Глава 14. Отдых 3 часть.
От лица Юны:
Я проснулась от солнечных лучей, которые настойчиво пробивались сквозь шторы и светили прямо в лицо. Потянувшись, встала с кровати и, как обычно по утрам, прошла всю рутину — умылась, почистила зубы, привела себя в порядок. Вышла на кухню, окинула взглядом дом и, заметив, что Хонджун с девушкой мирно спят на диване в гостиной, решила не шуметь.
Пока стояла у раковины, подумала, что сегодня как раз хочется чего-то уютного — например, чашечки кофе в той маленькой кофейне неподалёку от дома. Сходила в свою комнату, быстро собралась, переоделась — и уже в прихожей, застёгивая обувь, услышала знакомый голос:
— Решила прогуляться?
Я обернулась и увидела Уёна. Он стоял у кухонной стойки, держа в руке стакан с водой.
— Ну да, хочу сходить в кофейню, — ответила я, поправляя сумку на плече. — А ты тоже куда-то собрался?
— Нет, просто спросил, — усмехнулся он, отпив воды. — Мне совсем хреново. Думаю, сегодня вообще не вылезу из дома.
Я мягко улыбнулась, помахала ему рукой и вышла на улицу, оставив за спиной тишину утра и тёплый свет, лежащий на полу прихожей.
Зайдя в кофейню, я ощутила привычный аромат свежесмолотого кофе и сладкой выпечки. У стойки сделала заказ — тёплый капучино с сердечком из молочной пены и нежное вишнёвое пирожное с миндальным кремом. Получив поднос, прошла к окну и выбрала уютный столик у стекла: с одной стороны — мягкий утренний свет, с другой — вид на тихую улочку, по которой редкие прохожие спешили по своим делам.
От лица Ёсана:
Я проснулся от тёплого утреннего света, пробивающегося сквозь шторы, и первая мысль, которая пришла в голову: *было бы неплохо сварить кофе — вдруг Юна проснётся как раз к нему?*
Не раздумывая долго, встал, потянулся и направился на кухню. Открыв дверь, увидел Уёна — он сидел за столом, ссутулившись, и что-то листал в телефоне, время от времени прихлёбывая из чашки. Я молча прошёл мимо, достал из шкафчика две керамические кружки и начал готовить кофе — медленно, аккуратно, чтобы не шуметь. Заварил по-настоящему ароматный, с лёгкой горчинкой, как любит Юна.
— Я уже пил кофе, можешь мне не наливать, — сказал Уён, не отрываясь от экрана.
— Я и не тебе его делаю, — спокойно ответил я, ставя вторую чашку на стол.
Он отложил телефон, хитро прищурился и посмотрел на меня:
— Будешь пить сразу две? Или кому-то приберёг?
Я не ответил. Просто сделал первый глоток — горячий, крепкий.
— О, я понял, — вдруг улыбнулся он, вставая и подходя ближе. — Ты Юну ждёшь.
Я замер.
— Она уже ушла, — добавил он. — Дома её нет.
Я резко оторвался от чашки, поперхнулся и поставил её на столешницу.
— Ушла? Куда — так рано? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Прогуляться сказала, — пожал плечами Уён, но в глазах читалась насмешка. — Ещё добавила, что не хочет тебя видеть. Мол, ты слишком заботливый, и каждое утро видеть тебя — уже перебор.
— Не могла она такое сказать, — твёрдо ответил я, чувствуя, как внутри всё сжалось.
Он только усмехнулся и вернулся на своё место.
— Кстати, — бросил он через пару секунд, — вроде пошла на пляж. Плед взяла, книгу. Сказала, что хочет побыть одна.
Я стоял, сжимая кружку, пока тепло от неё постепенно уходило.
Через пятнадцать минут я уже был одет — джинсы, лёгкая толстовка, кроссовки.
И вышел.
