с Уёном.

- Это что, Карина? - удивлённо произнёс он.

- Что?! - вырвалось у меня.

Не в силах больше сдерживаться, я вскочила, подошла к столику и резко отодвинула штору.

Картина, которую я увидела, обожгла холодом.

Уён сидел в явном замешательстве, уставившись на меня. Напротив него расположилась Карина, а рядом с ней - букет цветов. Всё сразу стало ясно.

- Ну и кретин ты, Чон Уён! - выпалила я и стремительно направилась к выходу. Единственное, чего я хотела в тот момент, - вернуться в общежитие и запереться в комнате. Опять я поверила не тому человеку.

Минги бросился за мной.

- Юна, стой! - донёсся до меня его голос.

- Минги, оставь меня. Когда соберусь с мыслями, мы поговорим, - бросила я через плечо и вышла из кафе.

Я вернулась в общежитие. В коридоре было тихо - большинство соседей, видимо, ещё не вернулись с занятий. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто подчёркивая моё одиночество.

Добравшись до комнаты, я дрожащими руками повернула ключ в замке. Только закрыв за собой дверь, позволила себе выдохнуть. Всё внутри клокотало: обида, гнев, разочарование смешивались в ядовитый коктейль.

Я достала телефон. Никаких новых сообщений. Конечно, он даже не попытался объяснить. Или хотя бы извиниться.

Время тянулось мучительно медленно. За окном постепенно темнело, а я всё сидела, уставившись в одну точку. В голове крутились одни и те же вопросы: как долго это продолжалось? Почему он ничего не сказал? Зачем вообще было начинать эти отношения, если он планировал...

Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть.

- Юна, ты в комнате? - раздался из‑за двери знакомый голос Ёсана. - Тебя сегодня не было в Академии, вот я и забеспокоился, решил узнать, в чём дело.

Я замерла, обдумывая, стоит ли открывать. Внутри всё бурлило, но в глубине души я понимала: молчать больше нет сил. После короткой паузы я всё же повернула ключ.

- Заходи, - тихо произнесла, отступая в сторону.

Ёсан переступил порог и сразу заметил моё состояние. Его взгляд стал внимательным, почти тревожным.

- Что случилось? На тебе лица нет, - он закрыл за собой дверь и шагнул ближе.

Мне отчаянно хотелось выговориться. И почему‑то именно Ёсан показался тем человеком, который сумеет понять без лишних вопросов и осуждения.

Не сдерживаясь больше, я начала рассказывать всё по порядку - с самого начала. Слова лились сами, а вместе с ними по щекам покатились слёзы, которые я уже не пыталась остановить.

Ёсан молча подошёл и сел рядом, не перебивая. Его присутствие само по себе успокаивало - в нём не было навязчивости, только тихая готовность выслушать.

- Он даже не попытался объясниться... Ни слова, ни сообщения... - голос дрогнул.

Ёсан кивнул, словно про себя отмечая каждую деталь. Когда я замолчала, он не стал сыпать пустыми утешения. Вместо этого спросил тихо:

- Ты хочешь знать, почему он так поступил? Или тебе сейчас важнее понять, как с этим жить?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Действительно, что мне нужно больше - искать причины его поведения или сосредоточиться на себе?

- Не знаю... Наверное, и то, и другое. Но больше всего... больше всего мне больно от того, что я снова поверила. Снова открыла сердце, а в итоге...

- Ты не должна винить себя, - перебил Ёсан, впервые за всё время повысив голос. - Чувствовать, доверять - это не ошибка. Ошибка - его. И только его.

В его глазах читалась такая искренняя уверенность, что на секунду мне стало легче. Словно кто‑то взял и подсветил ту часть меня, которую я сама не замечала в тумане обиды.

- Знаешь, - продолжил он мягче, - иногда нам кажется, что мы теряем что‑то важное, когда отношения заканчиваются. Но на самом деле мы просто освобождаем место для чего‑то нового. Для того, что действительно будет нашим.

Я вытерла слёзы и попыталась улыбнуться:

- Ты всегда знаешь, что сказать...

- Просто я вижу, какая ты на самом деле. Сильная, умная, добрая. И ты заслуживаешь человека, который будет ценить это каждый день.

Я с улыбкой посмотрела на парня. В голове царил хаос, но среди вихря мыслей и чувств вдруг вспыхнуло знакомое желание - поцеловать его так же, как в тот вечер после клуба.

Ёсан понял всё без слов, без малейших намеков. Его взгляд на долю секунды замер, будто он считывал невысказанное, а затем в глазах мелькнуло узнавание - и согласие.

Он медленно наклонился, давая мне время передумать, отступить. Но я не отодвинулась. Наоборот - едва заметно подалась навстречу, словно подтверждая: да, именно этого я хочу.

Его ладонь мягко коснулась моей щеки, пальцы осторожно провели по линии скулы. Время будто растянулось, превратившись в тягучую, звенящую паузу перед неизбежным.

А потом его губы коснулись моих - сначала невесомо, почти робко, словно пробуя на вкус этот момент. И в ту же секунду все тревоги, обиды, сомнения рассыпались в прах. Остался только он, его тепло, его дыхание, его руки, уверенно обхватившие меня за талию.

Этот поцелуй был одновременно и воспоминанием, и новым открытием. В нём смешались отголоски того самого вечера у клуба и что‑то совершенно иное - более глубокое, осознанное, настоящее.

Спустя некоторое время мы разомкнули объятия. Я ощутила, как жар приливает к щекам, и, подняв глаза на Ёсана, заметила, что и его лицо слегка порозовело.

- Наверное, мне стоит уйти, - произнёс он и сделал движение, чтобы встать.

Но сколько можно было избегать того, что давно витало между нами? Не раздумывая, я схватила его за руку.

- Стой, - остановила я его. - Может, хватит убегать от очевидного? Всё стало ясно ещё тогда, когда ты был в России. Мы оба этого хотим, разве нет?

Ёсан замер, его взгляд задержался на моей руке, всё ещё сжимавшей его запястье. В глазах мелькнуло что‑то неуловимое - смесь растерянности и робкой надежды.

- Ты уверена? - тихо спросил он, словно боясь спугнуть момент. - После всего, что было...

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе и в пальцах.

- Да. Уверена. Сколько можно притворяться, что между нами просто дружба? Это началось ещё когда ты был в России - я помню, как ты смотрел на меня когда мы созванивались. И ты знаешь, что я чувствовала то же самое.

Он медленно высвободил руку, но не отстранился - вместо этого провёл пальцами по моей щеке, словно проверяя, реальна ли я.

- Я боялся. Боялся, что всё испорчу, если скажу правду. Что ты оттолкнёшь меня, и мы потеряем то, что уже есть...

- А теперь ты понимаешь, что мы теряем время? - я чуть улыбнулась, стараясь скрыть волнение. - Мы оба знаем, чего хотим. И, кажется, это больше, чем просто мимолетное чувство.

Ёсан замолчал, будто взвешивая каждое слово. Потом медленно кивнул, и в его глазах наконец‑то вспыхнул тот самый огонь, который я так долго пыталась разглядеть.

- Хорошо. Давай перестанем бегать. Но... - он слегка сжал мою руку, - обещай, что если что‑то пойдёт не так, мы поговорим. Честно. Без недомолвок.

- Обещаю, - прошептала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. - Честно. Без недомолвок.

Он улыбнулся - по‑настоящему, открыто, и в этот раз уже без колебаний наклонился ко мне. На этот раз поцелуй был другим: не робким, а уверенным, словно мы оба наконец‑то признали то, что давно знали в глубине души.