Шёл быстро, почти на автомате, по знакомой тропинке вдоль дома, мимо парка, к морю. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно.
От лица Уёна:
Я стоял у окна, наблюдая, как Ёсан выходит из дома и быстрым шагом направляется к пляжу. В руке — та самая кружка, завёрнутая в полотенце. *Он опять за этим?* — подумал я с лёгкой усмешкой, но внутри всё сжалось. Никакого желания лежать дома с головной болью не было. Совсем.
Не теряя времени, быстро накинул ветровку, сунул телефон в карман и вышел.
Юна сказала — кофейня. Значит, туда.
Шёл быстро, почти на автомате, будто-бы по следу. Надеялся, что она ещё там. Что не успела уйти.
Подойдя к маленькому уютному зданию с деревянной вывеской и ароматом корицы, толкнул дверь — и тут же столкнулся взглядом с ней.
— Уён? — удивлённо подняла брови Юна, стоя у входа с телефоном в руке. — Ты же сказал, что не собираешься выходить сегодня из дома?
Я замер на секунду, но тут же растянул губы в лёгкой, чуть насмешливой улыбке.
— Да я передумал, — сказал я, глядя ей в глаза. — После вчерашнего вечера понял, что лучше пойти подышать. А то, знаешь ли, домой возвращаться — всё равно что в камеру. Не хочешь со мной?
Она посмотрела на меня с лёгким подозрением, но уголки губ дрогнули в улыбке.
— Ну хорошо, — кивнула она. — Куда пойдём?
Я обвёл взглядом улицу, и мой взгляд остановился на тропинке, ведущей к парку — тихой аллее под раскидистыми липами, где в это время почти никого не было.
— Тут парк недалеко, — сказал я, делая шаг в сторону от кофейни, и протянул руку, не как приглашение, а как будто так и должно быть. — Пойдём туда.
Она колебалась секунду. Потом кивнула и пошла рядом.
А я, идя рядом, думал: Пусть Ёсан идёт к своему пляжу.
А я — к своему моменту.
От лица Юны:
Я была искренне удивлена, когда Уён вдруг появился у кофейни — ещё с утра он стонал, что «умирает», а сейчас уже бодро предлагает прогулку. Но от его компании не отказалась. Всё-таки с ним легко — даже когда он раздражает.
Мы медленно брели по парку, мимо деревьев и скамеек, покрытых утренней росой. Воздух был прозрачным, и где-то вдалеке щебетали птицы. А потом я увидела это место — аллея, по краям которой стояли старые вишнёвые деревья, а в конце, сквозь ветви, просвечивало море. Свет падал как раз так, как будто кто-то специально расставил софтбоксы.
— Уён, — обернулась я к нему, протягивая телефон. — Можешь сфотографировать меня на фоне?
Он даже не посмотрел туда, куда я указала.
— Да ну, так себе вид, — фыркнул он, делая шаг вперёд. — Идём дальше.
Я замерла на секунду. Удивилась. Не столько его отказу, сколько тому, как будто он вообще не видит — ни красоты, ни настроения, ни этого хрупкого утра, которое хочется запомнить.
Но ничего не сказала. Просто убрала телефон и сделала селфи — быстро, наспех, смеясь про себя: ну и ладно.
Когда подняла глаза, Уён уже ушёл далеко вперёд. Он стоял спиной, слегка наклонив голову, и говорил по телефону.
Я остановилась. Решила не подходить.
Пусть поговорит. Пусть будет один.
А я медленно развернулась и пошла домой — по той же аллее, мимо тех же деревьев, с телефоном в кармане и селфи, которое, может, и не идеальное, но настоящее.
И, честно говоря, мне было спокойно.
Я вернулась домой — тишина встретила меня у порога. Гостиную занимало пустое пространство: ни Хонджуна, ни его девушки.
Прошла в свою комнату, скинула куртку, переоделась в мягкие хлопковые штаны и свитшот с капюшоном — тот самый, в котором чувствуешь себя как в объятиях. Взяла плед, включила на планшете сериал, который давно откладывала, и вышла на террасу.
Воздух был тёплым, с лёгким солоноватым оттенком моря. Бассейн переливался под солнцем, как будто кто-то рассыпал по воде монеты. Я устроилась на садовой качеле, поджала ноги, накрылась пледом и уже собралась погрузиться в историю на экране, как вдруг услышала:
— Юна?
Голос был тихим, почти неуверенным. Я подняла голову — у входа на террасу стоял Ёсан. Волосы слегка растрёпаны, куртка наполовину расстёгнута.
— Ты же вроде раньше встаёшь? — улыбнулась я, откладывая планшет на бок. — Или ты уже забыл, что утро — это не двенадцать часов дня?
— Я встал давно, — ответил он, делая шаг ближе. — Просто ходил на пляж. Мне сказали, что ты там.
— Пляж? — удивилась я, приподнимая бровь. — Я там даже не была сегодня.
Ёсан замер. Взгляд его на мгновение стал растерянным, будто он пытается сложить пазл, в котором не хватает одной важной детали. Потом вздохнул и опустил плечи.
— А где ты тогда была? — спросил он, уже мягче.
— В кофейне, — пожала я плечами. — Потом гуляла с Уёном. Потом просто пошла домой.
— С Уёном? — переспросил он, и в его голосе мелькнуло что-то, что я не смогла сразу назвать. Не ревность. Не злость. Скорее — лёгкая обида.
— А зачем ты меня вообще искал? — спросила я, наклонив голову.
— Я... — замялся он. — Просто думал... вместе попить кофе.
— Можем попить его позже, — улыбнулась я, легко касаясь пальцами края термоса. — Сейчас у меня сериал, а ты и так уже весь мокрый от утреннего ветра.
Ёсан кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание — без слов, без лишних вопросов.
Развернулся и пошёл к двери, оставив за собой лёгкое ощущение чего-то недосказанного — но не грустного. Наоборот. Будто между нами только что легла тонкая, почти невидимая нить, которую никто не торопился обрывать.
Я снова взяла планшет, подтянула плед повыше и вернулась к сериалу. Но мысли уже не цеплялись за сюжет. Они блуждали — между пляжем, которого я не видела, кофейней, в которой всё-таки остался след моего утра, и Уён, который вдруг стал слишком прямым, слишком резким.
И где-то глубоко внутри шевельнулось: а вдруг он просто хотел быть рядом?
Но пока я не была готова к этому разговору.
Пока — сериал. Пока — тишина. Пока — качели, ветер и солнце, которое медленно сползало за крышу дома.
Через два часа я наконец почувствовала, как желудок требовательно напоминает о себе. Отложив планшет, вышла на кухню — тихую, залитую дневным светом. Быстро намазала на хлеб тонкий слой масла, положила ветчину, сыр и лист салата, сделала ещё пару бутербродов «на всякий случай» и поставила чайник. Пока он грелся, налила себе травяной чай с мятой — успокаивающий, с лёгкой прохладой после утренней прохлады.
Села за стол, устроилась поудобнее, уже готовясь насладиться тишиной и едой, как вдруг на кухню вошла Соа.
Она выглядела… странно. Не как обычно. Волосы слегка растрёпаны, взгляд блестящий, будто после долгого разговора, а губы сами тянутся в улыбку, которую она явно пытается сдержать.
Подошла к чайнику, налила себе зелёный чай, добавила лимон, и, сев напротив, сказала:
— Юна, только не бей.
Я замерла с бутербродом в руке.
— Чего?! — поперхнулась я, резко поставив чашку. — Совсем с ума сошла? Ты помнишь, как я тебя спасала? Как ты рыдала на моём плече, когда он тебя бросил? «Он мой единственный, я без него не жить не могу» — помнишь, так орала? А теперь — «мы налаживаем отношения»? Серьёзно?
Соа сжала чашку в ладонях, глядя в стол, но в голосе её звучала твёрдость:
— Юна, он правда изменился. Стал другим. Сегодня ночью мы просто… поговорили. По-настоящему. И я почувствовала, что он искренен.
Я закатила глаза, отпила чай, чтобы не наговорить лишнего.
— О, ну конечно, — съязвила я. — Наверное, тебе ещё и радугу над головой нарисовал, пока втирал, как он «повзрослел»? Я смотрю, он тебе кучу лапши на уши повесил — и ты, как всегда, поверила с первого слова.
— Да ладно тебе, — ответила она, наконец поднимая на меня глаза. — А ты сама? После Хонджуна ты вообще ни одному парню шанса не дала. Прячешься за сарказмом, как за щитом. Может, ты просто боишься, что кто-то снова будет к тебе прикасаться по-настоящему?
Я замерла.
Чай в чашке задрожал — или это дрожали мои пальцы?
Воздух между нами стал тяжёлым.
Я медленно поставила чашку.
— Я не прячусь, — сказала тихо, но чётко. — Я просто не хочу смотреть, как ты снова разобьёшься. Потому что в следующий раз я могу не успеть. Или не захочу.
Соа посмотрела на меня — и в её глазах мелькнуло сожаление.
— Я знаю, ты за меня боишься, — прошептала она. — Но это мой выбор. Даже если он ошибочный.
Я откинулась на спинку стула, посмотрела в окно.
— Ладно, — выдохнула я. — Только знай: если вдруг опять ночью позвонишь, плача, — я не гарантирую, что подниму трубку.
Она кивнула.
И мы сидели так — молча, с чашками в руках, как будто весь разговор уплыл в пар, поднимающийся над чаем.
А где-то в глубине души я понимала: она идёт своей дорогой.
А я — всё ещё стою на развилке.
День тянулся медленно, как будто сам не знал, куда спешить. Все будто растворились — кто в своих мыслях, кто в телефонах, кто в делах, которых на самом деле не было. Я сидела на террасе до самого обеда, потом перебралась в комнату, листала книгу, которую не могла дочитать, включала музыку — но она не ложилась на душу, а только усилила ощущение пустоты.
К вечеру, когда за окном потянулись тёплые сумерки и в доме наконец-то стало слышно движение, раздался смех из гостиной. Потом — звон игральных костей, шуршание карт.
— Юна, иди к нам — крикнула Соа. — Будем в «Правду или действие» играть
Я лежала на кровати, укутавшись в плед, с ноутбуком на коленях, хотя давно уже не смотрела в экран.
— Не, спасибо, — тихо ответила в дверь, хотя знала, что меня услышат. — Мне не очень.
Через минуту кто-то постучал.
— Всё нормально? — спросил, наверное, Ёсан.
— Да, просто устала, — соврала я. — Хочу поспать.
Тишина. Потом — шаги, удаляющиеся по коридору.
Я закрыла глаза. Не от усталости. От тяжести — той, что накапливается в груди, когда слишком много чувствуешь и слишком мало говоришь. Мысли кружились: и Уён с его резкой прогулкой, и Ёсан с кофе, и Соа, которая снова идёт к тому, кто уже разбивал её сердце.
А я?
Я просто не хотела быть рядом с чужими эмоциями. Потому что свои — уже едва сдерживала.
Через какое-то время смех из гостиной стал глуше, музыка — тише. Я не стала включать свет. Просто лежала в полумраке, слушая, как дыхание становится ровнее, а мысли — дальше.
И где-то между сном и явью, когда сознание уже отпускало, я прошептала в подушку:
— Хоть бы завтра было не так тяжело.
И провалилась в сон — глубокий, тёмный, без снов.
Как будто тело наконец-то сказало: хватит. Отдыхай.